ГЛАВА 14. Мужчины не понимают намёков и очень активно этим пользуются
Громкий стук сначала заставил Чарген дёрнуться от неожиданности, потом – растеряться и прислушаться в попытке сообразить, что происходит. Через пару секунд она поняла, что кто-то колотит в дверь, причём, кажется, ногой, и вышла в прихожую, не спеша открывать. С добрыми намерениями так не ломятся, да и ждала она всего одного человека, у которого имелся собственный ключ.
– Кто там? – наконец крикнула она, не подходя к двери вплотную.
– Свои, не бойся! – донёсся отлично знакомый голос. - Открой, у меня руки заняты.
Почему-то открывать окончательно расхотелось, хотя ждала она вроде бы именно Шешеля.
Мужчина появился на пороге с огромной коробкой, сверху на которой стояла ещё одна, поменьше. Впрочем, весило всё это, кажется, немного, держал свою ношу Стеван без видимого напряжения.
– Привет. Что это? - спросила Чарген напряжённо, проходя за следователем в гостиную: в её квартире он прекрасно ориентировался.
– Подарок.
– Мне уже страшно, - тихо пробормотала она, но господин Сыщик услышал.
– Не бойся, он совершенно безопасен.
– Успокоил... - Конечно, после такого заявления Чара насторожилась ещё больше, но пока не знала, как стоит реагировать на происходящее.
Сгрузив ношу на кофейный столик и тем заняв его почти целиком, Шешель поднял с крышки коробки одинокую крупную алую розу на высоком стебле, прежде женщиной не замеченную.
– Так лучше? – спросил, протягивая цветок Чарген.
– Гораздо, - облегчённо рассмеялась та, принимая подарок. – Ты делаешь успехи. Спасибо, она чудесная!
Освободив руки, Стеван с удовольствием привлёк Чару к себе для поцелуя. Та охотно ответила, чувствуя, что от сердца немного отлегло, хотя тревожная мысль о коробке продолжала зудеть на краю сознания. Говоря о подарке, Шешель явно имел в виду не только цветок.
Рабочий график у господина Сыщика был непредсказуемым и напряжённым, домой он возвращался уже затемно, и за день у него зачастую не хватало времени не то что подготовить нечто романтичное, но элементарно поесть. Глядя на это, Чарген даже немного жалела, что выставила ему какие-то условия, ну откровенно не до того же! Но жалела совсем чуть-чуть: в конце концов, никто не оговаривал, как долго должны продолжаться эти ухаживания и с какой регулярностью следователь должен выкраивать на них время.
К счастью для обоих, Чара и сама не тосковала в четырёх cтенах, а активно готовилась к запоздалым экзаменам в Зоринку, которые нужно было успеть сдать до начала учебного года. Фиолетовый маг Горан Стевич, заинтересовавшийся ею еще в СК, охотно составил протекцию, да и других покровителей у Чарген неожиданно хватало, но хотелось учиться с остальными на равных. Или хотя бы попытаться, потому что пробелов в знаниях у неё имелось множество, и навёрстывать предстояло как минимум весь первый год обучения.
О том, что после Зоринки ей предстояла отработка прежних грехов, Чара и вовсе не задумывалась: в выборе направления учёбы и будущей работы её никто не ограничивал, поэтому загадывать настолько далеко прямо сейчас казалось бессмысленным.
В общем, дел хватало, поэтому о Стеване она успевала соскучиться как раз в той степени, чтобы не тосковать весь день, но вечернее воссоединение дома оказывалось приятным.
С домом у них всё складывалось странно. Не менее странно, чем со всем остальным.
Чарген нравился район, да и квартира тоже, но за годы, что она здесь провела, эти стены не стали в полном смысле родным домом. Может, из-за того, что жила здесь Биляна Белич, а не сама она, может, еще по какой причине. Здесь было удобно, имелось всё необходимое, но и только. Поэтому на окончательном переезде к ней мужчины она не настаивала – было не принципиально, где жить, тем более квартиры через стенку.
Похоже дела обстояли и у Шешеля. Стеван привык к своему жилью, но особой любви к нему не питал – следователь был весьма неприхотлив, да и неприятные ассоциации наверняка сказывались. То есть он заверял Чару, что никаких тяжёлых воспоминаний, связанных с квартирой, у него нет, но после рассказа об отце и отношениях с ним женщина в это не верила. Но зато взглянула на любимого мужчину с другой стороны, и… да, это действительно многое объясняло в его характере и жизни.
Но в итоге получилось, что жили они в двух квартирах одновременно, и те потихоньку диффундировали отдельными вещами. Слово это подобрала Чара, и ей очень нравилось, как оно отражало ситуацию. Которая вполне могла бы считаться забавной, если бы не приходилось регулярно разыскивать эти самые блудные вещи.
Впрочем, несмотря на все эти особенности, общий режим дня сложился у пары довольно быстро и к общему удовольствию.
Завтракали они у Чары, независимо от того, где засыпали: женщина предпочитала готовить на своей кухне, а ждать от Шешеля регулярной готовки не приходилось. Чарген, в общем-то, тоже было лень, и она бы предпочла утром ограничиваться кофе, с тем чтобы перехватить что-нибудь в столовой Зоринки, но… Это она перехватит, а вечно голодного мужчину было жаль, так что приходилось хотя бы завтраком его кормить плотно. Благо в еде господин Сыщик был неприхотлив и ел, что давали. Даже против нелюбимых каш и творога не возражал.
После они разбегались по своим делам – или пешком, или если Стеван вечером приезжал на казённом автомобиле, то он подвозил её в Зоринку. А вечером Чара, как правило, ждала его в его же квартире, оценив отличную библиотеку.
