Глава 13. О волчьих обычаях
Если вам кажется,
что женщина не понимает намёков, попробуйте
намекнуть очевиднее. Желательно золотом.
Мужчина думает,
что выбирает. Женщина позволяет
ему так думать.
Луна, на которую они совсем недавно смотрели в Бадене с террасы дома Льялла, теперь была полной и сияла над Златолесьем, как засидевшаяся невеста на долгожданной свадьбе. В городе откуда-то слышались протяжные мелодичные песни. Мак попросил Вив объехать родительский дом через проулочек и остановиться у заднего двора.
Здесь было свежо и сильно пахло лесом, и у него в груди расцветало счастье — все же он любил свой дом и уже предвкушал, как побегает тут волком.
Мак подал спутнице руку и помог ей выйти из паромобиля. Вытащил чемоданы и саквояжи из багажника — Вивиан, как настоящая леди, очень ответственно отнеслась к задаче взять гардероб «на три дня».
Дом, построенный из несгораемого зачарованного дерева, двухэтажный, широкий, большой, с двумя крыльями, башенками и черной черепичной крышей, стоял серебристой громадой в глубине сада. Фонарей во дворе не хватало, чтобы осветить его целиком.
К ним из калитки метнулся молоденький парнишка, и глядя на Мака так преданно, что было понятно — Льялл кумир здешней молодежи, радостно воскликнул.
— Лунной ночи, Льялл! — и немного ревниво добавил: — И вам, леди!
Схватил поклажу и потащил к дому.
— Лунной ночи, Гвенн! — крикнул Мак ему в спину и проворчал, повернувшись к Вивиан: — Специально ведь попросил тебя подъехать к заднему двору, чтобы спокойно войти в дом. Наверняка отец и половина клана ждет нас у парадного входа. Я отправил им ласточку, что мы выезжаем. Но этот паршивец сейчас наведет суету. Так что давай шагу прибавим.
— Твой кузен?
— Ты про Гвенна? Нет, он был внеклановым сиротой, отец его усыновил. Так что младший братишка, можно сказать.
— Льялл, сынок, — из калитки быстро вышла пышнотелая оборотница. — Наконец-то ты дома! Я так и знала, что ты решишь нас обхитрить, — она погрозила ему пальцем. — Отец сейчас в кабинете, срочно что-то решает по нехватке еды на праздник
Она обняла сына крепкими руками и прижала к себе со всем пылом.
— Лунной ночи, мама! — поприветствовал Мак маму немного придушенно. — Познакомься с моей подругой Вивиан. Я говорил вам про нее. Вивиан — певица, но при этом офицер Особой канцелярии только про это никому нельзя говорить. Если будут спрашивать, говори, что она певица.
— Я знаю, кто она. Твой отец даже под магической подпиской о неразглашении не мог не сказать мне, ведь брачная клятва важнее, — улыбнулась мама, и Мак, увидев, что Вивиан немного напряглась, взял ее за руку. — Твой отец собрал на нее досье и собрался воевать. Как хорошо, что все разрешилось, да? Лунной ночи, Вивиан! Меня зовут Сильва Маккензи. Вы, конечно, заставили нас поволноваться, но я рада, что все разрешилось. От сердца отлегло, когда мужу позвонил полковник Норминн! Главное, что это не заставило вас поссориться с моим Льяллом, — и она с умилением посмотрела на их сцепленные руки. — Значит, ваши чувства прошли такое испытание!
— Здравствуйте, леди Сильва, — ответила Вивиан спокойно и доброжелательно. — Мне жаль, что я причинила вашей семье столько переживаний, но это моя работа.
— Я понимаю, — окидывая Вив внимательным добрым взглядом, откликнулась леди Маккензи. — Добро пожаловать в наш дом и на праздник. Идемте, идемте, представлю вам всех, — Сильва Маккензи поманила за собой сына и его спутницу. — Успеете освежиться перед праздником. Может быть, перекусите? Потом-то, конечно, у нас целый пир будет, но вы с дороги.
— Вив?
— Нет, спасибо, я не голодна, — легко отказалась Вивиан, улыбнувшись обоим Маккензи. — Умоюсь с дороги, с удовольствием, и выпью воды.
