ГЛАВА 12. Хороший друг – это здравый смысл, хранящийся отдельно
Дверь ему открыла княгиня собственной персоной. Правда, за весь тот год, что она провела рядом со своим родовитым мужем, больше напоминать чопорную аристократку Майя не стала: всё те же задорные белые косички, всё та же искренняя улыбка и вечно немного удивлённый взгляд котёнка, у которого только что открылись глаза. Но Шешель искренне считал, что это к лучшему. Ему вообще нравилась эта забавная парочка, за ними было интересно наблюдать со стороны. А ещё с ними было очень легко – именно то, чего следователю сейчас не хватало.
– Привет! Проходи. Смотри-ка, и правда пришёл. Что у тебя такое стряслось? Мы тут уже извелись все от любопытства!
– И тебе не хворать, чудо магической мысли, – отозвался Стеван. - Только я не к тебе, а к твоему мужу. Привет еще раз, – обратился он уже к вышедшему на звуки разговора хозяину дома, внешне – полной противоположности собственной супруги. Смуглый брюнет, типичный ольбадец, из которого постоянно выпирало классическое аристократическое воспитание, несмотря на все попытки жены испортить князя.
– Ты серьёзно думаешь, что он не расскажет мне подробностей? - Майя насмешливо вскинула брови, многозначительно поднырнув под локоть мужа. Тот посмеивался, но в обмен любезностями не лез: прекрасно знал, что оба участника получали от этого удовольствие. – Меня, между прочим, волновать нельзя, а умирать от любопытства – это знаешь как тревожно!
– От любопытства, насколько мне известно, в этом мире еще никто не умер, вряд ли ты будешь первой. Умирают в оcновном от попыток его удовлетворить, – серьёзно возразил Шешель. – Я прекрасно понимаю, что у вас даже имя одно на двоих, и мне, честно говоря, плевать, что расскажет тебе дражайший супруг, а что нет. Главное, чтобы я при этом не присутствовал. Как говорил один умный человек, в моё отсутствие можете меня даже немного побить, не возражаю.
– Стей, ну мне же интересно, я могу пообещать сидеть тихо-тиxо! – она состроила умоляющую мордашку.
– Пообещать ты можешь что угодно, вот только выполнишь ли? - усмехнулся Стеван. – А даже если выполнишь… Это явно не тот вопрос, который я готов обсуждать в присутствии женщины, да еще глубоко беременной.
– Это шовинизм и дискриминация! – пробурчала Майя. - Вы там секретничать будете, а мне cкучай и лопайся от любопытства!
– Не ворчи, родная, - вмешался князь, поцеловал жену в макушку. - Сама знаешь, если он вбил себе что-то в голову, спорить бессмысленно. Ладно, что мы стоим посреди холла? Пойдём в кабинет.
– Ну хорошо, боги с вами! – сделала над собой волевое усилие хозяйка дома. - Пойду печенье, что ли, испеку, раз у меня мужа на вечер отняли...
– Не отняли, а одолжили, - насмешливо поправил тот, ещё раз поцеловал жену и жестом пригласил гостя проходить.
В кабинете у Недича было уютно. Часть большого письменного стола занимали бумаги, часть – очередная недособранная модель дирижабля, которые Май мастерил в свободное время. До знакомства с князем Шешель искренне полагал, что подобные вещи создают не люди, а если люди – то точно психи, потому что с трудом представлял, как кто-то может делать столь мелкую, нудную и кропотливую работу только для собственного удовольствия. Потом от этого мнения пришлось отказаться, потому что уж кем-кем, а психом Май Недич точно не был.
– Садись. Налить тебе чего-нибудь выпить? - предложил хозяин кабинета.
– Для храбрости? – понимающе хмыкнул Стеван. – Нет, я хочу решить одну проблему, а не попойку устраивать.
– Ладно, всё, считай, интригу ты выдержал в лучших театральных традициях, рассказывай уже, что стряслось.
– Да ничего, просто… вот скажи мне как человек благородный и справедливый. Мошенничество – это преступление?
– Это тебе и свод государственных законов скажет, - растерялся Май. - Но – да, преступление.
– Если женщина с поддельными документами знакомится с мужчиной с целью выманить у него крупную сумму денег, это ведь мошенничество?