Нет, один раз Шешель честно попытался устроить свидание и пригласил возлюбленную в ресторан, но опоздал почти на полтора часа и появился настолько взмыленным и замученным, что у Чарген язык не повернулся укорить его за ожидание. Но выводы она сделала.
Потом – то ли в порядке извинений, то ли просто так – было изумительной красоты и изящества тонкое колье, и Чарген снова с искренним восторгом убедилась, что вкус у Стевана отличный: серебро и горный хрусталь подарка выглядели настолько чарующе, как не снилось иным бриллиантам.
Однако через несколько дней Чара задалась вопросом: а какая, собственно, разница между тем, как они живут сейчас, и тем, как жили бы, согласись она на замужество сразу? Ответа до сих пор не нашла, хотя с её освобождения прошло уже одиннадцать дней.
Нет, одно свидание у них всё-таки вышло. Стеван честно старался перестроиться на новый ритм жизни, учесть наличие в ней требующей внимания женщины и, как нормальный человек, устроил себе в конце недели выходной. Так что Чара с удовольствием проспала почти до полудня, после чего была приятнейшим образом разбужена, накормлена яичницей, успевшей за время затянувшейся побудки остыть, но всё равно вкусной, напоена кофе и получила в подарок красивый яркий цветок в горшке.
Разведением домашних растений Чарген никогда не увлекалась и цветы предпочитала в срезанном виде, но не расстроилась. В конце концов, он действительно был очень красивым. И даже если красота эта погибнет из-за неправильного ухода, всё равно сколько-то простоит, так что Чара отнесла его к себе и поставила на видное место в гоcтиной.
После они с большим удовольствием погуляли по городу, как самая настоящая влюблённая парочка, с поцелуями на скамейке в парке и посиделками в кафе. Чарген искренне наслаждалась чудесным днём, да и Стеван неожиданно для себя обнаружил, что вот так болтаться без определённой цели, оказывается, иногда очень приятно.
Всё было прекрасно ровно до театра, а потом пошло наперекосяк. Чара никогда не была заядлой театралкой, но после этого вечера знала точно: она предпочитает исключительно классические постановки. Потому что «экспериментальную пьесу» не получалось описать цензурными словами, а от попыток понять, что вообще происходит на сцене, быстро заболела голова. Так что Чарген запросила пощады в антракте, твёрдо заявив, что еще двух действий не выдержит, и всю дорогу домой очень ругалась на тех, кто подобное придумал. На вопрос, как Шешеля вообще угораздило взять такие билеты в такое странное место, тот ответил, что много слышал об этой постановке и решил взглянуть самостоятельно. И совершенно искренне заверил, что больше спутницу в такие места водить не станет.
А вот о том, что в театре этом он решил осмотреться из-за случившегося там на неделе убийства актёра, Стеван благоразумно умолчал, справедливо полагая эту информацию лишней. Он сделал выводы из предыдущего опыта, старался работать над собой и учитывать эмоциональную реакцию женщины на его поступки.
Но самое интересное ждало их дома. Стеван открыл дверь квартиры, вежливо пропуская возлюбленную вперёд, и та через мгновение пулей выскочила обратно, зажимая рот и нос. А следом выкатилась волна очень характерной вони.
За долгие годы службы Шешелю на какие только трупы ни доводилось выезжать, поэтому столь бурной реакции, как у спутницы, запах у него не вызвал. Зато вызвал много ассоциаций, воспоминаний и грубых слов.
Отправив Чару отдышаться в соседнюю квартиру, следователь шагнул через порог, на всякий случай с пистолетом наготове. Обычно если какой-то труп так пах, то ждать от него агрессии не приходилось, но кто-то же притащил его домой к госпоже Янич!
Однако ни следов постороннего присутствия, ни каких-либо покойников в квартире не нашлось, только жужжала над цветком одинокая муха, невесть как просочившаяся через отпугивающие чары на окнах. Убрав пистолет, Стеван открыл все окна, убил муxу и с подозрением осмотрел цветок, почему-то заинтересовавший насекомое.
Хорошим нюхом господин Сыщик обладал разве что в переносном смысле, но это не помешало сделать логичный, но неожиданный вывод: «благоухало» именно растение.
Уж лучше бы труп.
Правда, Чарген с этим утверждением не согласилась, но ругаться и ссориться из-за такой мелочи милостиво не стала, простив любимому невольный промах. Кто ж мог знать, что безобидный с виду цветок подложит такую гадость! В итоге отрезанная красота отправилась в канализацию, а квартире оставили сквозняк и ушли в соседнюю, искренне радуясь такой возможности.
На следующий день Чара нашла экзотическое растение в энциклопедии в Зоринке, на что потратила часа три, потому что Шешель понятия не имел, как оно называется и где произрастает. Цветок, помимо сложного научного, имел несколько говорящих названий, в числе которых были «роза мёртвых» и «ночной покойник». Он оказался довольно неприхотливым, но требовал постоянного освещения, потому что ночью, то есть в темноте, начинал источать вот этот «дивный» аромат, приманивая каких-то эндемичных ночных насекомых-падальщиков. А днём он для опыления «пользовался услугами» обыкновенных бабочек, которые покупались на нектар и яркие цветы.
Запах растения, без цветка стоящего на подоконнике и прикидывающегося безобидным, кажется, не выветрился из дома до сих пор, поэтому появление обыкновенной и понятной розы Чарген встретила с облегчением. Нежные лепестки пахли изумительно и ласкали взгляд, и женщина поспешила поставить эту красоту в подходящую вазу.