— Я провожу вас в вашу комнату, — предложила хозяйка.
Когда они зашли в холл, Вивиан окинула его восхищенным взглядом. И там было на что посмотреть — все внутри было монументальным, деревянным, расцвеченным цветастыми покрывалами, накидками, скатертями, коврами, занавесками в зеленых цветах клана.
Внутри было волков пятьдесят — все семь сестер, кузены и кузины, дядюшки и тетушки, дед, который вовремя отдал отцу пост главы и теперь вместе с бабушкой наслаждался жизнью, бабушка и дед по материнской линии, троюродные сестры и братья, племянницы и племянники все они скрестили взгляды на Вивиан. Но знакомились, обнимая сначала Мака, потом ее, усердно-дружелюбно. Вив сразу понравилась Мерилия — старшая из сестер Мака, статная оборотница, похожая одновременно и на отца, и на мать, с внимательным и уверенным взглядом. Три средние сестры были в браке и Вив познакомили и с их мужьями. Но трое самых младших и Мерилия были не замужем.
После пяти десятков объятий Вивиан выглядела довольно утомленной. Отец все не спускался. Мать нахмурилась, посмотрела наверх, туда, где располагался его кабинет, и со словами «Гостье надо отдохнуть», повела Вивиан в ее комнату.
Когда женщины под разговоры «как дорога, эти паромобили так утомительны, то ли дело лапы» и «у вас прекрасный дом, леди Маккензи» поднялись на второй этаж и прошли дальше по коридору, из кабинета вышел отец, остановился у перил баллюстрады, огибающей второй этаж, и повелительно кивнул сыну, приглашая подняться.
— А вам всем, — сказал он, обращаясь к встречающим, — пора бы уже готовиться к празднику.
И родня быстро рассосалась.
Отец закрыл за Маком дверь, смерил сына строгим взглядом, подошел и обнял.
— Отец, — немного растерялся Мак.
— Как ты мог попасть в эту переделку? — сказал старший Маккензи ворчливо, отступая и садясь в любимое кресло. — Разве хороший оборотень не чует засаду?
— Вот видишь, — садясь рядом, усмехнулся сын. — Я плохой оборотень. Не гожусь на роль главы клана. Править тебе, папа, и править.
— Научишься, — не поддался на провокацию Карен Маккензи. — Норминн мне рассказал, что нас выручил этот дракон, Миль-Авентис. Я пошлю ему дары.
— Если только слиток золота с волчью голову, — хохотнул Мак. — Он не откажется.
Отец не воспринял это как шутку, кивнул.
— Ты все же приехал с ней, как я погляжу, — сказал старший Маккензи иронично. — Уникальная девица. С характером. Не дрогнула передо мной. А уж поверь, там было чему испугаться. Но не очень умна, если поддалась на подставу.
— У всех случаются ошибки, — заметил Мак примирительно. — Ты почему не вышел ее поприветствовать?
— Потому что она меня допрашивала, а я обещал организовать ей ссылку в Самоцветных горах, — признался отец. — Сказал, что она арестовала невиновного и когда все выяснится, я инициирую служебное расследование о превышении полномочий из-за личной неприязни. И придется ей служить констеблем где-нибудь в захолустье.
— Папа, — простонал Мак, соображая, какой отваги нужно было набраться Вивиан, чтобы все же поехать сюда. Значит, она действительно испытывала чувство вины и хотела ее загладить? Может, она все же к нему неравнодушна?
— Ты не был бы так благожелателен, будь она не такой красоткой, — проворчал отец, перебивая его мысли. — Закружила тебе голову. И неудивительно, что ты виляешь рядом с ней хвостом, сирены очаруют и не заметишь. Сын лерда — хороший улов для нее, не так ли?
— Если бы, — вздохнул Мак, — пока что это я ее добиваюсь.
— Вот! — воздел отец к небу палец. — Хищницы, Льялл, всегда создают впечатление, что это ты их добиваешься!
В кабинет неслышно вошла мама.
