Глава 11. В которой герой смотрит на расследование с обратной стороны
Женское коварство - миф, придуманный мужчинами, которые
глазели на женские прелести, пока дамы их обыгрывали.
Самоуверенность - это когда ты точно знаешь, кто здесь дурак, а потом выясняется, что это ты.
Мак понял, что его привели на нижние уровни Особой канцелярии Ее Величества только потому, что он пару раз с Гроулом бывал здесь, сопровождал преступников, которыми заинтересовались безопасники.
«Значит, Вив из Особой канцелярии, — заключил он. — О, Великий Вожак, как, как я ничего не заподозрил? Ну слишком умна она была для простой певички из кабаре! Да и Вивиан ли ее зовут?»
В его доме остались следователи — обыскивать. Вивиан шла позади Мака, держа в руках найденные бумаги. И он многое бы отдал, чтобы самому посмотреть на них. Но кто же ему теперь даст.
И как забавно ей было, видимо, когда он арестовывал ее. И поведение менталистов теперь понятно! И как ловко она выспрашивала все, разжигала его интерес ведь он никогда не приводил своих подружек к себе домой, снимал номера, а ее вот привел. Потому что раздразнила его донельзя. Так, что он, несмотря на род ее занятий, был готов познакомить ее с родителями!
Испытывая смесь досады, злости на себя и восхищения по отношению к Вивиан (или как там ее на самом деле зовут), надеясь, что все же недоразумение быстро прояснится, он косил глазами влево и вправо.
Интерьерчик был неярким: каменные стены крупной кладки, камеры, которые запирались на решетчатые двери — чтобы охранникам было видно, что делает заключенный, — допросные. В одну из таких его и привели — усадили на стул перед столом, пристегнули наручниками к подлокотникам стула, что, в свою очередь, был приделан к полу. Не вырваться. Каждое помещение было защищено пологом тишины — не слышно даже шагов по коридору.
Долго он там сидел — за ним наверняка наблюдали сквозь магический кристалл. Это был один из способов повлиять на подозреваемого — оставить его одного в ожидании допроса. Тот поневоле начинал нервничать, терял выдержку. Что уж говорить, Льялл эти приемы наизусть знал, сам им регулярно пользовался. Он усмехнулся, хотя ничего веселого в этом не было. «Что же, это тоже опыт. Возможно, пригодится для понимания психологии преступников. Если ты сам перестанешь им быть, конечно».
Но Мак так до конца и не верил, что его подозревают всерьез. «Это недоразумение и скоро все разрешится» — было главным, что сейчас билось в его голове.
Наконец, дверь открылась и вошла Вивиан в сопровождении людина в возрасте с пронзительным взглядом.
Вивиан изменилась и внешне — с лица была смыта косметика, волосы собраны в строгий узел на затылке, и одета она была, как и ее коллега, в серую форму Особой канцелярии с капитанскими погонами. Движения ее потеряли плавность и томность, которые он привык видеть, остались женственными, но выверенными и скупыми. Поменялся и взгляд — стал острым, профессиональным. Сейчас, глядя на нее, он думал, что она прекрасная актриса и то, как она меняет внешность — верх маскировки. А еще лихорадочно вспоминал все оговорки и странности, которые замечал, но не обращал внимания, думая, что она пособница контрабандистов. Он и не признал бы ее, встретив на улице, такими разительными были перемены — без краски брови и ресницы оказались бледно-фиолетовыми, блеклыми, что делало ее лицо совсем другим.
— Льялл Маккензи, — она положила на стол папку с бумагами, села, сел и ее сопровождающий. — Я дознаватель Особой канцелярии Вивиан Вастерс. Это — менталист службы Кавас Ламбер. Он из-за вашей расовой принадлежности не сможет прочитать ваши воспоминания и ощутить, не лжете ли вы, но эмоции сможет считать. Очень не рекомендую утаивать информацию: чистосердечное признание облегчит вашу участь. Вы хотите оформить явку с повинной, мейз Маккензи?
Она намеренно не назвала его по званию или должности.
— Вивиан Вастерс? — спросил он вместо ответа. — Не Брилье?
