Глава 28. Мэри

В удивительном месте я находилась, как на другую планету попала. Кадры фантастического фильма наблюдала.

— Это ты ещё летом здесь не была, — уверенно заявил Лукьян, когда я стояла, в прямом смысле открыв рот, оглядывая окрестности, как только мы выбрались из огромного внедорожника. — В июле на вертолёте на само плато поднимемся, обещаю — обалдеешь!

Я закуталась в сто одёжек, завернулась поверх своего пуховика в тулуп Лукьяна и вышла на крыльцо.

Темень, звёзды на небе, размером с монету, кажется, от этого места ближе к космосу. Виднеющиеся в этой, казалось бы, непроглядной ночи, белоснежные вершины скал — я таких в жизни не видела. И белёсое, бескрайнее полотно заледеневшего озера, убегающего за горизонт.

В избушке Лукьяна тепло, потрескивал камин, пахло деревом, немного едой — настолько наваристой ухи в жизни не ела, — мандаринами, хвоей, растаявшим снегом.

Тюха сладко сопел после насыщенного дня, Левон читал найденную в домике книгу «Властелин колец». Интернета не было, бумажное издание стало единственной альтернативой и, кажется, открыло для него необъятный мир литературы.

— Ты чего здесь? — на порог вывалился Лукьян, на ходу застёгивая пуховик.

В зимней одежде ещё больше похожий на здоровенного медведя.

Интересно, бывают рыжие медведи?

— Что это за звук? — замерла я, услышав непонятное потрескивание, будто пузырьки шампанского лопались в воздухе, издавая неясное шуршание.

— Это? — повторил Лукьян. Подул в воздух, образовывая пар. — Это — шёпот звёзд.

— Что?

— Шёпот звёзд. Звёзды с нами говорят. Слушай. — Снова подул, снова раздался шелест. — На самом деле пар, который выдыхается из лёгких на сильном морозе, мгновенно замерзает и сотни тысяч маленьких-маленьких кристалликов льда при каждом выдохе окутывают нас облаком. В Якутии это явление называют «Шёпот звёзд». Происходит, когда температура ниже пятидесяти градусов. Но мне нравится думать, что это звёзды с нами говорят.

— Ниже пятидесяти? — округлила я в ужасе глаза. — Что-то не чувствуется…

— Ещё десять минут постоишь, нос отморозишь и почувствуешь, — усмехнулся Лукьян. — Так что говорят тебе звёзды? — шепнул он.

Вокруг зашелестело, зашуршало, начало потрескивать.

— А тебе? — ответила я вопросом на вопрос, улыбнувшись.

Надо же, год назад я отчаянно рыдала, понимая, что вся моя жизнь несётся под откос. Муж не просто изменяет мне, в тысячный раз за время нашего брака, он всерьёз настроен выкинуть нас с Левоном из своей жизни.

Я была уверена, что ничего хорошего меня не ждёт и ждать не может.

И как бы я ни хорохорилась, чувство ущербности, окончания собственной жизни, обрушивалось на меня бетонной плитой, придавливая, убивая.

А сейчас я не просто на другом краю света, по ощущениям — в другом измерении находилась.

В счастливом.

— Говорят: «Не дрейфь», — повёл плечами Лукьян.

— Ты дрейфишь? — засмеялась я вполголоса, слушая звук вокруг.

Вау, вау… Подняла резко голову вверх, уставилась на звёзды, и правда, словно они шепчут с небес.

— Есть малёха, — раздалось сверху. Здоровенный Лукьян всё же. Высоченный. — Я вообще после Нового года хотел, но лучше сейчас. Выходи за меня, Мэри, — выдохнул он и добавил: — Вот.

— В смысле? — уставилась я на широкую мужскую ладонь, на которой лежало небольшое кольцо, поблёскивающее бриллиантами — этот блеск ни с чем не перепутать.