— Хорошо что девочка тебя не слышит, — строго сказала она. — Потише, Карен. Наш сын уже не волчонок, которого нужно защищать от хищниц. Больше доверяй ему — я-то знаю, что он не приведет в дом абы кого. И, кстати, меня-то ты вообще похитил после того, как два года ухаживал. Хочешь сказать, что я такая хищница, что распаляла тебя?
— Я-то надеялся, что да, — понизив голос, проговорил глава клана, и подмигнул леди Сильве. Мама покраснела, Мак сделал вид, что смотрит в окно.
— В любом случае, она наша гостья, Карен, — твердо сказала мама. — И поэтому ты отнесешься к ней как добрый хозяин, понятно? Как только она спустится, ты ее поприветствуешь и предложишь забыть об этом недоразумении и начать все с чистого листа.
Вожак нахмурился, но она склонилась, звонко поцеловала его в нос, и он, улыбнувшись, нехотя кивнул.
— Спасибо, мама, — обнимая матушку, искренне поблагодарил Льялл. — И насчет хищниц — тех, чьи фото ты мне прислала. Надеюсь, они не в курсе, что я должен оценить их стати, или мне придется бежать от них до эринетской границы?
***
— Ты бывала когда-нибудь на празднике Майской луны? — спросил Мак, когда они с Вивиан спускались в долину, идя по улице с сияющими в листьях деревьев магическими фонарями в паре шагов позади родителей. Клан растянулся на половину улицы. — Это последнее полнолуние мая и для нас, волков, оно символизирует начало лета.
Отец действительно, скупо и выпрямившись, поприветствовал Вивиан в своем доме и предложил забыть все прошлые недоразумения под строгим взглядом мамы. Вивиан согласилась, вновь принесла извинения за недоразумение, подала ему руку, и Карен Маккензи ее неохотно пожал.
После заключенного мира все двинулись на праздник. Всей родней. До этого Льялл успел написать ласточку Ксенте — что он на свободе, что сейчас в своих землях и Вивиан с ним. Он знал от Вивиан, что его служивых допрашивали маги Особой канцелярии, и все констебли связаны клятвой молчания, но все равно побоялся звонить на визор в участок, чтобы кто-то не подслушал. Тем более что уверен он был только в Ксенте, а все остальные были под подозрением — что сливают информацию преступникам и помогли подставить Мака.
Мак обожал Волчью Златницу — столицу клана Маккензи в Златолесье. Здесь были и широкие улицы, и рынок, и ратуша, но в то же время деревянные дома оборотней, построенные из серебристой несгораемой сосны были скрыты лесом — при постройке старались сохранить максимум деревьев, и казалось, что ты гуляешь по парку, а не идешь по довольно оживленному городу. Дома-деревья дриад, широкие, в которых помещались несколько комнат и могли жить целые семейства, перемежались с клановыми домами оборотней.
Город располагался вокруг луга, окружавшего в свою очередь озеро — на поляне-площади с аккуратно подстриженной травой, выставленными вокруг столами играли свадьбы, проводили праздники и городские собрания. Сейчас на площади тоже сияли огни, играла музыка и слышались запахи запеченного мяса, горячего вина и печеных овощей. Оборотней вокруг озера собралось несколько тысяч, и это было не все Златолесье — только жители Волчьей Златницы и окрестных деревень.
— Я выросла в столице среди многих рас, поэтому на праздниках Майской луны бывала, но на маленьких, которые городские оборотни устраивают в парках, — ответила Вивиан, с восторгом разглядывая окрестности. Маку было тепло от того, что ей здесь явно понравилось. — А вот у сирен на праздниках никогда не была. В центральной Эринетте нас мало, чистокровные только на островах вообще живут. Но я знаю несколько легенд, что рассказывал мне маленькой отец.
— Я спрашиваю, потому что ты удивительно подходяще оделась, — объяснил Льялл. — Эта широкая многослойная яркая юбка, светлая блуза, красный платок — традиционная одежда, ее надевают наши женщины на праздники. Даже длинные серьги похожи на те, что есть у мамы.
— Они не похожи, — рассмеялась Вивиан, глядя на него с женской снисходительностью. — Это они и есть. Леди Сильва предложила мне их надеть. И одежду дала.