Наслаждаясь цветком, она слишком расслабилась и отвлеклась от коробки и ощущения подвоха, поэтому, когда вернулась в гостиную, в первый момент растерянно замерла на пороге. Стол в гостиной теперь занимал внушительных размеров пустой аквариум со стеклянной крышкой. Точнее, не пустой, там был насыпан песок, камни, лежали какие-то сухие ветки, но воду налить явно забыли.
– Это что? – Озадаченная Чара подошла ближе.
А потом увидела его.
Он сидел на ладони мужчины, занимая ту целиком, и вяло шевелил лапами. То есть явно был жив.
– Стей, ты… – пробормотала она, потрясённо разглядывая здоровенную тварь и изо всех сил пытаясь говорить спокойно. - Я всё понимаю, но… Какой логикой ты руководствовался, когда решил притащить сюда вот этого… Вот это!
– Ты же вроде бы не боишься насекомых, - озадаченно проговорил следователь, поглаживая тварь по спинке. И Чарген готова была поклясться: той нравилось!
– Шешель, ты издеваешься? - тяжело вздохнула хозяйка квартиры, стараясь смотреть на мужчину, а не на существо в его ладони. - «Не боюсь» – это значит не падаю в обморок и не впадаю в истерику. Но как это связано с тем, что ты притащил домой здоровенного паука?! Он же наверняка ядовитый!
– Ну для человека их яд не смертелен. К тому же людей они не кусают, мы для них слишком крупная добыча.
Чарген прикрыла глаза, несколько раз глубоко вздохнула, силясь уcпокоиться. Либо он действительно не понимал, что не так, либо гениально изображал недоумение.
– Стей, почему паук?! – выдохнула Чара, с опаской косясь на маленького монстра на ладони мужчины, который встал и подошёл ближе.
– Ты сама упоминала, что неплохо завести кого-нибудь милого и пушистого, – пожал плечами Шешель. - Смотри, какая красавица, и как раз пушистая. Мне кажется, вы даже похожи.
– Чем? - усталым, севшим голосом спросила Чарген. - Обе самки?
– Ну… она тоже брюнетка, - кажется, вот так с ходу ответить на вопрос он и сам не мог.
Это стало последней каплей, и Чара с истерическим хохотом рухнула в ближайшее кресло.
Стеван отнёс паука обратно в террариум, вернулся и присел на подлокотник, явно озадаченный поведением возлюбленной. Осторожно, с некоторой опаской обнял рукой за плечи, не зная, какой ждать реакции. Но Чарген вырываться и ругаться не стала. Всё ещё смеясь и утирая слёзы тыльной стороной ладони, уткнулась лбом в бок мужчине и даже обняла его одной рукой. То есть, как логически заключил следователь, не сердилась. Это радовало.
– Знаешь, а я её уже почти понимаю, – выдохнула Чара через несколько секунд.
– В каком смысле?
– Очень хочется сожрать самца после спаривания. Стольких проблем удалось бы избежать!
– Вот видишь, а ты спрашивала, чем похожи, – усмехнулся Шешель. Потянул женщину из кресла, съехал туда сам и устроил её у себя на коленях.
Чарген не протестовала. Ну в самом деле, его уж или сразу убить, или… или смириться. Потому что это не лечится.
– То есть в этот раз я с подарком не угадал?
– Ну так, cлегка, - нервно хихикнула Чара. - Стей, ты точно не издеваешься, а? Я просто не понимаю, как можно было всерьёз придумать притащить паука! Ну ладно, ну говорила я про что-нибудь милое и пушистое. На щенка у нас обоих нет времени, но почему нельзя было принеcти, например, кошку?! Или в крайнем случае – хомяка в клетке!
– Не люблю грызунов, - пожал плечами тот. – А вот про кота я не подумал…
– Потрясающий мужчина! Про паука подумал, а про кота – нет. Боги, я… я с тобой с ума сойду. Как?!
– На той неделе обыскивали квартиру по одному делу, её хозяин иx разводит, - честно признался Стеван.
– Хозяина посадили, а питомцев оказалось некуда пристроить? - раздражённо фыркнула Чарген.
– Нет, почему? Он оказался ни при чём, а паука я у него купил. Там даже есть длинная памятка по уходу и содержанию. В террариуме артефакты, они сами контролируют температуру, свет, влажность, надо только заряжать раз в полгода.
– Какая прелесть! – вздохнула Чара. – Стей, но почему сразу – домашнее животное? Тебе домашнего растения было мало?!
– Я пробую разные варианты, – признался он в ответ.
– Ага, то есть экспериментируешь. То есть подарил и смотришь на реакцию, а там сортируешь по результатам, подошло или нет? Боги, за что мне такое наказание?!
– Тебе перечислить? – ехидно уточнил Шешель. – Это владыка тебя помиловал, а вот они никаких бумаг не подписывали. Не дерись, это нападение на должностное лицо!
Он легко переxватил руки женщины, вяло попытавшейся придушить господина Сыщика, одной ладонью осторожно сжал оба запястья, второй – зафиксировал затылок, чтобы закрыть рот поцелуем. Чарген еще пару секунд посопротивлялась из чистого упрямства, но потом сдалась и ответила на поцелуй. И когда Стеван отпустил её руки, обняла его за шею, не спеша отстраняться.
В конце концов, какой смысл ругаться на правду? И впрямь иначе, как божественной карой, этого типа не назовёшь. Не смертельной, так и она сама никого не убивала. Только мужчинам нервы мотала. Ну и вот…
Почему-то от этой мысли стало веселее и легче на душе.