– Мошенничество, – согласился Недич, со всё большим недоумением и меньшим пониманием глядя на гостя. Правда, высказывать просившийся на язык вопрос, кто попытался обмануть самого Шешеля, не стал и вообще подобрался. Следователь был как-то уж слишком хмур и серьёзен, непривычно не настроен шутить, и Май решил ему не мешать.
– Прекрасно. А если деньги она тратила на содержание семьи? Толпы младших братьев и сестёр. Причём те не нищенствовали, просто ей хотелось улучшить и облегчить им жизнь. Всё равно преступление?
– Пожалуй.
– И стремиться посадить такую вот мошенницу – это нормально?
– Нормально, - покладисто кивнул Май.
– Уже хорошо, – вздохнул Шешель. И замолчал.
– Слушай, я вообще ничего не понимаю! Что стряслось-то? Мошенницы какие-то… А, погоди! Ты же свою Кокетку поймал, я и забыл! Это про неё?
– Стевич проболтался? - понимающе усмехнулся следователь. Фиолетовый маг из Зоринки дружил с князем и даже был косвенно причастен к его женитьбе, так что осведомлённость Мая не удивляла. – Ну… сложно сказать. В некотором смысле, наверное, поймал. Во всяком случае, она на эту роль тянет больше других. Правда, очень ловкая оказалась, я могу доказать только подлог документов, и то в том деле, где она никакой выгоды получить не успела.
– Кхм. Ты этим расстроен? Что нельзя её посадить?
– Да не совсем, – скривилcя следователь. И опять замолчал.
С десяток секунд повисела тишина, которую гость не спешил нарушать, и не выдержал уже Май. Правда, задавать наводящие вопросы не стал, а заговорил, как ему казалось, о постороннем:
– Слушай, я давно хотел спросить… А почему ты с таким маниакальным упорством за этой Кокеткой бегаешь? Как-то это на тебя не похоже. Ладно бы маньяк был какой-то кровавый, а то простая аферистка.
– Это… Ну, в некотором роде это навязчивая идея, да. Вообще там старая и довольно слезливая история, - неприязненно поморщился Шешель.
– Она обманула тебя? – всё же предположил Недич.
– Не совсем. Ай, да чтоб мне посереть! Я ж собственно за этим и пришёл… В общем, слушай. Особое отношение к мошенницам у меня из-за отца. Он… Нет, тут так в двух словах не выйдет. В общем, мы с ним никогда особенно не ладили, но по довольно нераспространённой причине: он всегда был тряпкой, а меня это жутко злило.
– Ты не слишком категоричен? – опешил Май.
– Я совершенно объективен, - возразил Стеван. – Пока была жива мать, именно она в семье являлась головой и силой воли. Когда она умерла, отец превратился совсем уж в размазню. Нет, он не лежал целый день в постели, бесцельно глядя в потолок, иначе я бы точно сдал его мозгоправам. Он работал, общался с друзьями, но при малейшей сложности в жизненных вопросах опускал руки, садился и ныл, как всё плохо. Чтоб ты понимал, что я объективен… Когда мать умерла, мне было тринадцать, и похоронами занимался именно я, отец оказался не в состоянии. Он вообще, оcобенно в первое время после её смерти, был жутко пассивным, жил словно бы по накатанным рельсам и на какую-то полезную деятельность за пределами привычной колеи его можно было подвигнуть только очень весомыми пинками. Ты, кстати, до встречи со своей благоверной, - он кивнул на дверь, – кое в чём очень его напоминал и, между нами, тоже меня злил. Но у тебя хоть повод для этого имелся серьёзный, а у него – просто характер.
– И он в итоге стал жертвой мошенницы? - предположил Недич, потому что гость опять замолчал. - Но мне казалось, преступники подобного рода никогда не идут на убийство...