— В смысле — замуж. Где скажешь жить, там и будем. Хочешь — со свадьбой, хочешь без. Просто подумал, что хочу сделать предложение до того, как станут известны результаты ДНК-теста. То есть, я охренеть как буду рад, если вдруг окажется, что Лео мой сын, но хочу, чтобы ты знала, что решающим для меня стала не какая-то бумажка с печатью, а желание стать частью вашей жизни, и чтобы вы стали частью жизни моей и Витюхи. Как-то так, ага, — судорожно выдохнул с каким-то рыком. — Бля, что так сложно-то?! А! И это! Главное же! Я люблю тебя, — выпалил и добавил глухое: — Вот.

Вообще-то я немного злилась на Лукьяна за то, что он пошёл на поводу у Левона, отвёл его в лабораторию, ещё и за моей спиной. Но подумав, приняла их правоту.

Я росла в полной семье, всегда знала, кто мой отец, мать, дедушки, бабушки с двух сторон. Историю семьи, которая до начала двадцатого века была неотрывно связана с казачеством. У нас даже сохранились кое-какие реликвии тех времён, не считая небольшого фотоархива.

Представить, каково это — жить, не зная собственных корней, я не могла.

Лишать корней Левона несправедливо, если есть реальная возможность их узнать. Не говоря уж о медицинском аспекте вопроса… ведь он когда-нибудь повзрослеет, захочет свою семью, детей. Генетика — не шутка.

— Что скажешь? — глухо спросил Лукьян.

Я подняла глаза, стараясь не заплакать. Слёзы щипали глаза, в носу засвербило. Мороз щипал щёки и ладонь, которую я вытащила из тёплого кармана тулупа.

— Да? — с вопросительной интонацией ответила я, прислушиваясь к тому, что вылетело из моего рта вместе с шёпотом звёзд.

Примерила ответ на себя.

Какое всё же поэтичное название у природного явления…

— Да! — твёрдо заявила я. — Давай своё кольцо, пока я руку не отморозила! И пошли в дом, а то сейчас отморозишь кое-что поважнее руки, и тогда, извини, фиг тебе, а не замуж!

— Вот же ведьма! — засмеялся Лукьян, надевая мне на палец произведение ювелирного искусства с якутскими бриллиантами.

После возвращения в Норильск состоялся разговор с Левоном.

Я тряслась, как волчий хвост в проруби, но всё оказалось совсем не страшно. Выросший в патриархальной семье Погосянов, он смотрел на брак, как на обязательное продолжение отношений мужчины и женщины, потому кольцо на моём пальце не вызвало у него ни вопросов, ни осуждения.

После метаний и внутренних сомнений — всё-таки переезд шаг настолько серьёзный, что казался выходом в открытый космос, не менее, — я решилась перебраться в Норильск.

Да, посреди зимы.

А когда в Норильске не зима, хотелось бы знать?

Левон воспринял будущие перемены в жизни с больш и м энтузиазмом, чем я. Его и климат не смущал, напротив, через пару недель после Нового года он уже навострил лыжи на повторение зимней рыбалки, только в этот раз без балласта в лице меня и Тюхи.

Ну и ладно, мы и дома прекрасно время проведём.

Огромную роль сыграла Лисёна, которая жила недалеко от сталинки Лукьяна. Ходила в школу во дворе рядом с детско-юношеским клубом, и в худшем случае окажется в параллельном классе с Левоном, в лучшем — одноклассницей.

К тому же его с распростёртыми объятиями принимали в волейбольную секцию. Записали на весенние выездные соревнования.

А весной маячила поездка на Камчатку.

Камчатку, представьте себе!

Это что-то не на богатом даже, а на межгалактическом для парня, за всю жизнь не выезжающего за пределы Краснодарского края.

Единственное, что немного смущало Лео, это разлука с лучшим другом Сашей Зервасом. Только скорей всего следующий учебный год Саша начнёт в спортивной школе-интернате по хоккею, как будущая звезда мирового спорта. Разлука произошла всего на полгода раньше.

А дальше… дальше новая жизнь, большие свершения у обоих.

Мне нашлась работа, не очень-то оплачиваемая, но вцепилась я в этот шанс зубами. Хореограф в детской студии танца. Ведь это именно то, чем я хотела заниматься всю жизнь, когда придёт время бросить выступать. И чего не могла себе позволить.