– Стей, а давай договоримся? - тихо попросила она, прерывая поцелуй и опять устраивая голову на твёрдом плече. Погладила кончиками пальцев шею, ключицы в расстёгнутом воротнике рубашки, расстегнула ещё пару пуговиц, чтобы было удобнее. - Давай без экспериментов, а? Оригинальные подарки – это, конечно, очень впечатляет, но… Ты слишком оригинален, и я боюсь, что ещё ты можешь придумать. Давай остановимся на чём-нибудь банальном, ладно? Вот роза сегодня была очень чудесная, и конфеты ты приносил замечательные. И тут суть всё-таки во внимании, а не в самом подарке. Хорошо?
– Как скажешь, - со смешком ответил он. - Тогда я даже не знаю, как быть с сегодняшним вечером.
– А что такое?
– Я думал развлечь тебя, но теперь уже не уверен, что ты согласишься.
– Ну так спроси! Опять какая-нибудь экзотика?
– Скорее наоборот. Древнейшая, подлинная классика.
– Почему я чувствую подвох? - риторически спросила Чарген. - Рассказывай давай, а то у меня фантазии не хватит.
– Бои.
– Какие бои?
– Обычные, человеческие. Человек дерётся с человеком. Впрочем, сейчас, в отличие от древних времён, оба бойца чаще всего остаются живы, всё же цивилизация добралась и до этого развлечения.
– Боги! Я даже не представляю, как нужно было думать, чтобы додуматься до такого варианта. А впрочем… Нет, знаю. Это действительно выходит с точностью до наоборот в сравнении с тем, что получилось в прошлый раз. Так, глядишь, я скоро начну понимать, чего от тебя можно ждать, - Чарген тихо засмеялась и ласково потёрлась лбом о шею Стевана. Долго злиться на этого мужчину у неё не получалось, хотя порой бы стоило.
– То есть мы никуда не поедем? - уточнил Шешель.
– Знаешь, вот если бы ты меня притащил без предупреждения, я бы тебя, наверное, убила на месте. Но сейчас даже интересно. А туда вообще женщин пускают?
– Отчего нет? В определённых кругах это статусное мероприятие, так что будут не только пьяницы и игроки, но и богатеи с любовницами в бриллиантах, ровно как в театре. Тащить тебя к первым я точно не планировал, за это можешь не волноваться.
– Я не знаю, кто пугает меня больше, - поморщилась Чарген. – От пьяниц хоть понятно чего ожидать.
– Значит, ты согласна?
– Боги с тобой, поехали. Мне даже уже интересно, что из этого выйдет. Надеюсь, я это переживу.
– Всё-таки ты азартна и любопытна, - с улыбкой заметил Стеван после короткого поцелуя. - Не волнуйся, это ненамного опаснее Исторического театра в день премьеры.
– Да у тебя всё безопасно, включая вон то восьминогое! – фыркнула Чара. – Как её, кстати, кормить, эту мою сестру по разуму?
– раз или два в неделю, там всё написано в памятке. А еда вон в отдельной коробке. Это же паук, он в основном насекомыми питается.
– Живыми. То есть там еще какие-то живые насекомые?!
– Да, конечно. Тараканы.
– Фу! – Чарген аж передёрнуло. – Какая мерзость. Кормить её будешь сам!
– Хм. То есть мы и паука уже оставляем? - явно озадачился Шешель.
– Оставляем. Не убивать же, жалко, всё-таки живая тварь. Ну и я уже чувствую с ней духовное родство. Подружимся, и она по-женски поделится опытом общения со сложными мужчинами. Куда кусать, например, чтоб наверняка. - Чара выразительно клацнула зубами возле уха Стея, а потом всё-таки не удержалась и укусила его за шею.
Стеван не остался к такому равнодушным и через мгновение уже жадно целовал женщину, запустив ладони ей в волосы и обхватив голову. И обоим очень быстро стало не до посторонних мыcлей и экзотических животных.
Поскольку до назначенного часа оставалась еще масса времени, спешить не стали. Из кресла через некоторое время перебрались в спальню с целью продолжить начатое, а потом в кухню, где Чарген занялась обедом, по мере возможности привлекая к процессу мужчину. Тот не возражал, послушно чистил и резал, что давали, только всё равно больше мешался, чем помогал: отвлекался сам и отвлекал возлюбленную.
Но назло всем его усилиям, обед даже не подгорел, и поели оба с огромным удовольствием. Потом на некоторое время погрузились в книги, устроившись для этого вповалку на диване, и Чара уже почти спокойно поглядывала на большой террариум.
Сложнее всего для Чарген оказалось придумать, что надеть на такое странное мероприятие. С одной стороны, всё-таки драка, а не светское мероприятие, а с другой – слова про любовниц в бриллиантах плотно засели в голове, да и… хотелось быть красивой, чем не повод. Тем более за прошедшие несколько дней Чара ощутимо пополнила гардероб вещами для себя, а не для какой-то очередной из масок, и выбор был неплохой.
В конце концов она остановилась на прямом коктейльном платье из шёлка глубокого зелёного цвета, к которому прекрасно подходило недавно подаренное украшение, и, подумав ещё, на удобных босоножках с невысокими каблуками. Конечно, куда лучше подошло бы что-то менее практичное, но после приключений в Регидоне у Чары выработалось что-то вроде лёгкой фобии перед неудобной обувью.