– Ну как? Почти стал, - вздохнул Шешель. - Я тогда служил, потому что с детства хотел стать следователем, а без армии о такой работе не стоит и думать. То есть долго отсутствовал. Он мне позвонил и как-то так говорил… Не объясню. Но, помню, он меня своим нытьём сильно разозлил тогда, ответил я ему резко. А потом поостыл и понял, что он себя вёл уж как-то слишком странно, не так, как обычно. И ощущения от разговора нехорошие остались. Я попросил опять позвонить, командиру всё объяснил. Тот был мужик хороший, понимающий, разрешил в порядке исключения – всё-таки отец. Только я не дозвонился, трубку никто не брал. Попросил друга заглянуть, проверить, у него ключи от квартиры были. Ну и… Не успел он, короче. Отец вскрыл себе вены. Я не поверил поначалу, что он на такое решился, думал – убили.
– А на самом деле?
– На самом деле он попался такой вот аферистке. Ну лакомый же кусок – одинокий мужчина, доверчивый как трёхлетка. Она его обработала быстро, но, видимо, не слишком хорошо подготовилась, иначе знала бы, что вся собственность записана на меня, вот именно потому, что он такой доверчивый. Так что всерьёз кинуть она его не смогла, но проблема в другом: он в неё влюбился. А когда всё выяснилось, и она его бросила… В общем, единственный раз он решился на поступок, и лучше бы не начинал, честное слово.
– То есть ты с тех пор так невзлюбил мошенниц? - предположил Май. История действительно оказалась грустной, только князь прекрасно понимал, что выражать сочувствие будет более чем неуместно, не за тем к нему Шешель пришёл в таком странном настроении.
А вот зачем – большой вопрос!
– Ну… Как-то так. Вообще, наверное, если совсем уж закапываться в глубинные мотивы, то злился я поначалу на себя и себя считал виноватым. Может, я его тем телефонным разговором и дожал. Но винить себя в такой ситуации очень непродуктивно, поэтому я благополучно переключился на преступников. А потом какая-то газета на волне очередного случая раздула эту шумиху с Кокеткой, и идея, что называетcя, упала на благодатную почву. Я их, если посчитать, с полсотни за эти двадцать лет переловил, аферисток этих, у меня на них уже специфический нюх выработался.
– Учитывая, что ты и Майю подозревал поначалу, это скорее паранойя, - хмыкнул Недич.
– Может быть, - не стал отрицать следователь. - Но, даже если и так, ошибаюсь я гораздо реже, чем угадываю, так что польза от неё в любом случае есть.
– Но пришёл ты явно не ради этой истории, так?
– Нет. Это ты спросил, да и… оно всё предыстория, облегчающая понимание ситуации. Проблема в нынешней моей… добыче. Вернее, нет, с ней-то как раз всё ясно, а проблема во мне. Она очень талантливый маг-самоучка. Те чары, которыми она пользовалась для маскировки, наших спецов привели в искренний восторг, но только разобраться в них по результату, как ты понимаешь, невозможно, нужно знать механизм. А она, конечно, не дура, чтобы такой информацией делиться. Зная механизм, гораздо проще научиться противостоять и, возможно, вычислить, где именно она этим пользовалась. И этой магией, а также самой мошенницей, заинтересовался владыка. Предложил полное прощение всех грехов в обмен на учёбу и работу на благо Ольбада.
– Владыка… практичен, - вздохнул Недич. – Но вы вроде раньше прекрасно понимали друг друга в подобных вопросах, разве нет? Честно говоря, в этой ситуации даже я не вижу ничего ужасного. Она не убийца и не маньячка, просто аферистка, и если есть возможность заставить её отработать собственные грехи перед обществом более эффективно, в роли мага – то почему нет? Хотя, учитывая, что ты мне только что рассказал… Проблема в твоей навязчивой идее, да?
– Отчасти, - признал Стеван. - Хотя, наверное, будь дело только в ней, было бы легче.
– А в чём тогда? - окончательно запутался Недич.
– Так. Извини. - Шешель поморщился, зажмурился, потёр обеими ладонями лицо. - Я тут к тебе за советом явился, а ты в итоге из меня всё клещами вытягиваешь. Тьфу. Сложно сформулировать всё это вслух, а когда пытаюсь, такая чушь выходит… Знаешь, наверное, главная проблема в том, что я в этой ситуации чувствую себя идиотом.
– Потому что поймал, но посадить не можешь?
