Глава 7

Бывает утро, когда ты просыпаешься от скользящих лучиков света по твоему лицу. Утро полное нежности и тепла. Утро, когда некуда спешить и можно ещё полчасика насладиться временем, предназначенным только себе.

Так вот.

Это было не такое утро.

Головная боль, словно виски зажало в тиски. Жуткая сухость во рту, одеревенелость всего тела и боль в левом боку из-за тяжести чужой конечности. Абстинентный синдром в полный рост, в сопровождении частичной потери памяти на фоне жуткой интоксикации всей меня приветствовал меня с первых секунд моего пробуждения.

– Доброе утро, – хрипло поздоровался со мной обладатель знакомого голоса.

И меня буквально тряхнуло от толпы мурашек, что промчались вдоль позвоночника. В груди сдавило и кольнуло, а в голове будто бомба взорвалась.

Можно я подумаю, что это просто слуховая галлюцинация? Ну, пожалуйста!

Ничего не говоря, я выбралась из объятий Стужева, с облегчением обнаружила на себе вчерашнюю одежду и не оборачиваясь направилась в душ.

Что Стужев делал в моей постели, я так и не вспомнила, зато вспомнила другое, как он помогал мне справиться с опьянением.

Стало стыдно.

Не то, чтобы сильно, но будь у меня такая помощница, я бы гнала её взашей. Это не ему со мной, а мне с ним возиться должно. С другой стороны, на работу к нему я не нанималась. Это он меня заставил. Конечно, он рассчитывает, что я начну пресмыкаться, как Вазухин, надеясь заполучить должность исполнительного директора в своей фирме. Да только кто сказал, что я на это согласна? Чтобы мне устраивали проверки раз в полгода с его дружками амбалами и уголовниками? Да по ним всем тюрьма плачет, это же видно было невооруженным глазом!

Стоя под струями холодной воды, я усердно старалась настроиться на новую встречу с начальством и старалась не вспоминать, что было вчера. Кажется, от алкоголя я теперь надолго откажусь. Навсегда. Потому что ещё одного такого потрясения, как Стужев в моей постели, я не выдержу.

Закончив с утренним туалетом, я вышла из душа чуть более посвежевшей. Негодяй продолжал валяться в постели и надо признать делал он это без одежды, в отличии от меня. Как так вышло, я даже знать не хотела, потому вопросов не задавала.

Взглянув на часы, поняла, что ещё слишком рано, потому достав комплект белья, джинсы и футболку, отправилась на поиски ближайшей аптеки. Страдать весь день от похмелья мне совсем не улыбалось.

Смартфон уведомлял о нескольких новых сообщениях, которые я открыла, как только вышла из номера. Камишев спрашивал, когда мы сможем встретиться, а Бука крыла бранью, что я не отвечаю на телефонные звонки.

Ни первому, ни второй не ответила. Все равно слишком рано. Открыла карту города и принялась искать ближайшую круглосуточную аптеку, до которой, как оказалось, идти был не ближний свет.

Прогулка на свежем воздухе хорошо прочищала мозги, поэтому я никуда не спешила, обдумывая произошедшее вечером. Вряд ли Стужев будет зол на меня за выходку. Судя по тому, что он спал рядом, ему было вполне комфортно и ненависти, как таковой, он ко мне не испытывал. Или просто пьян был?

Смотря на ситуацию сверху, я поняла, что он как запутанный клубок шерсти. В нашей ситуации все перемешалось и мне недоставало ума, чтобы понять, чего от меня ждут. Кажется, именно ждут. Я не верю, что можно держать рядом с собой человека, которого ненавидишь. И так относится, словно ничего и не было раньше.

– Какой же ты непонятный, Стужев.

***

– Плавно отпускай сцепление, не бросай. Так. Теперь чуть газу добавь. Вот так. Смотри на дорогу и в зеркала. Ага.

– Яр, может хватит? – спросила неуверенно, покосившись на него.

Парень улыбнулся, придерживая руль одной рукой. Было в его улыбке что-то такое… нежное, что ли. Никак не могла привыкнуть к мысли, что у нас первое свидание. Всё было максимально странным и непривычным. Я нервничала и не знала, как себя вести.

– Мне не нравится имя Яр, когда оно звучит твоим голосом, – задумчиво ответил Стужев.

– Тогда буду звать тебя Ярик, – хмыкнула я. – Как младшего братишку.

Меня смерили взглядом и качнули головой, не принимая вариант.