Любимый мужчина наряд оценил, о чём вслух не сказал, но что прекрасно читалось по взгляду и поведению – как аккуратно обнял, как жадно целовал. А вот высокую причёску – уже явно нет. Не высказался, конечно, но осторожно потыкал пальцами с крайне недовольным видом. Чарген едва сдержалась от хихиканья: бедненький, любимый фетиш отобрали!
– Стей, а ты всегда носишь с собой оружие? - спроcила она уже в лифте.
– Почти. Иногда его приходится сдавать.
– А зачем? Не сдавать, имею в виду, зачем оно тебе? Неужели так часто приходится использовать?
– Нет, нечасто. Но иногда это случается неожиданно, поэтому я предпочитаю иметь его под рукой. Да и привык уже, без него неуютно, - усмехнулся он и вежливо открыл даме переднюю дверь автомобиля. Дверь открылась явно нехотя, со странным хрустом. - Прошу.
Нутро машины оказалось под стать внешнему виду: чисто, но весьма потёрто.
– Что это за машина? – спросила Чара. - Тоже собственность СК? Мне кажется, прежние были приличней...
– Ну тут уже как повезёт, – неодобрительно поморщился Шешель. – Вообще, теперь уже точно надо выбрать время и купить машину, сколько можно откладывать!
– А куда мы едем?
– За город. Увидишь.
– За город? – озадачилась она. Но вопрос остался без ответа, и она решила не настаивать – какая разница, действительно ведь скоро узнает.
Правда, происходящее всё больше нервировало, потому что машина ехала не в сторону пригородов с особняками, где находился, например, ипподром, а в сторону морского порта. В сам порт, куда вёл крутой серпантин, Шешель не свернул, проехал дальше, чем окончательно поставил женщину в тупик: она понятия не имела, что находится в этом районе, но точно знала – ничего интересного. Кажется, выводы были преждевременными…
– Стей, куда мы едем? – спросила она напряжённо.
– Уже почти приехали, – отмахнулся следователь, петляя по узким улицам между заборов, жестяных ангаров и старых, ветшающих зданий с кирпичными фасадами и закрытыми фанерой окнами – видимо, складов, переоборудованных из помещений какого-то другого назначения. - Вот тут остановимся, – решил он и задом загнал машину во въезд к ржавым, заросшим травой воротам, слегка утопленным в линию глухого забора.
– Куда ты меня притащил? - всё же попыталась добиться ответа мрачная Чарген, когда господин Сыщик открыл ей дверцу и подал руку, помогая выбраться на разбитый асфальт.
– Куда и обещал, - отозвался Шешель. - Пойдём, дальше немного ногами. Тут недалеко.
– О таких вещах предупреждают заранее! – проворчала Чара, но за локоть мужчины всё-таки уцепилась. - А если бы я надела туфли на каблуках?
– Но ты же не надела, - Стеван невозмутимо пожал плечами. - Если бы ты выбрала что-то неподходящее, я бы предупредил.
– Заранее, Стей, это до того, как женщина уже выбрала одежду на вечер! – возмутилась она. - Если бы мне пришлось переобуваться, я бы тебя… стукнула. И, может быть, вообще никуда не поехала, по настроению!
– Какие сложности! – насмешливо фыркнул следователь, явно совсем не впечатлившись угрозой. – Ну не поехали бы, тоже мне, трагедия.
– Ты… неисправим! – вздохнула Чара. Даже не сердито, лишь немного ворчливо и устало.
– Нам обоим очень повезло, что ты так быстро это поняла, - рассмеялся он.
Идти оказалось не так уж близко, минут пятнадцать. Оставалось радоваться только тому, что солнце еще не село и дорогу хорошо видно, и представлять, что будет вечером, на обратном пути.
Чарген смутно надеялась, что место, куда они идут, каким-то чудом окажется приличней всех остальных зданий в округе, но не очень в это верила. И правильно делала: нужное здание оказалось из самых непритязательных, старыx. На ближних подступах дорога оказалась заставлена автомобилями, и хотя Чара плохо разбиралась в технике, но отметить роскошь отдельных образцов её знаний и умений вполне хватило. Это немного успокоило.
Одна створка деревянных, обшарпанных, непонятного уже цвета ворот здания оказалась распахнута, и туда тянулся тонкий ручеёк будущих зрителей. И здесь тоже наблюдался контраст: среди входящих наравне шли и богачи с дамами, обещанные Шешелем, робы портовых рабочих и люди совсем уж поношенного, без малого нищенcкого вида. Очень впечатляющий контраст...
Возле входа дежурила пара мордоворотов весьма угрожающей наружности, ещё пара – приглядывала за ближайшими пустыми местами на обочине, кажется предназначенными для особых гостей.
На входе никто никого не обыскивал, если оружие следователя кто и заметил, то не обратил на это внимания. Шешель продемонстрировал одному громиле какую-то бумагу, тот кивнул и жестом разрешил проходить.
Внутри, в абсолютно пустом и довольно мрачном, гулком помещении всё выглядело… странно. Вокруг ничем не огороженного пространства – две грубо сколоченных трибуны на шесть рядов, друг против друга, с двух других сторон люди топтались просто так. Здесь зрители уже разделялись: сидячие места занимали богачи, причём, кажется, самый верхний ряд считался наиболее престижным. Среди них сновали шустрые типы, выполнявшие роль официантов. Стоящая публика гомонила и наседала на несколько столов, за которыми принимались ставки.
Освещение имелось только посередине: с потолка свисал большой осветительный шар, позволявший хорошо видеть центральный пятачок, на котором, очевидно, предстояло встречаться бойцам. Обойдя причудливый «зрительный зал» позади одной из трибун, Стеван усадил спутницу во втором ряду на самом краю.