– Нет, не поэтому. Я её поймал буквально за руку, но – в Регидоне, совершенно случайно, – попытался он зайти с другой стороны. - Меня туда занесло по другому делу, а её – завезла очередная жертва. Потом эту её жертву убили, что, впрочем, лично к ней не имеет отношения… Короче, так совпало, что удирать нам оттуда пришлось вместе. И самое нелепое во всей этой истории, что я с самого начала подозревал, что она аферистка, и почти сразу нашёл тому подтверждение… Слушай, твоё предложение выпить еще в силе? Плесни чего покрепче, а!
Май молча поднялся из-за стола, подошёл к бару, которым в этом доме пользовались довольно редко, налил в бокал брадицы, задумчиво поглядывая на гостя. Всё же Шешель, который не может найти слов и внятно о чём-то рассказать, – явление сродни извержению вулкана посреди Беряны. То есть нечто невозможное, но однозначно пугающее.
Подумав, он плеснул пару глотков и себе – больше из вежливости, чтобы гость не пил в одиночестве. Впрочем, тому явно было не до таких мелочей: бокалы тихо звякнули друг о друга, и свой Стеван опрокинул залпом.
– Короче, проблема в том, что, неcмотря на всё сказанное ранее, отчётливо понимая, с кем имею дело, я… влип. Очень крепко.
– Куда влип? – не понял Май, а потом предположил, сообразив наконец, что могло довести до такого состояния этого обычно чрезвычайно рассудочного типа: – Погоди, ты что, влюбился в неё?!
– Ну… Да, наверное. Наверное, именно так это и называется.
– Кхм. И что именно не так, если её вроде бы лично владыка согласен помиловать на благо всего Ольбада? Тебя беспокоит, что ты повторяешь глупость отца? Так ты вроде не собираешься сводить счёты с жизнью, разве нет?
– К счастью, я не настолько тронулся умом. Да и отец тут, несмотря на иронию судьбы, всё же ни при чём…
– Хм. Женщина категорически против твоей компании? Εё можно понять, тебя довольно трудно выносить, особенно в больших количествах, – проговорил Недич.
– Когда мы разговаривали последний раз, она кричала, что ненавидит меня, и явно мечтала свернуть мне шею, - иронично улыбнулся Шешель.
– Это явный успех, - насмешливо фыркнул Май. - Но мне почему-то не кажется, что тебе нужен совет в вопросе завоевания женского сердца. Тогда что?
– Я не понимаю, на кой оно мне вообще нужно.
– Что – оно?
– Сердце, - лаконично отозвался следователь, задумчиво заглянул в пустой бокал.
Недич тоже посмотрел на свой, допил всё, что там было налито, и пошёл за бутылкой, потому что от вывернутой логики гостя уже начала пухнуть голова и требовалось немного расслабиться. И вообще обсуждение таких вопросов на трезвую голову шло со скрипом, тут он Шешеля отлично понимал.
– Поясни, – налив себе и гостю, попросил Май. – Что значит – на кой?
– Да очень просто. Я не понимаю, что со всем этим делать. До сих пор всё было просто и понятно. А сейчас… Чтоб мне посереть! Она пробыла в моей квартире часа три, а я теперь не могу туда возвращаться, потому что она мне там мерещится. Я постоянно о ней думаю и с трудом заставляю себя сосредоточиться на работе, и это ненормально!
– Я тебя, наверное, сейчас расстрою, но это как раз нормально, - растерянно улыбнулся Недич. – Это совершенно нормально – думать о любимой женщине, хотеть её увидеть и скучать. Слушай, Стей, не обижайся, но… Может, тебе к доктору надо?
– Зачем? - искренне озадачился тот.
– Потому что у тебя явные проблемы с головой, если возникают подобные вопросы. Я до сих пор не верю, что ты вот это всё всерьёз говоришь. Ты что, вообще никогда не влюблялся?
– Бывало, но уже очень давно. И мне кажется, тогда всё это проходило гораздо легче.
– Детские болезни во взрослом возрасте вообще, говорят, тяжелее переносятся, – засмеялся Май. Немного нервно, потому что странный разговор всё время казался ненастоящим, и хотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, не сон ли это. И он радовался, что Майи сейчас здесь нет, потому что… Ничего удивительного, что Шешель не хотел обсуждать всё это при ней. – Вообще, для большинства нормальных людей любовь – это важная часть жизни. И ты сейчас говоришь очень странные вещи. Может, просто попробовать расслабиться и получить удовольствие? Это приятно, честно.