— Здесь не вы задаете вопросы, Маккензи. Однако отвечу — когда-то я действительно была Брилье, но давно поменяла фамилию, — сухо проговорила она. — Итак, вы будете рассказывать, как и когда организовали преступное сообщество? Нам нужны ваши подельники, подчиненные, где вы храните тару и грузовики, список кораблей и капитанов, с которыми вы сотрудничаете, список поставщиков, у которых вы закупаетесь, особенно на Мельте, список клиентов, которым вы доставляете контрабандный алкоголь и магических животных.
— Вивиан, я
— Офицер Вастерс или капитан Вастерс и никак иначе, — жестко прервала она.
— Офицер Вастерс, — процедил он, — я не имею отношения к контрабанде. Не вхожу в преступное сообщество, тем более, не создавал его, — Мак попытался стукнуть кулаком в бессильной досаде, но не вышло. — Постойте, но именно ведь ваш отец причастен к контрабанде!
Вивиан склонилась над столом.
— Он — простой исполнитель, а указания вы давали дистанционно, с помощью ласточек, и деньги выплачивали через порталы. В нескольких партиях мельтийского вина, которые мы накрыли в столице, обнаружен черный песок с Баденских пляжей, а на деньгах, что получал мой отец — шерстинки вашей волчьей ипостаси. Там, на берегу, когда вы боролись с усыплением и обернулись, я очень удачно взяла у вас образец шерсти. Я переслала его на магическое исследование. Оба клочка были идентичными.
- Вы всерьез считаете, что я в обороте считаю лапами деньги? Купаюсь в купюрах? - со злой усмешкой проговорил Мак.
- Но я сомневалась, - никак не отреагировав на его выпад, продолжила Вивиан. - Даже после того, как пару дней назад нам через полевого агента пришел сигнал, что, когда вы бегаете ночами волком в лесу — вы на самом деле встречаетесь с верными подельниками. И что у вас дома хранятся все документы в тайнике. Когда я проверила ваше жилище с поисковым амулетом.
В вашем доме обнаружены бумаги и счетные книги, где вы выписываете, сколько какого алкоголя пришло и сколько куда отправлено. Почерк идентичен вашему, мы взяли образцы у вас в участке. Вы продолжите отпираться?
— Да я даже не знал, что там есть тайник, — взвыл он. — Там наверняка нет моих отпечатков!
— А в книгах кто-то написал вашим почерком специально, чтобы подставить вас, — едко кивнула Вивиан, и Мак рыкнул, потому что именно это он и хотел сказать. — Отпечатков нет, это правда. Никаких, что характерно. Значит, вы не будете говорить?
— Мне нечего сказать, — горячо сказал Льялл. — Меня, очевидно, подставили, и если вы честный офицер, то вы отработаете и эту версию. Я ловил контрабандистов, а не руководил ими. Да, — он посмотрел ей в глаза, — не отрицайте, вы же сами дважды, нет, трижды мешали моей операции! Я вас подозревал! Вы не дали мне поймать преступников!
— Операциями-то вы меня почти убедили, — кивнула Вивиан. — Очень остроумно — занимать должность того, кто борется с контрабандой, и при этом быть главой контрабандистов. Но я поняла, что вы хотели пустить любое расследование по ложному следу. Вся ваша деятельность по розыску и поимке контрабандистов — операция прикрытия. Ведь именно за те три года, что вы на должности шерифа, контрабанда выросла в разы!
Мак заскрежетал зубами. Она говорила так убедительно, что он бы сам поверил в свою виновность, если бы не знал, что это не так. Значит, поверят и остальные?
— А на шхуне моего отца, — продолжала сирена, — вы хотели, не раскрывая свою причастность, проверить наличие бочонков с вином. Если бы они там были, вы просто бы преподнесли отца как главного контрабандиста — и улики на блюдечке. Вы из первых рук знали, что под контрабандистов побережья активно копают, и, видимо, решили сдать нескольких шестерок, чтобы снять с себя подозрения. Невелика потеря для вашего размаха. Мы уже ищем в нашей службе крысу, которая могла слить вам информацию о том, что вы — главный подозреваемый.
— Это же бессмысленно, — ответил Мак настойчиво, глядя в ее равнодушные глаза. — Если, по-вашему, я главарь, то эти бандиты могли запросто сдать меня, чтобы получить снисхождение от суда.