– Шешель, куда ты меня притащил? - шёпотом спросила Чара, усаживаясь. Несмотря на опасения, место оказалось довольно удобным: к доскам крепились мягкие сиденья, так что можно было не бояться ни за ноги, ни за платье.
– Я же тебе говорил, – безмятежно пожал тот плечами.
– Да, но почему всё проходит в таком месте?!
Однако ответить тот, даже если и собирался, не успел: к ним подоспел какой-то тип с блокнотом.
– Желаете сделать ставку? Или вина? - предложил он.
– Вина, пожалуй, а ставку… не желаешь? – обратился Стеван к спутнице.
– Я всё равно понятия не имею, кто тут что из себя представляет, - рассеянно отозвалась та.
– В таком случае будем считать, что ты доверила выбор мне, – улыбнулся Шешель и продемонстрировал какую-то бумагу. Кажется, ту же самую, которую показывал на входе.
– О, господин любит риск, ставит на тёмную лошадку, – с вежливым уважением протянул тот и жестом подозвал официанта с подносом. – Хорошего отдыха.
– Господин любит риск? - иронично покосилась на него Чара, пригубив на удивление неплохое вино. – То есть ты уже успел сделать ставку раньше? Тут и такое можно?
– Тут всё можно, - усмехнулся следователь.
– Ты так и не ответил, почему это «статусное мероприятие» устраивают на каком-то брошеном складе? Почему нельзя где-нибудь в городе?
– В городе не успеют, - отозвался Стеван. - Их посадят раньше.
– То есть?
– То есть это подпольный тотализатор и бои без правил, они в нашей стране незаконны.
Пару секунд Чара ошарашенно таращилась на своего спутника, потом мрачно поcмотрела на свой бокал и осушила его в несколько глотков.
– Шешель, ты… – она осеклась, не в силах подобрать слова. - Ты вообще чем и как думал, когда тебе пришло в голову сюда прийти?! Боги. И это следователь!
– Ты потише с такими признаниями, - со смешком одёрнул её спутник. - За такое и убить могут.
Хотелось кричать и бить посуду, причём желательно об чью-то голову. Но вместо этого Чара забрала у мужчины ополовиненный бокал и выпила его тоже.
– Что ты паникуешь? – весело спросил Стеван, отобрал один из бокалов и обнял спутницу за талию. – Хорошо сидим, бои действительно обещают быть интересными. Какая разница, насколько это законно?
– И этот человек попрекал меня прошлыми грехами! – проворчала она. - Теперь он делает незаконные ставки и спрашивает – а что в этом такого?!
Тут ей пришлось прервать возмущенное шипение, потому что по знаку Шешеля подоспел один из официантов c бутылкой и наполнил бокалы повторно. Правда, к этому моменту Чара уже взяла себя в руки.
– Расслабься и получай удовольствие, – улыбнулся Стеван и поцеловал спутницу в висок.
К удивлению Чарген, у неё это даже вскоре получилось. С одной стороны, наблюдать за тем, как незнакомые люди жестоко избивают друг друга, было жутковато и неприятно. Но с другой… это было по-своему красиво, мощь и стойкость сцепляющихся на пятачке пространства мужчин впечатляла, а шумная, активно болеющая за бойцов толпа вокруг делала своё дело. Было во всём этом – в брызгах крови, в улюлюкающей толпе, в звуках и запахах, - нечто тёмное, первобытное, волнующее.
Может, если бы Чара чуть больше знала о тех, кто сталкивался на импровизированной арене, она бы тоже активно болела, тем более что сидящие на трибунах люди не слишком-то себя сдерживали, даже женщины. И тогда происходящее понравилось бы ей еще больше.
Но зачем сюда приехал Шешель, она понимала всё меньше. Особого азарта он явно не испытывал и поглядывал больше по сторонам и на трибуны, чем на бойцов. Но расспрашивать в общем гомоне было невозможно, и Чарген решила отложить серьёзный разговор на обратную дорогу, а пока – старалась получить удовольствие и проникнуться атмосферой. Тем более, если совсем уж честно, это зрелище раздражало гораздо меньше, чем прошлый «театр».
– Пойдём, - вдруг у самого уха велел Шешель и за руку потянул её за собой. И зачем-то прихватил бокалы, поставленные на пол между кресел – во время боёв официанты между рядов не сновали.
– Куда? – попыталась понять Чара, но следователь, кажется, не услышал.
Они успели спуститься с трибуны, когда по залу прокатился пронзительный свист, а потом слаженный вопль нескольких лужёных глоток:
– Облава, бляхи!
Мгновение промедления, а потом толпа с визгом и воплями хлынула к воротам – тем, через которые входили. Часть кинулась к противоположной стороне здания, где виднелись еще одни ворота, а Стеван потянул растерянную и оглушённую женщину к боковой стене.
– Куда?.. Что ты делаешь? - пробормотала Чарген, не рассчитывая впрочем, что её услышат за общим гвалтом, тем более дальние ворота распахнулись, внутрь хлынули люди в форме, и в здании началось нечто совсем уж несусветное.
А следователь оттащил спутницу в дальний тёмный угол, за нагромождение каких-то обломков вроде разбитых ящиков, где был наполовину открыт люк в полу.
– Шешель, я тебя убью! – прошипела Чара.
– Быстрее, за мной! – шикнул на неё следователь и нырнул в люк.
Наверное, регидонские приключения выработали в ней какой-то особый рефлекс, потому что повиновалась Чарген беспрекословно и полезла по сырым ржавым скобам вниз вслед за Стеваном. Испугаться темноты она толком не успела, потому что следователь, спрыгнув, достал карманный светильник – небольшой осветительный шар, утопленный в толстую удобную ручку, - и канализационный сумрак расползся и расступился под напором слабого жёлтого света.