Сначала, потому что жена Погосяна должна обслуживать всю их семью, облизывая задницы всем и каждому, а не думать о каких-то танцульках. Потом мешала нужда в деньгах.

Позже я планировала найти ещё работу, пока же…

Пока у меня был двухлетний Витюха, который не очень-то приживался в садике, и вообще, детство у детей так быстро пробегает, что нам, взрослым, за ежедневной рутиной, не удаётся насладиться им в полной мере…

Я была намерена кайфануть по полной, оторваться, пока мой сладкий Тюха не стал Витей или Витьком, морщащим нос со словами: «Мам, не целуй при ребятах!»

Новый год встречали дома, решили проигнорировать рестораны, хотя Лукьян и предлагал, чтобы не заморачиваться с готовкой.

А мне хотелось всерьёз заморочиться.

От всей души, впервые в жизни!

Хотелось приготовить миллион блюд, напечь тысячу тортов.

Украсить дом, обмотать ёлку гирляндой росой, каждую-каждую веточку.

Обвесить светящимися снежинками каждое окно.

Тюха сладко спал под бой курантов и под грохот фейерверков, которые смотрелись на фоне северного сияния чем-то сказочным, нереальным, заглянувшим в наш бренный мир всего лишь на одну ночь, чтобы мы, грешные людишки, поверили в чудо.

После боя курантов пришли Андрей с Леной и Лисёна, которая сразу же утащила Левона на улицу.

Ужас!

Минус тридцать пять, а им не сидится дома, у горячей батареи, и всем их друзьям тоже.

Выскочили на улицу, как горох рассыпались по площадке, радовались, как бывает только в юности, водили шуточные хороводы, пели, танцевали, смеялись, обменивались подарками.

Лукьян с Андреем сразу же рванули в гостиную, которая стала комнатой Левона, правда пока без интерьерных изменений, руки не дошли. Ремонт планировали в ближайшее время, пока же Лео жил среди обоев в мелкий цветочек.

Начали передвигать мебель, чем вызвали у меня мало контролируемое желание повесить обоих за яйца.

И этому человеку я дала согласие на брак?

Да он мне ребёнка сейчас разбудит!

— Отлично, — прокомментировал Лукьян плоды своего труда.

Пустое расстояние между шкафом и низкой тумбой, на которой стоял телевизор. Набор картонных коробок с криво прилепленным подарочным синим бантом на одном из них.

— Что это? — уставилась я на происходящее.

— Стеллаж для коллекции Левона, — важно произнёс Лукьян. — Мебель сюда везти дороже, чем на материке итальянскую купить. У Андрюхи брат умелец, у него небольшая мастерская, вот, срочно сделал… полки высокие, чтоб малой не мог достать, надёжные замочки, здесь магнитные стойки, — показал на одну из коробок. — Переезжать, так с самым важным, — деловито кивнул он.

Мне оставалось только счастливо улыбнуться, как и улыбаться, когда подарок вручили мне — шубу! Что в здешнем климате не роскошь, а средство передвижение пешком. Тем более свадьба на носу, невеста должна блистать.

— Свадьба, — засмеялась я. — В МФЦ зайдём и выйдем.

— В купальнике собралась в МФЦ идти? — хохотнул Андрей, одобрительно глядя на подарок друга.

А машину, Лукьян, сказал, присмотрим позже. Тачку на глазок не купишь, метлу ведьма выбирает сама.

В четыре ночи созвонились с родственниками, заодно сообщили о скором изменении семейного положения. Ещё раз встретили Новый год, в этот раз по Московскому времени.

Костас кричал в трубку, что происходящее свинство чистой воды. Лукьян на его свадьбе гулял, на двух даже, своё же торжество зажал.

Наглость высшей пробы!

— А вообще, — добавила Поля, — не думайте, что съехали с темы. Будет лето — будет свадьба. Кто празднику рад, тот дважды пьян!

После каникул, когда Левон начал обживаться в новой школе, попав в один класс с Лисёной, Лукьян пришёл с работы, держа в руках запечатанный конверт.