– Ладно, – улыбнулась я. – Мне нравится имя Слава. Будешь Славой. Тебе идёт.

Стужев сощурился. Ему это имя совсем не нравилось, судя по всему, но вопреки ожидаемому отказу он вдруг согласился.

– Меня устроит, если так называть меня будешь только ты. Никому не говори, Савельева. И смотри на дорогу, не хватало ещё съехать в кювет.

***

К моменту моего возвращения Стужев так и не проснулся. Меня это не удивило, удивило, что он вообще лег спать со мной в одной постели. С трудом верится, что была хоть какая-то здравая причина для подобного решения.

Выпив таблетки, я набрала воды в стакан и положила их на тумбочку рядом с кроватью. Уверена, негодяй тоже будет в состоянии выжатого лимона, а это крайне неприятно.

Что делать в такую рань я не знала. Ложиться обратно в постель мне претило, потому что она была не пуста. Просто сидеть в кресле и медитировать на потолок казалсь скучной затеей, а прогулку я уже совершила.

Взяв смартфон, я всё-таки ответила на сообщения друзей. Оба наверняка спали, потому от них я ничего не ждала. Открыла список контактов и нашла мамин номер, но позвонить не решилась. Слишком рано для разговоров, она наверняка ещё спит.

Вздохнула, отложила телефон и прикрыла глаза, на миг представив себя дома. Да, жизнь более серая и скучная, но она моя. Принадлежит мне и только я решая, как и что мне делать. Со Стужевым всегда было все иначе. Было ярко, эмоционально, позитивно, но именно он решал чем мы будем заниматься. Тогда я не была против, мне это очень даже нравилось. А сейчас…

Покосилась на спящего парня, укрытого тонким одеялом. Развитая мускулатура притягивала взгляд, но в моем случае эта притягательность была опасной. Я знала, что совершу огромную ошибку, если снова в него влюблюсь. Тогда он точно меня раздавит, не посмотрев ни на чувства, ни на личность.

Пашка… Пашка всегда был для меня тем, кому я могла пожаловаться на отца пьяницу или на больную мать в депрессии. Он всегда с пониманием относился. Успокаивал, оберегал и даже в какой-то мере любил. Я знала, что любил, но не как девушку.

Была ли я в него влюблена? Иногда мне казалось, что да. Единственный мальчишка на свете, который не называл меня очкариком и не давал в обиду другим. Он был моим рыцарем, моим самым верным другом. И именно это меня погубило в выпускную ночь.

Удар в спину был слишком болезненным, чтобы простить. Ничего удивительного, что простая девчонка, влюбилась в обаятельного мальчишку хулигана. Ничего удивительного, что лучший друг оказался вдруг самым настоящим негодяем и предателем. Ничего удивительного, что я тоже захотела им отомстить. Пусть по-своему. По-девчачьи. Но я обоим сделала настолько больно, насколько могла. И мы заплатили за наши игры слишком высокую цену.

Чего бы Стужев не хотел от меня, я должна оставаться в трезвом уме. Я должна быть, как кремень и не позволять ему манипулировать моими чувствами. Если хочет мстить, пусть мстит. Снова растоптать мои чувства я не позволю, попросту не допустив их.

Вздохнула и снова откинула голову на спинку кресла, планируя подождать, когда Стужев проснётся. Но не заметила, как сама уснула в мягких объятиях мебельного шедевра.

– Савельева, – выдернул меня из дремы хриплый голос начальства.

– М?

– Ты мне вчера так и не ответила на вопрос.

Открыла один глаз, чтобы взглянуть на Стужева, прикрытого покрывалом. Медленно зевнула, потянулась и обняв себя за плечи сообщила:

– Не помню, значит не было.

Негодяй рассмеялся и потянулся к тумбочке, где я оставила ему таблетку аспирина и стакан. Таблетку не взял, а вот водой очень даже угостился.

– Ну да. Не удивлен, – ответил он. – Переспрошу в следующий раз.

А вот это нечестный прием! Моё любопытство теперь не оставит в покое вчерашний вечер. Я же мозг сломаю, пока в воспоминаниях искать буду.

– Почему не переспросишь сейчас? – интересуюсь я.

– Ну, – поднялся с постели этот… боже, он на олимпе эталоном красоты подрабатывает? Ослепнуть же можно! – Потому что трезвая ты мне точно не ответишь.