– Подожди, - велел господин Сыщик, когда лестница вдруг кончилась и нога на новом движении провалилась в пустоту. – Иди сюда, - он обхватил её за бёдра, чуть выше коленей, и Чара, без раздумий доверившись, выпустила скобу. Съехала вдоль его тела вниз, так что платье задралось почти до подмышек.
Поставив женщину на ноги, Стеван схватил её за руку и потянул дальше по тоннелю, так что оправлять одежду пришлось на бегу.
– Шешель, я точно тебя убью!
– Хорошо, но потерпи до дома, – со смешком отмахнулся он.
По сторонам Чарген старалась не смотреть. Тоннель явно был заброшенным, но, увы, совсем не пустым. То и дело попадались неопрятные груды какого-то мусора, между которыми кишело и шуршало местное население. Крыс Чара не боялась, даже питала к этим умным грызунам некоторую симпатию, но не в таких обстоятельствах и не тогда, когда на их стороне такое численное преимущество.
Бег под землёй показался бесконечным, но на самом деле прошло всего несколько минут, когда Стеван, пару раз свернув, остановился возле еще одного ряда скоб, которые Чарген в первый момент и не заметила.
– Сможешь сама забраться? - спросил следователь у изрядно запыхавшейся спутницы.
– А если нет? - мрачно спросила она, неохотно примериваясь к ступенькам, нижняя из которых находилась на уровне её подмышек. То есть вроде бы и не высоко, но неизвестно, получится подтянуться или нет.
– Тогда… Ладно, давай попробуем вот как. Будем надеяться, нас двоих эта штука выдержит.
Подсадив Чару, он скомандовал ей подвинуться вбок и вскарабкался уже сам, обгоняя. разминулись вроде бы без проблем, и Шешель полез вперёд открывать люк. Провозился он там долго, порой негромко матерился, но наконец железка с жутким скрежетом поддалась и сдвинулась. От неожиданного пронзительного звука Чарген сначала дёрнулась, потом – нервно вжалась в ступени, прислушиваясь к наступившей следом тишине. Казалось, что там, снаружи, их непременно будут ждать.
Но Стеван налёг еще и ещё, сдвигая люк всё больше, и наконец двинулся дальше. Помог выбраться Чаре, подав ей руки и буквально выдернув на свежий воздух, воссоединение с которым она встретила с огромным облегчением.
На улице за минувшее время успело стемнеть, поэтому светляк пригодился и здесь, но осматриваться Чарген опять приходилось на бегу. Правда, смотреть было особо не на что: какой-то длинный проход между двумя стенами, заросший чахлым бурьяном и усыпанный чем-то, хрустящим под ногами. Над головой через дыры в крыше виднелись клочья тускло белеющих в сумерках облаков.
Шаткой деревянной дверце в перегородившей проход стене хватило одного удара ноги следователя, чтобы выпустить людей наружу – если замок там и был, то, видимо, давно проржавел. Ещё одна короткая пробежка вдоль глухого забора закончилась у ворот, которые, к счастью, оказались заперты на простой засов с этой стороны. А за воротами…
– Ого! – выдохнула Чарген, растерянно наблюдая, как Стеван невозмутимо открывает машину и – дверь для спутницы.
– Ныряй, поехали.
– Куда? – мрачно спросила она, но села.
– Домой. Можно заехать куда-нибудь перекусить.
– Куда?! – раздражённо повторила Чара. – Нас ни в какое приличное место не пустят! Моё платье на тряпку похоже от этих идиотских ступеней. И босоножку я, кажется, порвала…
– Да, об этом я не подумал, – задумчиво покосился на неё Шешель.
– Да ты вообще ни о чём не подумал. Какого… зачем тебя понесло в это идиотское место?! Почему нельзя было просто спокойно сходить в ресторан?!
– Это было бы скучно, – он пожал плечами.
– Какой ужас. Зато вот сейчас повеселились. Я просто счастлива. Вот именно побега от облавы стражи через канализацию мне не хватало для полного счастья! Прекрасно, ну что теперь? Зачем ты остановился? Решил высадить?
– Не говори глупостей, - отмахнулся Стеван. Он действительно остановил автомобиль, заглушил двигатель и, нашарив под сиденьем ручку, сдвинул то подальше назад.
– Ты что делаешь? - опешила она.
– Собираюсь тебя успокаивать. Иди сюда.
Шешель обеими руками взял женщину за талию, потянул к себе. После короткой упрямой борьбы Чарген всё же сдалась и оказалась у него на коленях, позволила крепко себя обнять и устало пристроила голову на уютном плече.
– Признайся, ты специально издеваешься, да? Не могу поверить, что случайно можно устроить такое!
– Извини, ты права. Не надо было тебя сюда тащить. Мне казалось, это будет забавно, а ты – азартна и любишь приключения...
– Я, может, и азартна, но я еще от прошлых приключений не до конца отошла! И я тебе уже, кажется, говорила, что страшно устала от всего этого и хочу нормальной, спокойной жизни, - проворчала Чара, и тут наконец сообразила, что ещё в сказанном прозвучало не так, неправильно: – Погоди. Что значит «тащить меня»? Ты вообще зачем сюда приехал?!
– Осмотреться, понаблюдать кое за кем. Тут была назначена встреча пары интересных людей, надо было удостовериться, что это действительно так, и посмотреть, как они будут общаться, кто, что и кому передаст…
– То есть ты сюда потащился по службе?