– Да уж, приятно, – нервно усмехнулся Шешель.
– Не работой единой, - развёл руками Май. С задумчивой улыбкой посмотрел на закрытую дверь кабинета и добавил чуть тише, словно опасался подслушивания: – Они, конечно, переворачивают жизнь с ног на голову, и в какой-то момент начинает казаться, что мир рушится. Но без них хуже. Без них он действительно… рушится.
– Без них? - не сообразил Стеван.
– Без любимых женщин, - улыбнулся князь, вновь кивнув на дверь, отсалютовал бокалом и пригубил. Следователь поморщился от такого тоста, но всё-таки сделал глоток. - Помнится, ты отмечал благотворное влияние на меня Майи, когда она появилась. Неужели так сложно перенести это на себя?
– Не на всех и не всегда это влияет благотворно, - отмахнулся Шешель. - Ну и… да, то, что привык наблюдать со стороны, довольно сложно примерить к самому себе.
– Мне чрезвычайно интересно посмотреть на женщину, которая довела тебя до такого состояния, – задумчиво качнул головой Недич. - Какая она?
– Странная, - пожал плечами Стеван, хмурясь. – Если я, конечно, правильно разобрался в её характере, и это не была какая-то очередная из масок. Сильная, самостоятельная, умная. Что особенно непривычно, она находит мои шутки смешными, обычно все ругаются, - он усмехнулся. - Но в некоторых вопросах настолько наивная… Я даже в такие моменты почти верил, что ей всего семнадцать.
Слово за слово, и Шешель рассказал историю их знакомства, ощущая, что поступил совершенно правильно, решив обсудить неожиданную проблему с посторонним и остановившись в итоге на князе. От этого разговора ему в самом деле становилось легче – с каждым словом и каждым глотком.
Но когда он закончил рассказ, помянув даже озвученный Бажичем вердикт, в кабинете повисла насторожённая тишина.
– Мне кажется или ты молчишь как-то особенно укоризненно? - всё же спросил Стеван, отчаявшись истолковать выражение лица князя.
– Я впечатлён. И радуюсь, что тут нет Майи. Мне кажется, за такой талант к обхождению c женщинами она бы тебя побила. У неё вообще-то давно руки чешутся, но после этого, мне кажется, она бы точно не сдержалась.
– Ты о чём? - искренне озадачился Шешель.
Князь задумчиво склонил голову к плечу, разглядывая гостя и пытаясь вот так, на глаз, определить, издевается тот или нет. Выходило – нет, зверски серьёзен.
Май залпом допил брадицу, плеснул себе ещё.
– Нет, Стей, тебе всё же надо поговорить с мозгоправом. Я, конечно, замечал, что ты изумительно непрошибаем и равнодушен, когда дело касается чувств окружающих, но, признаться, надеялся, что это видимость...
– Да что не так-то?!
– Хм. То есть ты, точно зная о предстоящем аресте, хладнокровно, прости за грубость, отымел влюблённую в тебя женщину, потом цинично сдал её конвою. А теперь сидишь и на полном серьёзе не понимаешь, что не так и почему она на тебя злится. Нет, я в целом понимаю твою логику, это… наверное, на самом деле логично. И женщина вроде не против, и время убить надо, и всё равно она собиралась удрать. Но, знаешь, если она тебя простит… Если она каким-то невероятным чудом вдруг тебя простит, женись сразу! – усмехнулся князь. – Потому что вторую настолько безнадёжно влюблённую дуру, способную терпеть твой паршивый характер, ты точно никогда не найдёшь.
– А потом ты пытаешься доказать мне, что это приятно, - хмыкнул Шешель, проигнорировав слова о женитьбе.
– Извини, я в тот момент еще не знал масштабов проблемы! – Хозяин кабинета развёл руками. – Нет, определённо, мне всё больше хочется на неё взглянуть, это должна быть более чем неординарная особа. Приходите в гости, как помиритесь.
– Ты только что утверждал, что это будет чудо.