— Ааа, — протянул Льялл, чувствуя себя ужасно глупо. Он тоже был одет традиционно — черные брюки, высокие сапоги, рубаха с орнаментом и широкий кушак. Женатым оборотням такой расшивала жена, а холостым — мать или сестры.
Они спустились к озеру, и лерд Маккензи в сопровождении леди Сильвы поднялся на сцену, где играл залихватский оркестр. Он поднял руку, и на площади установилась тишина.
— Лунной ночи, смелые оборотни и гордые волчицы! — прокричал он в магический усилитель голоса. — Начнем праздник, будем славить наступающее лето. Зажигайте костры, чтобы оно было жарким, как огонь!
Несколько оборотней с факелами подошли к заранее приготовленным высоким кострам, сложенным то тут, то там на поляне, по кругу, огонь вспыхнул и взвился так высоко, что, казалось, он достанет до неба. Зазвучала музыка — литавры, барабаны, бубны, и внутрь этого огненного круга начали выходить мужчины.
— Сейчас Огненный танец танцуют мужчины, — проговорил Льялл на ухо Вивиан. — Я должен идти.
Льялл много раз после совершеннолетия танцевал Огненный танец. Оборотни и немногочисленные мужчины других рас, живущих в Златолесье, двигались сложными шагами, положив руки на плечи друг другу, несколькими кругами вокруг костров, а самым большим кругом стояли женщины и хлопали мужчинам. Ритм убыстрялся и убыстрялся, более слабые начали выбывать, но цепь не разрывалась. Танец, как рассказывал им, волчатам, старейшина, показывал единство клана и выносливость оборотней, особенно будущего вожака. Карен, его отец, всегда уходил из круга последним. Сам Мак, памятуя о том, что он будущий вожак, держался почти до последнего, и все же уступал. Можно, конечно было соврать себе, что он это делал из-за нежелания в ближайшем будущем становиться во главе клана, но если честно — отец все-таки пока что был сильнее.
Мужчин в круге становилось все меньше, сердце колотилось от азарта и скорости, женщины, стоявшие во внешнем круге и с самого начала горячо поддерживали своих. Мак слышал голоса матери и сестер, и, как не странно, голос Вивиан — его он бы ни с чьим не спутал. Когда цепочка танцоров стала совсем короткой, раздался звук разбитой посуды — женщины начали бросать на утоптанную, почти каменную землю глиняные тарелки, горшки, кружки, выкрикивая имена. Мужчины втаптывали их в землю. «Карен» звучало чаще и громче всех, однако «Льялл» кричала не только Вивиан, но и несколько волчиц.
Наконец, в круге остались только лерд Карен, его помощник и друг — опытный рослый оборотень, да сам Мак. Пляска стала совсем бешеной, и Льялл твердо решил, что с него хватит. Но не успел он отпустить плечи, как Джоуэл, третий оборотень, отпрыгнул, и отец и сын остались вдвоем танцевать у костра.
— Отец, ты же не собираешься сдаться и оставить меня сильнейшим? — осознав, в какую ловушку он почти попал, взмолился Льялл.
— Есть такое желание, — усмехаясь, ответил лерд Карен, подпрыгивая вместе с сыном и крутясь в сложном шаге. — Я давно не был в отпуске, знаешь ли.
Барабаны и дудки вопили, как безумные, отцовские лапы держали за плечи крепко.
— Дай мне еще тридцать лет, — попросил Льялл настойчиво. — И я вернусь. Я не готов сейчас, совсем не готов.
— Десять, — потребовал хитроумный лерд.
Музыка заиграла быстрее. Ноги начали путаться.
— Двадцать пять и я женюсь лет через десять, — попробовал упираться Льялл, хотя голова уже кружилась.
— Пятнадцать и ты женишься в этом году! — подмигнул папа, который даже, похоже, не вспотел. И, словно примеряясь, попробовал отпустить плечо сына. — Ой, что-то я устал!
— Давай двадцать и я женюсь в течение пяти лет, — простонал Мак. — Ну папа!
— Давай, — неожиданно покладисто согласился отец. — Женишься в течение пяти, двое детей в течение десяти.