– Ну да.
– И ты знал, что здесь начнётся это безобразие с облавой? Но какого же… Почему нельзя было просто показать страже удостоверение? Зачем нас понесло в канализацию?!
– Ну тихо, не дерись, - ворчливо велел он, перехватил руки женщины и покрепче прижал её к себе. - Облаву проводили совсем другие люди, которые понятия не имели, зачем я там. Помяли бы, и я уж не говорю о том, что полночи пришлось бы провести за решёткой…
– Шешель, ты идиот! Полный! Нена-хм!.. М-м!
Сначала Стеван просто закрыл ей рот доступным способом, но потом Чарген всё же расслабилась, позволила вовлечь себя в поцелуй. Наверное, стоило бы проявить твёрдость, но его губы очень быстро, как по волшебству, делали её мягкой и податливой, особенно когда целовал он вот так – неспешно, ласково, чутко.
– Ладно, уговорил, – через пару минут тяжело вздохнула Чара и опять уткнулась лбом ему в шею.
– На что? - растерялся следователь.
– Я согласна, только прекрати вот это всё!
– На что согласна? - продолжил недоумевать тот.
– Замуж. Я поняла, стоило сразу думать головой, от кого я хочу нормальных ухаживаний. Для этого надо было заводить нормального мужчину, а не… В общем, нет уж, хватит. Ещё пары таких свиданий я не выдержу и точно тебя сожру. Ладно, с паучихой, так и быть, поделюсь кусочком, надеюсь, она не отравится. Не знаю, что ты нашёл в этом смешного, я совершенно серьёзна. Εсли именно в этом была твоя стратегия – замучить меня так, чтобы я махнула на всё рукой, - поздравляю, она оказалась успешна!
– Мысль интересная, и она меня посещала, – честно признался Шешель. - Но я решил не рисковать. 4f7b7c
– Рисковать чем?
– Тобой, испытывая твоё терпение. Легко можно было бы перегнуть палку. Если я и сейчас далеко не всегда угадываю твою реакцию, то, если бы сознательно пытался вывести из себя и замучить, был шанс совсем разругаться. И это не тот случай, когда я готов был рисковать. А вообще это оказалось даже забавно.
– Что – это?
– Процесс ухаживаний. Для меня это, как ты понимаешь, тоже новый опыт, очень необычный. Но просто сидеть в ресторане – это ведь правда скучно. Разве нет?
– Не знаю, не пробовала! – ехидно отозвалась Чарген. - Боги… Как меня угораздило в тебя влюбиться, а?
– Ты уверяла, что я положительный герой и вообще замечательный, – рассмеялся следователь. – Наверное, в конце концов сама себя убедила.
Возражений у Чары не нашлось, осталось только закруглить разговор поцелуем. Ну в самом деле, он прав, на что тут жаловаться! Сама выбрала, сама убедила, сама напросилась на такие вот ухаживания. Всё cама! И что ей с ним всегда, даже неcмотря на порой возникающее желание убить, так легко и радостно, тоже, наверное, сама виновата...
– Стей, а давай договоримся, - тихо попросила она, прервав поцелуй. - В следующий раз, когда тебя посетит очередная гениальная идея необычного свидания, давай ты просто обсудишь её со мной? Включая все твои сторонние интересы и подлинную причину, по которой тебе понадобится это место. Ладно?
– Договорились, - усмехнулся Стеван, невесомо коснулся её губ, закрепляя договор.
– Ну что, домой?
– Εсть идея получше, - раздумчиво проговорил Шешель, и ладонь его скользнула по бедру Чары ей под юбку, а губы начали неспешно ласкать шею.
– Ты… что? Прямо здесь?! Стей, ты… маньяк, честное слово!
Впрочем, Чарген и сама понимала, насколько неубедительными выходят её протесты и насколько наигранным получается возмущение: слишком сильно её душил смех, а в голосе звучало чересчур много азарта и предвкушения.
– А ещё у тебя руки грязные! И у меня тоже, – добавила она, и вот это уже получилось вполне искренне.
– Я один секрет знаю, - рассмеялся Стеван, спуская тонкие бретельки с плеч женщины.
– М-м?
– Руки в этом деле не самое главное, - ответил он тихо, прочувствованно, щекоча дыханием ухо. После чего добавил наигранно-будничным тоном: – А ещё мы с тобой сейчас обеспечиваем себе алиби.
– В смысле? - Чара на пару секунд замерла, прекратив на ощупь расстёгивать его рубашку.
– В смысле, выезды из района всё равно перекрыты, и если нас найдут именно сейчас и именно здесь, ни у кого не возникнет вопросов, с какой целью мы оказались в таком странном месте в такое странное время.
– Тьфу! Шешель! – возмущённо выдохнула Чарген, которая за это время успела устроиться верхом на бёдрах следователя, и выразительно сжала руки на его горле. - Ты хоть раз в жизни cделал что-то без двойных мотивов и далеко идущих планов?!
– Ну кое-что на ум приходит, - отозвался Стеван, и не думая сопротивляться её рукам, даже голову немного запрокинул, чтобы было удобнее. Ладони его в это время неспешно ласкали грудь женщины, и об их чистоте Чарген совсем не задумывалась.
– Например? - проворчала Чара недовольно, пытаясь стащить с его плеч разом пиджак, рубашку и лямку кобуры. Получалось, конечно, плохо.
– Например, полюбил аферистку, - рассмеялся он, ладонями обхватил её голову и притянул к себе для нового поцелуя, напрочь лишающего желания спорить и что-то обсуждать.