Стужев сбросил с себя покрывало и в одних боксерах, которые очень тесно облегали его подкачанный зад, прошел в ванную, делая вид, что не замечает как я на него смотрю. От того, как я это делала, мне даже самой стыдно стало, поэтому как только он скрылся за дверью, я приложила прохладные пальца к пылающим щекам.

Стужев определённо точно много занимается спортом и правильно питается. Потому что такое поджарое упругое тело не сохранить без усилий.

А я помню его другим. Он был сильным и даже подкачанным, но не таким мощным, как сейчас.

Господи, Савельева, прекрати думать об этом! К моменту, когда Стужев вышел из душа, я переоделась в рабочую одежду. Вряд ли кто-то даст мне выходной на второй день командировки.

– Ты отвратительно бодрая с утра, – сообщил мне шеф. – Думаю это не честно по отношению к человеку, который полночи держал твои волосы над унитазом.

– Так выпей таблетку, – ответила рассеянно, складывая вещи из саквояжа в шкаф. – Она и тебе поможет.

– Так вот в чем секрет, – хмыкнул он. – У тебя с собой было или купить успела?

– Успела.

– Понял.

После этого Яр всё-таки выпил таблетку, вышел на минуту из номера, а вернулся уже с другой рубашкой. Не мог уже у себя переодеться?

Я всеми правдами и неправдами старательно занималась своими делами и держала взгляд подальше от сексуального тела молодого мужчины.

Да, у меня не было никого. Нет, я не изголодалась. Не чувствовала потребности в мужиках, но природное любопытство не отменишь. Это всё-таки противоположный пол. Будь на месте Стужева кто-то другой, Камишев, например, уверена я бы делала всё тоже самое. С абсолютной точностью. Но проблема усугублена тем, что это Стужев. И как я уже говорила, мне нельзя питать к нему никаких чувств.

– Алиса, – позвал меня негодяй.

Я обернулась, понимая что он уже оделся и я ничем не рискую.

– Помоги? – Стужев демонстративно приподнял галстук.

Я, честно говоря, не умела обращаться с предметами мужского туалета. Знала, что можно посмотреть в интернете, но это же нужно на нем практиковаться. В смысле, стоять перед ним и практиковаться. Поэтому я просто развела руками и ответила:

– Извините, Ярослав Константинович. Не умею.

Яр только улыбнулся в ответ, будто ждал похожего признания. Сам завязал галстук и, достав телефон, вызвал машину.

– Готова?

Кивнула, подхватывая сумку. К тому, чтобы создавать видимость бурной работы я всегда готова.

В Иерполь мы поехали не сразу. Сначала Стужев решил поесть похмельный суп в ресторане, принять на грудь полстакана виски и только потом был готов работать. Я не винила, но при виде янтарной жидкости мне сделалось нехорошо настолько, что свой полезный завтрак я отодвинула в сторону и попросила заменить мой малиновый чай на зеленый с мелиссой.

Офис Иерполь нас встретил звенящей тишиной. Сотрудники вели себя тише воды и ниже травы, даже веселящаяся вчера Аня, издевательски комментирующая безобразие, сегодня пряталась за монитором.

Стужев хмуро всех оглядел и без каких-либо приветствий направился в кабинет директора, откуда ему навстречу вылетел мужчина преклонного возраста. Я же решила присоединится к Ане, но даже дойти не успела, как мне досталось.

– А вы почему не на рабочем месте?! Немедленно уходите, не нужно беспокоить секретаря своими вопросами. Спросите у старших коллег!

– Да я…

– Пожалуйста, не пререкайтесь со мной!

Так. Тут все понятно, непонятно только кто это.

– Здравствуйте, Ярослав Константинович. Сводные отчеты…

– Она моя помощница, – сообщил Стужев таким тоном, отчего у меня волосы на затылке дыбом встали. – Виталий Якович, я все понимаю, но вас прислали сюда не для того, чтобы запугивать сотрудников фирмы, а делать свою часть работы. Мне и так на вас жалуются в “Экотехе”, не нужно меня лишний раз нервировать.

Мужчина окинул взглядом нас с Аней, а затем и огороженную часть офиса, где слишком усердно работали люди. После чего серые глаза вернули внимание Стужеву.

– Да, прошу прощения, Ярослав Константинович.

Стужев кивнул, взглянул на меня и скрылся вместе со своим знакомым за дверью.

– Ох, он и отжарил тут всех, пока вас не было, – пожаловалась Аня, протягивая мне кружку с уже теплым чаем. – Впервые в жизни, не знала куда свою голову деть, чтобы не досталось. Изверг.