Лео находился со мной в кухне, рядом крутился Тюха. Валентина Борисовна только ушла, я совсем недавно вернулась с занятий со своими ученицами — моя отдельная радость и гордость.

— Кто откроет? — спросил Лукьян, положив конверт на стол.

Мы втроём смотрели на бумажный прямоугольник, думая каждый о своём.

Я о том, что у моей жизни настолько больное чувство юмора, что не знаю, чего ожидать от результатов ДНК-теста.

Лукьян казался спокойным, хотя в глубине светло-зелёных глаз проскакивало волнение. Я, как никто, могла понять его, большую часть жизни считавшего себя бесплодным.

Появись у меня мизерный шанс стать матерью, я бы с ума сошла от ожидания… Может и хорошо, что у меня такого шанса не было, лишиться его было бы слишком большим ударом.

Левон же не дышал. Смотрел на конверт с неприкрытым страхом.

— Давай, — подтолкнул его Лукьян, показывая на бумагу. — Читай ты.

Лео аккуратно разорвал пакет сбоку, педантично отрывая сантиметр за сантиметром тонкую полоску.

Вытащил бумагу, сжал до белизны губы, впился глазами в строчки, напечатанные официальными языком.

Резко выдохнул и вдруг быстро, не успели мы и глазом моргнуть, разорвал результаты на мелкие кусочки и вышвырнул в окно, рванув на себя фрамугу, и сразу понёсся в свою комнату.

Лукьян мгновенно достал свой телефон, несколько раз провёл пальцем, улыбнулся кончиками губ, протянул мне светящимся экраном вверх, сам пошёл за Левоном.

Я долго вчитывалась в то, что видела, старалась дышать ровно, успокаивала несущиеся вскачь сердцебиение.

Ничего не выходило.

Теперь понятно, в кого мой мальчик такой высокий… расти ему ещё и расти.

В отца пошёл!

Левон Лукьянович, выходит.

Левон, ха-ха-хах, Лукьянович.

Говорю же, больное чувство юмора у моей судьбы.

На цыпочках я подкралась к дверям комнаты сына, приложила ухо к двери, настроившись подслушивать.

— Маша, — послышалась с той стороны. — Не топчись, заходи.

Я зашла, не зная, чего ожидать.

За мной заскочил Тюха, звонко вереща, волоча за ухо подарок Деда Мороза — плюшевого зайца с непропорционально длинными ушами. Невольно я улыбнулась, глядя на карапуза. Одёрнула себя, посмотрела перепугано на Лео.

Какие зайцы, какой Тюха, когда у моего сына на душе… непонятно, что на душе!

Тюха тем временем забрался на диван, на руки к Левону, сунул ему в руки зайца и начал вещать, на своём тарабарском, но уже с проблесками человеческого:

За уши зайца несут к балабану

Заяц волчит: — Балабанить не стану!

Нет настлоения,

Нет обстановки,

Нет подготовки,

Не вижу молковки!

— Шли, — заявил Тюха Левону. — Стлоить алаш-ш-ш!

— Ну, пойдём, — подхватил тот на руки карапуза и отправился в сторону комнаты Тюхи, заваленной игрушками, развивающими играми и один бог знает, чем ещё.

Мне стоило огромных трудов не скупать весь ассортимент в детских магазинах, помня, что детей вообще-то воспитывать надо, а не только зацеловывать и бесконечно любить.

— Что случилось? — шепнула я, когда парочка скрылась из вида.

— Испугался, что я теперь стану любить его больше Витюхи, — ответил Лукьян.

— А ты станешь?

— А я их уже одинаково сильно люблю, — развёл огромными руками. — Сильнее не получится, — тепло улыбнулся. — Не было у меня ни одного сына, а теперь два. Осталось с женой узаконить отношения.

В конце января, подгоняемые ветром, таким, что меня бы унесло, если бы не крепкие руки Лукьяна, мы зашли в МФЦ, а вышли уже мужем и женой.

Андреева Мария Фёдоровна — звучит, как что-то на счастливом.