— Согласен! — рыкнул Мак и с облегчением выкатился из танца. Встал — голова кружилась, поклонился отцу, который стоял под звук аплодисментов и волчьего воя. Сильнейший, который уйдет с места главы непобежденным, передав место сыну.
Карен, тем временем, подошел к сыну, так и стоящему в свете костров, и одобрительно хлопнул по плечу и подмигнул. Леди Сильва, как водится у оборотней, подошла к мужу с ковшом свежей воды, и отец сначала выпил, а потом поцеловал ее под одобрительные хлопки окружающих.
Мама широко улыбалась.
— Вы с папой все-таки обвели меня вокруг пальца, да? — проворчал Льялл.
— Не представляю, о чем ты говоришь, — рассмеялась мама. — Обернись-ка.
Вивиан стояла перед ним с ковшом воды — как его девушка, разумеется.
— Воды для почти лучшего танцора? — спросила она насмешливо.
Он пил, не отрывая от нее глаз. Сейчас она была не похожа на Вивиан Брилье и Вивиан Вастерс — из-под платка видны были фиолетовые прядки, на фоне медной кожи светло-фиолетовые брови и ресницы казались волшебными, а розовые губы манили, как спелая малина. Разгорячил его танец, нечего сказать. Запахи, звуки, цвета летней ночи — все это будоражило кровь.
— Спасибо, — поблагодарил он хрипло.
Вив очаровательно улыбнулась, отобрала у него ковш и ушла. Он пошел за ней, словно по свежему следу на охоте.
Городской маг щелкнул пальцами, собирая осколки черепков в кучу — их потом разберут на амулеты на счастье, музыканты начали играть вновь, но мелодия изменилась, стала более живой и игривой. Солировали опять ударные, но в них вплетался и звук духовых.
Сильва Маккензи дала знак, и в круг к кострам стали выходить оборотницы. Если в мужской пляске участвовали все совершеннолетние мужчины, то здесь танцевали незамужние волчицы и прочие девицы, а свободные волки хлопали им и подбадривали криками. Девушки смеялись, улыбались, кокетничали, кружась. Плясуний становилось все больше. Танцевали и сестры, и среди них — старшая, Мерилия, и Мак вдруг обратил внимание, какими глазами на нее смотрит старший сын помощника отца, Джоуэла. Он покосился на мать, та ответила многозначительным взглядом.
Вивиан стояла между Маком и мамой, пока Сильва что-то ей не сказала. Вив кивнула и пошла к остальным.
— Мама, зачем? — с легкой укоризной спросил Льялл. — Ей будет неловко, она ведь не умеет...
Он не успел договорить, потому что Вивиан, широко улыбнувшись ему, присоединилась к остальным. Подняла руки над головой, хлопнула и пошла по кругу, притоптывая, довольно уверенно срисовала рисунок танца. Стучали каблуки и кастаньеты, кружились юбки, открывая стройные ноги, звенели мониста и серьги. Матери кричали славицы, мужчины начали бросать под ноги девушкам монеты. Мак подумал, что он дважды болван, потому что забыл об этом обычае.
«Она же моя девушка, я должен выразить свое одобрение, поддержать! Надо же было забыть деньги!»
Тут матушка довольно больно пихнула его в бок и сунула в руку тяжеленный кошель. Сама открыла другой и метнула под ноги Вивиан горсть серебра, потом другую, еще одну.
Мак торопливо потянул завязки, не глядя сунул руку и бросил танцующей Вив полную горсть. Золотые эринги, блеснув в отблесках огня, зазвенели, рассыпавшись под ногами Вивиан. Мак, не теряя времени, кинул еще золото, потом еще, пока кошель не опустел. Повинуясь незаметному приказу, музыканты умолкли.
Девушки, поклонившись друг другу и зрителям, начали расходиться, а им на смену метнулись дети, принявшиеся собирать монеты в большую позолоченную чашу.
— Эти деньги пойдут на приданое сиротам, на помощь старикам и больным, — Мак услышал обращенный к Вивиан разговор матери. — А детям за помощь оставят по несколько монет — чтобы могли себе купить что-нибудь вкусное.