– А кто это вообще? – поинтересовалась я.

– Да кто его знает. Пришел сначала спокойный как удав, а когда сотрудники начали прибывать, как обычно с опозданием на пару минут, он вызверился и как давай нас всех гонять. Кричал, что лично сегодня Стужеву положит докладную на каждого и вышвырнет со статьёй о несоответствии.

– Изверг, – согласилась я с секретарем.

Но не успела я хорошо обдумать её слова, как уже потребовалась начальству.

– Алиса, зайдите, – попросил Стужев по селектору.

Хмыкнула, но пошла на ковер. Стужев сразу же передал мне пакет документов на мужчину, которого я невольно разглядывала. Ему было за семьдесят лет, строгой, явно военной, выучки, которую приметила ещё когда он выходил из кабинета. Острый проницательный взгляд, демонстрирующий пренебрежение к гражданским людям. Всё это я помнила от отца, который не выдержал груза обычной человеческой жизни и скатился до ежедневного употребления крепких спиртных напитков.

– Виталий Якович прибыл на должность исполнительного директора взамен Вазухину.

То есть, мы тут неделю с ним будем дела разгребать? Мне сразу дурно стало, как только я представила утренние строевые и личный смотр на предмет степени небритости и затянутости ремня.

Кажется даже сам Виталий Якович по моему лицу понял о чем я думаю. Улыбнулся однобока, мгновенно превратившись в обаятельного старика.

– Идите, Алиса.

Кивнула и сбежала из кабинета, понимая, что неделя будет сложной. Не столько для меня и Стужева, сколько для людей здесь работающих. Статья о несоответствии многим будет обеспечена, полагаю он не просто угрожал.

С этого момента время потекло медленной струйкой строго вперед. Пока с Аней разбирались с документами, не заметили как наступил обед. Стужев с новоиспеченным директором Орловским на обед отправились вместе, я же успела сбежать в туалет, чтобы негодяй не прихватил меня с собой. На мою радость он даже не подал в розыск – очевидно достижение.

Когда я убедилась в их отсутствии, осторожно спросила у Ани, где можно вкусно пообедать. Девушка посоветовала кафе через дорогу. Со мной она не пошла, потому что её ждал супруг, работавший недалеко отсюда.

Кафе оказалось простым и уютным. Я заняла столик у окна, сделала заказ и полезла в телефон, чтобы прочитать сообщения. Не знаю, что сделал Стужев, но времени на близких людей мне категорически не хватало.

Набрала знакомый номер, сжав в руке телефон и выдохнула, когда мама весело ответила:

– Да, доча. Как командировка?

О том, что люди Стужева ей все рассказали, я ни капли не сомневалась. Но меня мучил вопрос почему она ни капли бо мне не беспокоилась? Не писала? Не звонила?

– Мам, у меня всё прекрасно. Как ты? Как твои колени?

– О, здесь замечательный санаторий, Алиса. Я так никогда в жизни ещё не отдыхала. Спасибо, милая.

Я на миг даже дар речи потеряла. Во-первых, я не знала о том, что она не дома. Во-вторых, я всегда очень тщательно отбирала для неё санатории. Отбирала среди дорогих и достойных и почти никогда не слышала её такой счастливой, потому что она просилась домой.

Куда запихнул её Стужев, что она так сильно восторгается?

– Да? Я рада, что ты довольна.

– Мне просто не дают тут заскучать работники, – делилась она своим восторгом. – И посетители здесь тоже очень порядочные люди. Никогда бы не подумала, что мне могло понравится в подобном заведении. А комнаты? Это не комнаты, а апартаменты дорогого отеля, Алиса! Выход на террасу с видом на море! В общем, в этот раз я не буду уговаривать тебя вернуть меня поскорее.

– Это здорово, мам, – натянуто улыбалась я в трубку, представляя сколько денег нужно заплатить Стужеву за путёвку. Вероятно придется взять из того, что он заплатил мне за мой бизнес, а потом вернуть туда взятое.

– Ладно, милая, я знаю у тебя много работы. Не волнуйся за меня, всё хорошо. Дядя Кероп, кстати, звонил. Сказал, чтобы ты не беспокоилась, в кафе дела идут замечательно.

– Да, спасибо, что передала, мам, – скованно ответила я, испытывая чувство стыда и вины за то, что вообще обо всем и обо всех позабыла с этим Стужевым.

– Пока-пока.

– Пока.

