Глава 25

Ибрагим

Естественно, сидеть в кабинете я не мог. Меня так тянуло к Есении – узнать что произошло, как она сейчас себя чувствует, – что я просто сорвался с места и зависал возле палаты, в которой ее обследовал Касьянов. Не знаю, что он там делал, но для меня каждая минута казалась вечностью. А еще я ощущал себя молодым влюбленным пацаном. Да, кажется, я даже тогда себя так не вел. Ну что же, Сарбаев, все когда-то бывает впервые.

– Слушаю, – ответил на звонок сына.

– Бать, ты где?

– В клинике у Касьянова. Что-то случилось?

– Это я у тебя должен спросить. Консьерж сказал, что ты вылетел, как ошпаренный, из подъезда.

Я улыбнулся. Надо же, и он заметил мое неадекватное поведение.

– Моя Есения в обморок упала. Ребята доставили ее в клинику.

– Вот как. И как она сейчас себя чувствует? – не без участия поинтересовался сын.

Я знаю, что он эмпат и умеет сопереживать людям, даже если с ними не знаком. А тут женщина, которую я называю своей. Он тем более будет волноваться.

– Пока не знаю. Олег с ней, жду, когда выйдет и все расскажет.

– Я подъеду.

– Не надо, сын. Занимайся своими делами.

– Пап, я подъеду, – сказал серьезным тоном и отключился.

Весь в меня, засранец.

Когда-то давно, когда он только-только родился, я пообещал себе, что воспитаю в нем настоящего мужика. Не тряпку, какими сейчас встречаются пацаны, а действительно человека, с к которым женщине не будет страшно. Пока что у моего сына нет женщины, но отчего-то я уверен, что у меня все получилось. Я ни разу не усомнился в своем ребенке, ни разу не замечал, чтобы он вел себя как подлец и мудак. Он такой, каким должен быть мужчина. И знаю наверняка, что однажды он встретит девушку, которая станет для него воздухом. Кажется, я встретил такую.

– Ибрагим Ахмедович, – я поднял голову, встречаясь взглядом с зелеными глазами медсестры, – может, желаете кофе?

– Нет, спасибо.

– Тогда чай?

– Ничего не нужно, – смерил ее строгим взглядом, давая понять, что желая остаться наедине с собой.

Медсестра виновато поджала губы и, кивнув, наконец-то ушла.

Что за мода лезть к человеку в душу, когда он тебя об этом не просит? Что за мода лезть в принципе к человеку, которого ты не знаешь. Ладно, уточнила раз, но зачем дальше продолжать? Не любил навязчивость и не любил глупость.

Невольно вспомнилась Люська. Вот уж поистине глупая баба. Молодая, красивая, но безмозглая. Каждый день ошивалась около дома, в котором я жил. Даже подловила меня в тот день, когда я уезжал вместе с Андреем. Она словно из кустов выбежала, вцепилась в мою руку и с диким блеском в глазах смотрела на меня.

– Ты уже уезжаешь?

– Тебе какое до этого дело?

– А свою чего не забираешь? Наскучила тебе, да?

– Послушай, Людмила, мне кажется, тебе пора заняться своей жизнью, а не лезть в чужую. 

Она прищурилась и ядовито усмехнулась. 

– А знаешь что? Если меня спросят, я скажу, что ты меня изнасиловал и сбежал в город. 

На лице блуждала такая улыбка, что я грешным делом подумал, что девчонка сумасшедшая и нуждается в терапии. Хотя, судя по ее поведению, она точно не в себе. 

Остановившись, я пальцами подцепил ее подбородок и, сверля сердитым взглядом, прошипел ей в лицо:

– Ты вообще знаешь, с кем связываешься, девочка? Знаешь, кто я?

– Кичишься своим положением? 

Как же захотелось встряхнуть ее, да посильнее. Чтобы зубы клацнули и в себя пришла. 

– Послушай, за твои слова мне ничего не будет, а вот то, что ты пострадаешь, будь уверена. Клевета никому счастья не приносила. 

Я резко отпустил ее, отчего она пошатнулась и сжала руки в кулаки. 

– Придурок. И шалава твоя ждать тебя не будет. 

Я лишь бросил на нее предупреждающий взгляд и уселся в авто. 

– Андрей…

– Да, шеф?

– Девчонку немного проучите. Без перегиба, чтобы ни один волос с ее головы не упал. 

– Поняла. Поставим на место. 

Овца мелкая решила меня шантажировать, даже не подозревая, чем ей это может обернуться. Пусть меня и знали в высших кругах как серьезного, стального и даже циничного бизнесмена, но так же все знали, что я человек чести. И никогда бы не опустился до подобного. К тому же моя репутация была чиста, и нужно быть полнейшим идиотом, чтобы таким способом ее запятнать. Ради чего? Ради перепиха? Встало ну сучку, которая брыкалась? Я усмехнулся своим мыслям. Никогда ни одна женщина не отказывала мне в сексе. Всегда случалось все по обоюдному желанию. Мне не нужно было самоутверждаться за счет женщины и тем более применять к ней насилие, чтобы получить секс. С этим у меня проблем не было. Я адекватный мужик, и отец меня всегда учил уважать женщин.

Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как Касьянов заперся в кабинете с Есенией? Я уже начинаю волноваться не на шутку. Вдруг с ней что-то серьезное случилось? А может быть, что ее жизни что-то угрожает? И когда Олег собирается мне поведать о ее состоянии? Он хочет, чтобы я здесь с ума сошел?

Не сдержавшись, я подскочил с кресла и в два шага, оказавшись под кабинетом, рванул дверь на себя.

Две пары глаз тут же устремились в мою сторону.

Еся.

Жива – это главное. И, кажется, даже румянец на щеках проступил.

– Еся, – проешптал я, и двинулся в их сторону.

– Невтерпежь, да? – с сарказмом произнес Олег, откладывая причиндалину от аппарата УЗИ.

– Как она?

– Прекрасно.

Я нахмурился.

– Еся, это правда?

Она неуверенно кивнула, пряча от меня испуганный и растерянный взгляд.

Какого хрена? И вот это нормально?

– Не совсем верю. Что не так?

– Успокойся ты, папаша. Все хорошо.

– Что? Какой еще папаша?

– По всей видимости, молодой. Поздравляю, друг, вы допрыгались. Точнее, кхм… Ну, ты понял.

– Нихрена не понял. Еся, ты беременна?