— Почему бессмысленно? — усмехнулась она. — Повторюсь, ваши пешки не знали, кто ими управляет. Вы общались только с ближайшими подельниками. Сдай вы несколько рабочих лошадок, как мой отец, возивших в своих кораблях вино, и внимание королевы к этой теме будет закрыто, а вы сможете осторожнее проворачивать свои махинации.
Маку очень покусать кого-нибудь и завыть. Но первое было невозможно, а второе — бессмысленно. Он попытался снова.
— Но ведь именно вы несколько раз давали сигнал контрабандистам и мешали мне! Ведь давали же? И усыпляли нас? И на шхуне сделали все, чтобы я не нашел вино, потому что я бы тут же арестовал вашего отца! Я был уверен, что это вы — преступница! Да я же арестовывал вас!
— Чтобы еще больше доказать свою непричастность, — Вивиан была непрошибаема. — Что касается меня — я сомневалась, и решила, что если вы все же честный полицейский и поймаете мелкую рыбешку, то перережете последнюю ниточку, которая может нас привести к верхушке банды. Но оказалось, что вы и есть главарь.
— Так вот почему менталист не раскусил вас, — проговорил он вслух свои догадки. — Он увидел, что вы из Особой канцелярии!
— Я мысленно передала ему, чтобы он молчал, и продиктовала пароль, доказывающий, что я работаю на корону, — подтвердила Вив.
Мак лихорадочно соображал, как еще доказать свою невиновность. Как найти брешь в ее логике?
— Мы с Гроулом взяли банду контрабандистов, — напомнил он. — Там был не только алкоголь, но и более ценный груз — вальшеры. Если бы я был в деле — разве бы я позволил такой прокол?
— Вы правильно указали ключевое слово, — покивала Вивиан. — Гроул. Именно он взял банду, на своей территории, заметьте. Вам ничего не оставалось, как участвовать или навлечь подозрения на себя, мешая ему. Наверное, скрежетали зубами, упуская такой куш, да, мейз Маккензи?
Мак скрыл разочарование от того, что очередной его довод был отметен, и продолжил.
— Венс Смоковски, ваш агент под прикрытием, — ему казалось, что это должно сработать. — Он собирает досье на всех нас, ведет негласный надзор за местной полицией. Он должен подтвердить мою невиновность. Или вы скажете, что именно он сообщил что-то, меня компрометирующее? Не может быть! Потому что таких фактов просто нет!
Венс Смоковски курировал то дело, после которого они с Гроулом получили должности шерифов, и был настолько неуловимо-скрытным, насколько это возможно.
Капитан Вастерс неприятно усмехнулась.
— Все ошибаются. Смоковски действительно утверждал, что на вас ноль компромата. Но его слово ничто против фактов. Даже то, что вы знаете, что он секретный агент под прикрытием, — она выделила последние слова особо. — Говорит не в вашу пользу. И не в его.
Маку одновременно хотелось и выть, и смеяться от абсурдности ситуации. И немного побиться головой об стену от бессилия.
— Вы ошибаетесь, — настойчиво сказал он, сверля ее взглядом. — Я честно служил Короне и никогда не шел против интересов страны.
Перевел глаза на менталиста, так и не участвующего в разговоре.
— Вы читаете мои эмоции, вы видите, что я раздражен, расстроен и возмущен, но во мне нет страха, мейз Ламбер. Прошу вас, подтвердите мою невиновность.
Однако менталист никак не показал, что слышал обращенные к нему слова.
— Так как оборотней невозможно проверить менталистами, ваши эмоции могут означать лишь то, что вы прекрасно умеете ими управлять, — объяснила Вивиан.
Надежда, что все разрешится быстро, истаивала на глазах.
— Отказываясь от сотрудничества, вы отягощаете свое положение, — предупредила Вастерс, вставая. Следом поднялся Ламбер.
Мак откинулся на неудобном стуле.
— Мне позволено будет связаться с родными? Они будут в недоумении, почему я не выхожу на связь.
— Нет, конечно, — ответила она. — Чтобы вы предупредили подельников? Или чтобы ваш отец приложил все усилия для вызволения преступника?