Отложив телефон в сторону, я ещё несколько секунд смотрела тупо в никуда, не зная даже как реагировать на то, что он сделал. А главное, зачем он это сделал? Хочет казаться благодетелем? Мне это не нужно. Я не растаю от того, что он платит своими грязными деньгами за отдых и лечение моей матери.

Но…

Это было очень неожиданно.

Возмутительно неожиданно.

Я не отошла от этого вопроса, когда ела, пила чай и даже по возвращении в офис. Мне было… странно. Как реагировать? Как сказать, что я хочу вернуть деньги? Раздобыть его номер счета, наверное, не составит труда, но я в любом случае должна сказать спасибо, что отвлек её от моих проблем.

Приняв решение поговорить с ним, я хотела зайти в его кабинет, но того ещё не было на месте.

Аня только пожимала плечами, а я сверяла два расписания, в которых сказано, что он должен быть в офисе Иерполь. И что не так? Позвонила, но телефон оказался выключенным.

Внутри вопреки здравому смыслу зарождалась внутренняя тревога, а когда Стужев и Орловский не появились и к концу рабочего дня, я и вовсе сидела уже как на иголках, готовая вызывать полицию, скорую, МЧС и психушку.

– Не волнуйся, – успокаивала меня Аня. – Может, забухали с обеда. Мужики ведь. И не такое могут выкинуть.

Но я вспоминала глаза Орловского. Он ни капли в рот не берет, тем более в рабочее время, когда необходимо решать дела. А Стужев? Этот и вчера был, словно не пил ничего. Приученный он…

Перед глазами яркой картинкой вдруг встало воспоминание, как Стужев поправляет одеяло на мне и уже собирается уходить, а я хватаю его за пальцы.

– Слав, не уходи.

– Пожалеешь ведь, староста.

– Я о другом жалею.

Стужев хмыкнул, стащил с себя рубашку, брюки и лег рядом, обняв меня за талию.

– Сколько парней у тебя было после нас?

Я помню даже чувство обиды, полыхнувшее где-то в груди и горькую усмешку, которую Стужев уже не увидел.

Не было никаких “нас”. Он был первым и единственным.

Я присела на стул, прикоснувшись прохладными пальцами к пылающим щекам.

На этот вопрос я ему не ответила? Его постановка была неверной, потому и не ответила. Эта постановка была обидной даже для трезвой меня, помнящей обстоятельства, при которых Стужев узнал, что ничего к нему не чувствую.

Зачем он об этом спросил? Неужели действительно интересно?

Когда сотрудники начали расходиться по домам, я всё продолжала крутить это воспоминание в голове, перемежая его с другим воспоминанием о поцелуе в кабинете Стужева.

– Иди домой, Алис. Уверена, шеф объявится к утру, пьяный и счастливый, – подбадривала меня Аня.

Вот только не верила я ей. Может он просто издевается надо мной? Пытается внушить, что я одна в большом городе, как маленький заблудший котенок? Да только я самодостаточный человек, не заблужусь, не растеряюсь. Что это за жест вообще такой?

Собравшись, я покинула офис, надеясь застать Стужева в отеле, но и там его не оказалось. Номер был убран и не имел следов присутствия хоть кого-то.

Ушла к себе и постаралась отвлечься от глупых мыслей, что он с кем-то или, что случилось что-то страшное. Во всей этой ситуации меня настораживало ещё и то, что Орловский тоже пропал. Человек с его характерам не стал бы пропивать или прогуливать рабочие часы, потому что он в полной мере осознает свою ответственность.

Весь вечер и ночь я провела как на иголках, прислушиваясь к шагам в коридоре. Но Стужев не объявился даже под утро.

Перед началом рабочего дня ожил мой телефон. Звонили с неизвестного номера и это меня напугало раньше, чем я успела понять причины.

– Алло.

– Алиса Викторовна, Это Никифоров. Никак не могу дозвониться до Ярослава Константиновича. Телефон выключен. Он не с вами?

Я сглотнула, понимая, что дела плохи.

– Он вчера ушел на обед с Орловским и так и не вернулся.

Несколько секунд Валерий молчал, видимо обдумывая сказанное, а после каким-то невероятно спокойным голосом ответил:

– Понятно. Алиса Викторовна, езжайте в офис, поработайте пока за Орловского. Я прилечу ближайшим рейсом.

Я знала, что Никифоров крайне занятой человек, и его спокойный тон меня очень настораживал.

– Хорошо.