— Какой прекрасный обычай, — искренне ответила девушка. Она раскраснелась и тяжело дышала, улыбаясь, и глаза ее сверкали. — Я думала, только гномам присуще так заботиться о близкой и дальней родне, у них и сирот никогда не бывает.
— Что верно, то верно, — немного грустно согласилась Сильва. — У нас в кланах очень сильна связь, но между собой кланы не особо дружны, а уж остаться внеклановым сиротой — и последнему троллю не пожелаешь.
— Но Гвенн ведь сирота? — удивилась Вив, припомнив парнишку, что их встречал.
— Мой Карен не похож на остальных, — с гордостью проговорила оборотница. — И Льялл такой. Мы в клане заботимся что о своих, что о чужих.
Льялл не стал говорить, что очень многое в восприятии родителей поменялось именно из-за Гроула, которого они привечали как друга Мака и который был внеклановым сиротой.
Барабаны опять застучали, словно исполняя марш. Теперь только неженатые мужчины выходили в центр, обменивались шутками, подначивали друг друга. Один из костров вспыхнул ярче, пламя поднималось все выше. Первый оборотень разбежался и прыгнул через костер, за ним другой, третий. Соплеменники подбадривали смельчаков, женщины ахали, костер все разгорался. Мак прыгнул последним, когда огонь, казалось, лижет луну. Тонкая огненная аура облепила тело, глаза казались одного цвета с пламенем. Казалось, прыжок не стоил ему никаких усилий, и сам Великий вожак смотрит на него с одобрением.
— Сын вожака, будущий глава клана, — раздался одобрительный голос старейшего оборотня, и эти слова клан одобрил громкими возгласами.
Луна поднималась все выше. Клан пришел в движение — мужчины составляли столы, женщины споро их накрывали. В ямах ближе к холмам долгие часы томились телячьи и бараньи туши, дичь, и теперь обильную и сытную еду несли к столам. Вожак и старейшины точили ножи, отрезали куски мяса, раскладывали дымящиеся ломти по тарелкам. Поплыл дразнящий обоняние запах жареного мяса, приправленного дымком. Тысячи жителей Златолесья садились сейчас за столы вокруг озера.
Мак уселся рядом с родителями, но прежде подвел за руку Вив, которая выглядела очарованной праздником и улыбалась всем вокруг. На нее тоже посматривали с любопытством, мужчины откровенно любовались ей.
Пиршество началось под славословие лету и здравицы. Льялл посматривал на Вивиан время от времени. Она держалась свободно, без вызова или ложной застенчивости. Отвечала на вопросы Карена и Сильвы, болтала с сестрами Мака, сидевшими напротив, охотно выходила с ними танцевать, а Льялл смотрел на нее и глаз не мог отвести. И ловил себя на мысли, что желал бы, чтобы это все было по-настоящему.
Многое произошло за эту ночь. Мама познакомила его с гостями клана, среди которых были и семьи подобранных для него волчиц. Леди Сильва смотрела безмятежно, как может смотреть орочий лучник на жертву, а Мак улыбался, расточал комплименты, выпивал с потенциальными тестями, целовал ручки потенциальным тещам. Девушки действительно были все как на подбор и при этом очень разные — фигуристые и стройные, веселые и стеснительные, смотревшие с вызовом и скромные. Видимо, они понимали, зачем их сюда привезли, и не понимали одновременно, потому что Мак, познакомившись со всеми, пригласил танцевать Вивиан.
Они были хороши, но не для него. Мама проводила его понимающим взглядом.
— Выглядите так, будто вас покусали, шериф, — поддразнила его Вивиан. — Твоя мама предупредила меня, что она должна как хозяйка познакомить тебя с семьями гостей.
— Ох, мама, — то ли застонал, то ли засмеялся Мак. — Ты не смотри, что она такая простодушная на вид, Вивиан. Мама — хитрейшая волчица, мастер интриг. Если она что-то задумала, даже сам отец не может ее переиграть.
Так они перешучивались весь танец, и со стороны выглядели как парочка очень влюбленных.
— Неужели тебе никто не приглянулся? — с сомнением уточнила Вивиан. — Они действительно хороши.