— Вы сейчас на грани оскорбления главы клана, — предупредил Мак.
— Для короны нет разницы, какое положение занимает преступник или подозреваемый, — Вивиан едва заметно пожала плечами. — Мы допросим всех из вашего окружения, не сомневайтесь. Независимо от титула и должности. Все смягчающие или оправдывающие вас обстоятельства будут учтены. Впрочем, как и отягчающие.
— Буду на это очень надеяться, — усмехнулся Мак, прикрывая глаза. Ну и безумие. Надо же было так попасть!
Его препроводили в камеру и потянулись долгие дни и ночи ожидания. Сначала в нем горела совершенно безумная вера, что вот сейчас распахнется дверь камеры и ему объявят, что Особая канцелярия допустила непростительную ошибку и он свободен. Дверь действительно распахивалась, но вместо долгожданной вести о свободе его вели на очередной допрос.
Вивиан, такая же холодная и собранная, задавала вопросы — о жителях Бадена, с которыми он сталкивался, о делах, которые он вел. Льялл отвечал честно, не думая о том, повредит ли ему эта информация или нет. Допросы пролетали быстро, он возвращался в камеру и больше не надеялся на чудо.
Он начал думать, как сможет помочь следствию фактами. Принялся анализировать каждый день, что был шерифом в Бадене, а до того участвовал в операции по прикрытию Гроула и Вилды в Сибае. Вспоминал какие-то происшествия, людей, сведения, когда-то казавшиеся неважными, не относящимися к делу, а сейчас ему чудилось, что в них скрыт какой-то другой смысл. Пытался вычислить, кто из сотрудников полиции Бадена мог быть замешан в контрабанде или был просто дураком, которого использовали в темную. Он был невиновен и знал это, но понимал, что Особая канцелярия не зря ищет предателя среди правоохранителей. Кто-то же прикрывал контрабандистов, сливал им информацию? Слишком широко они раскинули сеть и слишком умело скрывались.
Он представлял перед собой каждого из своих людей. Почти всех он нанимал на работу сам, прежние сотрудники или уволились вслед за бывшим шефом, или перевелись в другое место.
Ксента Зоус — сорок два года, чистокровная орчанка, не замужем, детей нет. Служит с восемнадцати лет, в Бадене последние три года, то есть работала при прежнем шерифе, капитане Нимски, но не долго. Прямая, честная, ответственная, единственный недостаток — нет чувства юмора, совсем.
Полуэльф Вистэль Дубровски. Молод, честолюбив, чувствителен и скрупулезен. В неблаговидных поступках не замечен. Поступил на службу в Баденский участок в один год с ним, Маккензи.
Гномы Киркос и Зубилос Руденсы, не родные братья, но из одного клана, считают себя близкими родственниками, поскольку их матери двоюродные кузины. Держатся вместе, с остальными близко не сходятся, но надежные ребята, он в них уверен.
Две дриады, Ясения и Букиня, делопроизводительницы. Вросли в участок корнями. Занимаются бумажной волокитой, не опасны.
Людины и полулюдины — этих больше всего. Все со своими характерами. Констебль Васильски, на шестнадцатую часть эльф, характер невыносимый, высокомерен, пунктуален. Друзей не имеет, но спину коллегам прикрывает надежно. Сержант Петрикес — далекая прабабка была орчанкой, дед — полуорком. Любит мясо с кровью, кулачные бои и жену — рыжеволосую гномку. Честный служака. Констебль Дирк, чистокровный людин. Очень проницателен, умеет расположить к себе людей (и нелюдей), благодаря чему на допросах от любого получит максимум нужной информации. Служил под началом прежнего шерифа, но ничего компрометирующего за ним Мак не знал.
Так он перебирал сведения об одном подчиненном за другим, вспоминал особенности поведения, пытался анализировать, замечал ли он ранее что-то странное? Может быть, чуял страх, вину, неловкость? Нет, ничего такого. Он мог подозревать всех и никого.
На очередном допросе опять задавали вопросы, на которые он не знал ответа, а о своих подозрениях по поводу коллег молчал — не хватало только, чтобы он купил себе свободу, подставив невиновного честного полицейского.