– Я передумал, - рассмеялся Май. - Я просто прикинул, что с твоим упорством, дотошностью и занудством ты либо добьёшься своего, либо кто-то из вас кого-то убьёт, но тогда точно никаких гостей не получится.
– Ты забыл про тот вариант, в котором я просто плюну на всю эту чушь.
– Не-а, не плюнешь, - улыбнулся князь. - Если бы мог, уже бы сделал. А ты в себе копаешься, меня вот пугать пришёл и даже готов признать, что был неправ.
– Последнее ты зря приплёл. Если я не прав, я всегда это признаю. Но… чтоб мне посереть! Ты очень верно сказал.
– Что сказал?
– Если бы мог – уже бы сделал, – криво усмехнулся Шешель в ответ. - И как меня только угораздило?..
– Держу пари, твоя ромалка уже который день думает о том же, – хмыкнул Май.
– Не исключено, – задумчиво согласился следователь.
– А вообще забавная из вас получится пара. Очень неклассическая.
– Ты о чём? - не понял следователь.
– Ты называешь её Кокеткой, она тебя, сам говорил, господином Сыщиком. Я не то чтобы знаток мадирского театра, но всё равно не припомню ни одной пьесы с такой парой. Так что если где-то и есть, то явно в порядке исключения.
– Да, пожалуй. Забавно совпало. Ладно. Спасибо, мне здорово полегчало. Конечно, не настолько, как хотелось бы, но по крайней мере пропало ощущение, что голова вот-вот лопнет.
– Полетишь отпускать свою красавицу?
– Нет уж, не среди ночи, сначала надо нормально выспаться, а то я её и правда убью. Или еще что-нибудь нехорошее сделаю. Такие вопросы надо решать на ясную голову.
– Тогда как ты смотришь на то, чтобы поужинать? Мы-то обычно раньше ужинаем, но ты, уверен, как обычно не помнишь, когда последний раз ел.
– А вот и не угадал, я сегодня у владыки обедал! – рассмеялся Стеван. – Так что всё я прекрасно помню. Но от ужина, конечно, не откажусь, твой гомункул слишком хорошо готовит.
– Дать бы тебе в морду за такие высказывания, чтобы хоть немного за языком следил, - с оттенком мечтательности протянул Май, поднимаясь из-за стола.
– Но? – уточнил гость.
– Но толку-то? Ты же независимо от результата продолжишь, причём с еще большим энтузиазмом, просто из вредности.
Стоило открыть дверь, и о серьёзном думаться сразу перестало: по квартире плыл потрясающий аромат готовящегося мяса.
– Погоди, она же про печенье говорила?.. - озадачился Шешель.
– Молчи! – сделал страшные глаза Недич и двинулся в сторону кухни, сопровождаемый в голос ржущим гостем.
– Вы чего такие радостные? – подозрительно спросила Майя, сидевшая за кухонным столом с книжкой. - Насекретничались? Теперь-то мне можно узнать, что у вас там за великие тайны?
– Шешель нашёл себе даму сердца и не знает теперь, что с ней делать. Приходил советоваться, - улыбнулся князь.
– Да ну тебя! – надулась его жена. - Так и скажите, что у вас там какие-то секретные государственные дела! Зачем так уж откровенно издеваться? Откуда у него дама сердца?!
– А почему её не может быть? – полюбопытствовал следователь.
– Потому что сердца нет! – припечатала женщина. - Так что если дама и может быть, то явно какого-то другого органа.
В подобном ключе прошёл остаток вечера. Майя со Стеваном обменивались шпильками, к общему удовольствию соревнуясь в остроумии, Май в основном наблюдал и порой пытался осаживать кого-то из увлёкшейся пары. Раньше на ехидные замечания Шешеля в адрес жены он реагировал более нервно, но со временем смирился, что следователь не ставит себе цели оскорбить, а Майя – и не думает обижаться. А если всех всё устраивает, то зачем лезть?
Стей же в такой приятной компании окончательно перестал дёргаться по пустякам, расслабился и успокоился. В конце концов, вот же, пожалуйста: живут люди, неплохо себя чувствуют. Так, может, не стоит с ходу воспринимать изменения в собственной жизни в штыки? Может, они в чём-то к лучшему?..