— Я уверен в этом, — пробормотал Мак, глядя только на нее, и она почти смутилась, отвела взгляд. — Но было бы очень некрасиво кому-то выказывать предпочтение, когда ты здесь как моя девушка. Это бы ударило по репутации моей семьи. Да и никто меня не привлек.
Вивиан снова смотрела на него, и глаза ее были задумчивыми, загадочными. Он качнулся к ней, чтобы поцеловать, потому что вокруг было много целующихся в танце пар, и это бы не привлекло внимания, но она с улыбкой прижала к его губам палец.
— Ты ведь все равно должен будешь жениться на волчице, — напомнила она ему. — Не увлекайся. Это все эта волшебная ночь. И со мной нельзя погулять и бросить меня, Мак. Я, если и вступлю в отношения, то только в серьезные. А когда соберусь замуж, то за того, кто будет мне верен и с кем мы заведем детей.
— На самом деле, не обязательно на волчице, — пробормотал он, чуть отодвинувшись. — Дети все равно будут чистокровными оборотнями, такова сила нашей крови. Мы можем жениться на ком угодно.
— Но разве не счастье побегать со своей волчицей в лесу? — улыбнулась Вивиан мудро. — Я говорила с Вилдой Гроул, и она говорила, что они с твоим другом счастливы, когда удается так отдохнуть.
— Да, — согласился Мак со вздохом. — Но, может, главное, чтобы в семье была любовь, как у них, Вив?
— А если ты пожалеешь, что рядом с тобой не волчица? — спросила она. — Деваться-то будет некуда.
И он неохотно согласился с ней и перевел разговор на другую, более легкую тему.
Когда небо стало сереть, а костры почти погасли, клан двинулся к озеру в середине долины. Чаша воды была спокойной, только едва-едва подергивалась рябью, как неаккуратно постеленная простыня. Впереди шли девушки с венками в руках, за ними — матери и замужние родственницы. Последними — мужчины. Вивиан шла вместе со всеми и венок у нее в руках тоже был.
— Ну, мама, — пробормотал Мак, восхищаясь хитроумности родительницы.
Рассвет вот-вот должен был наступить и было хорошо видно, как девушки осторожно бросают венки в озеро. Один за другим венки отплывали от берега, но Мак следил только за одним, из красно-золотых цветов и веток падуба. Венок едва отплыл от берега и начал тонуть, словно был набит камнями. Впрочем, наверняка так и было, или Мак плохо знал свою матушку.
Но, как ни странно, первым утонул венок Мерилии. И, судя по озадаченной улыбке мамы, тут она как раз была ни при чем.
Последний венок утонул как раз тогда, когда над водной гладью появился первый луч солнца. Сильвия запела песню о любви и верности, и вся женская половина клана подхватила. Солировала то одна, то другая оборотница, и многоголосый хор переливался то низкими, то высокими голосами. К удивлению Мака, Вивиан подхватила ее, и ее чистый глубокий голос прекрасно влился в голоса оборотниц. Песня закончилась, и на горизонте показалась сияющая солнечная макушка.
Сам Мак находился в глубоком раздрае. С одной стороны, он-то знал, что Вивиан лишь играет роль! С другой — она понравилась матери, а ведь мама, как истинная оборотница, занималась домом и семьей, и не очень одобряла тех волчиц, которые, как жена Гроула Вилда работали наравне с мужчинами. А Вив была и офицером, и певицей — и при этом видно было, как маме она по душе! Или мама настолько хочет женить его, что ей уже все равно?
Мать отдала ей свои серьги — это знак того, что она принимает избранницу сына. Она подготовила венок, специально сделав так, чтобы он утонул, едва коснувшись воды, ведь та девушка, у которой венок утонет первым, первой выйдет замуж!
И пусть Вив все это не понимала, но Льялл-то понимал. Вивиан его по-прежнему привлекала, нет, теперь, когда он узнал, какой разной она может быть, она привлекала его еще сильнее. Но жениться он не хотел по-прежнему. И, к сожалению, она была права — он мог пожалеть, связав свою жизнь не с волчицей. И, самое главное — он-то для нее был всего лишь заданием!