Вивиан, поначалу бесстрастная, на втором или третьем допросе чуть приоткрылась, на пятом он услышал в ее вопросах тщательно заглушаемое раздражение, и сам сорвался.
— Не могу я ничего рассказать, вы не там ищете, капитан!
Его возмущение она выслушала с каменным выражением прехорошенького лица, но, когда уходила, ему почудилось в ней глубокая задумчивость.
Следующий допрос вел не Вивиан, а другой офицер, угрюмый орк его возраста. Ничего нового не сказав и не услышав, Мак вернулся в камеру и провел вечер, воображая, что Вив вернулась в Баден и снова превратилась в певичку Вивиан Брилье, томную и роскошную сирену с мягким голосом. Это почему-то оказало на него опустошающее действие. На него напала апатия, стало казаться, что все бесполезно, его назначили виноватым и он выйдет из камеры только в зал Королевского трибунала.
Ясно представилось горе матери и гнев отца. Почему-то он был уверен, что никто из его родных не поверит в то, что он, Льялл Маккензи, капитан полиции, шериф Бадена, сын и наследник главы волчьего клана Златолесья — закоренелый преступник. Но пережить позор его отставки, приговор Трибунала им будет нелегко. Особенно трудно потому, что они будут знать о его невиновности. Как отец будет добиваться справедливости? Обратится к друзьям, многие из которых занимают высокое положение? Подаст прошение королеве?
«С отца станется устроить нападение на тюрьму и отбить меня силой», — горько пошутил сам с собой Мак. Тяжелые горькие мысли довели его до отчаяния и полного равнодушия к неизвестному будущему.
Мак пробовал бороться с апатией — то мерил камеру ногами, то принимался отжиматься, то пел дурным голосом песни, то вспоминал и рассказывал себе сказки и истории, но все постепенно сменилось тупым безразличием.
Сколько прошло дней, он не знал — окна на улицу в его камере не было, часов тоже, и время тянулось медленно. Судя по ощущениям, около недели. Он все чаще оборачивался волком и дремал в уголке, и все реже просыпался, отказываясь от еды.
И вот однажды он проснулся от скрежета двери камеры. За охранником, открывающим дверь, стояла очень сердитая Вивиан, ее начальник, похоже, ибо на нем были погоны полковника, а также Гроул, полковник Норминн — начальник Мака и Гроула, и еще кто-то в глубине.
Мак равнодушно поднял морду и тут же уронил ее обратно. Не было сил ни физических, хотя для свободного волка в камере было душно и тесно, и его зверь устал, ни душевных.
— Мак! — рванул к нему Гроул, но Вивиан выставила руку.
— Мы договаривались. Сначала проверка.
И тут вперед ступил тот, кого Мак уж никак не ожидал увидеть. Дракон Миль-Авентис! Как всегда увешанный золотыми амулетами и браслетами, с белыми волосами и желтыми глазами, гибкий и молодой, несмотря на вековую мудрость в глазах. Он склонился над Маком, который замотал хвостом, погладил его по голове.
— Я посмотрю тебя, волчонок? — то ли спросил, то ли сообщил он. — Я и так знаю, что ты не преступник, но мне нужно посмотреть при тех, кто обвиняет тебя. Будет немного больно — все же ваш создатель дал вам хорошую защиту.
Мак согласно рыкнул и поднял голову. И дракон обхватил его за голову руками.
— Ты организовывал контрабанду алкоголя и вальшеров, волчонок?
«Нет!» — мысленно взвыл Мак, и ему показалось, что перед его глазами проносится назад последний год жизни на немыслимой скорости. Виски ужасно заболели, и тут дракон отпустил его. И успокаивающе погладил по голове.
— Я свидетельствую о том, что этот оборотень невиновен в том, в чем его обвиняют, — сказал он. — Освободите его.
Гроул просиял, полковник Норминн выглядел одновременно злым и довольным, старший офицер Особой канцелярии остался бесстрастным, а Вивиан смотрела на Льялла, сжав губы, но в глазах ее была растерянность.
Мак еще пару минут лежал, приходя в себя. Весть о свободе придала ему сил, а потому он встал, встряхнулся, презрительно рявкнул, задрал голову и хвост и важно вышел мимо Вивиан из камеры.