Сбросив вызов, я отправилась на завтрак, который впихнула в себя только ради полноценной трудоспособности, потому что со вчерашнего обеда ничего не ела и знала, чем это может грозить. Дядя Кероп точно бы не одобрил моё потребительское отношение к своему организму.

После завтрака я приехала в Иерполь. Аня уже была на рабочем месте и с удивлением сообщила, что звонил глава компании. Попросил, чтобы я занималась делами директора, как временно исполняющая обязанности.

Интересно как, если я не числюсь в сотрудниках компании?

Но вот Аню это ни капельки не волновало. Все входящие вопросы она скидывала мне и загрузила к обеду таким количеством информации, что я невольно забыла вообще обо всем не то, что о каком-то загульщике Стужеве.

Никифоров, как и обещал, прибыл ближайшим рейсом. Войдя в кабинет директора, улыбнулся, сел на стул и буквально принялся сверлить меня взглядом.

– Рассказывайте, Алиса Викторовна. Что, как, когда и почему.

– Почему что, – не поняла я.

– Вы сказали, что Ярослав Константинович ушел на обед с Орловским. Где были вы?

Вопрос явно был задан не из праздного любопытства, чем сильно меня обеспокоил.

– Откуда мне знать? Я отошла в туалет, а когда вернулась, Аня сообщила, что они уже ушли. Да и не звал меня никто.

– Понял. Ярослав Константинович говорил вам что-то странное в течении дня?

Я вздохнула. Вопрос очень глупый. Стужев ведь постоянно говорит мне что-то странное.

– Ничего такого, что могло бы указывает на его загул.

– Загул? – вздернул бровь юрист.

– Ну да. Мы с Аней подумали, что начальство отмечает первый рабочий день Орловского, – и хоть я так не думала, но всё же озвучила эту версию.

– Понятно, – кивнул Никифоров. – Что ж, работайте, Алиса Викторовна. Попробую разузнать, где загулял наш шеф.

Юрист поднялся со стула и снова улыбнувшись вышел из кабинета. Я же встревожилась окончательно, понимая что Стужев не просто так пропал. Что-то случилось.

Что обычно делают в ситуациях, когда пропал человек? Правильно! Схватив телефон, я открыла карту города и принялась искать ближайшее отделение скорой помощи.

Позвонила в одно, второе, третье, но нигде ничего. Даже поступившие неизвестные не совпадали по параметрам. Обзванивать морги я боялась. Да и не верила, что дело настолько плохо.

К моменту, когда Аня едва не с ревом прорвалась ко мне со стопкой очередных документов, я уже не сдерживалась. Мне было настолько страшно за Стужева, что я в конце концов сдалась и разревелась, не зная что делать.

Если бы он хотел надо мной поиздеваться, вряд ли избрал бы подобный способ. Он же знает, что его отсутствие мне как бальзам на душу. Так какого хрена?!

– Ну что ты плачешь, Алис? – неуверенно спрашивала Аня. – Любишь его, да? Дурында. Ну да, парень он красивый, видный. За таким не угонишься. Чего ты сопли развесила? Отгуляет да придет, куда денется-то.

– Угу, – кивала я, не сдерживая слёз.

А вдруг его избили или, ещё хуже, убили? Он же та ещё заноза в заднице. Да и Савелий вчера говорил, что все его подчиненные поразбегались, как тараканы. Сомневаюсь, что у него мало врагов и завистников. Это же Стужев.

Вернувшись в номер вечером, я чувствовало себя помятым раскисшим авокадо. В груди время от времени стреляло неприятным чувством страха, а перед глазами то и дело представали картины одна хуже другой.

Я пыталась не думать. Включала телевизор, игры на телефоне, даже позвонила Камишеву, который пробурчал в трубку, что ему сейчас совершенно некогда и он позже перезвонит. Ничего не помогало.

Спала крайне тревожно, дергалась всякий раз, когда за дверью раздавались шаги. А потом в один из таких моментов я проснулась от того, что кто-то провернул ключ в замке. Дверь распахнулась и явила Стужева. Помятого, в ссадинах, в местами рваном костюме и распухшей губой.

Он смотрел на меня так, словно это я его где-то похоронить пыталась. Звериный взгляд полный ненависти. Пронзительный. Промерзший насквозь. Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга, и я не могла даже слова сказать, настолько была поглощена и обескуражена.

Но Стужев по всей видимости ничего от меня и не ждал. Он зло усмехнулся, а после закрыл дверь с той стороны, оставляя меня со странной смесью облегчения, страха и обиды.