Глава 8

Проснулась я абсолютно разбитая и уставшая. Времени на сон у меня было совсем немного, но из-за переживаний, я даже его не смогла потратить на позитивные ночные видения.

Приняв контрастный душ мне удалось немного взбодриться. Я оделась, причесалась и вышла из номера, чтобы постучаться в соседний.

– Ярослав константинович, – позвала я, не зная как правильно будет к нему обращаться.

Когда Стужев пришел ко мне ночью, я видела, что он очень злой. Настолько, что мне показалось, будто он хотел оттаскать меня за волосы, как последнюю стерву. И мне сложно понять, что его остановило. Здравый смысл?

– Яр, -мы можем поговорить? – продолжала я стучать, уже даже не надеясь, что он ответит.

– Уходи, Савельева. Ты должна быть на работе через сорок минут.

Я застыла с занесенной для нового стука рукой. Голос злой. Злой настолько, что удавит, как только окажусь с ним в одном пространстве.

Да что я сделала? Никифорову пожаловалась? Это он его так отделал?

Ничего не сказав, я отправилась на завтрак, особо даже не надеясь что Стужев присоединится. Зато я присоединилась к его юристу. Мужчина был в прекрасном расположении духа и даже что-то щебетал официантке, когда я приблизилась и бесцеремонно плюхнулась за его столик.

– Доброе утро, Валерий Игнатьевич.

Меня смерили странным взглядом, похожим больше на любопытство. Мужчина расправил салфетку на коленях и только после этого сказал:

– Доброе, Алиса Викторовна. Как спалось?

Я вздохнула, взяла у официантки меню и нехотя ткнула пальцем в овсянку и зеленый чай. Отвечать на вежливый вопрос тоже не было никакого желания, поэтому одарив Никифорова взглядом “А сам ты как думаешь?”, я придвинулась ближе к столу.

– Погода была прекрасная, – усмехнулся Валерий. – Принцесса была ужасная.

Цитирование Генриха Сапгира меня позабавило и я невольно улыбнулась.

– Только не говорите, что сейчас сбежите, как тот людоед, – не удержалась я от шутки.

– Ну что вы? – Никифоров, отпил из стакана явно полезную жидкость, которую я определила, как морковный сок. – На завтрак я люблю всяких принцесс.

Легкий флирт чуть приподнял настроение, но внутри все равно что-то скреблось.

– Что с нашим шефом?

– Ну, – хмыкнул мужчина. – Судя по тому, что он сам ночью пришел, ничего плохого. Живой, здоровый – это главное. Вы волновались?

Я вздохнула, понимая, что ответов на прямые вопросы не получу. Возможно, Стужев сам расскажет, но судя по тому, как он вел себя со мной после произошедшего, виновата во всем явно я.

И что же бедная и несчастная я такого сделала, что меня меня взглядом препарировали?

– В любом случае, сейчас все в порядке. Сегодня вам уже не нужно быть в роли исполняющей обязанности. Ярослав Константинович будет на работе.

– А Орловский? – не поняла я.

Официант принес мой завтрак и уже расставлял его на столе. Овсяная каша никогда не выглядела апетита, а сегодня и подавно. Я взяла кружку, чтобы отпить зеленый чай, когда услышала страшное:

– А Орловский, дорогая Алиса Викторовна, сейчас находится в больнице под строгим наблюдением врачей.

Я аж замерла от услышанного с чашкой в руках. Орловский человек в возрасте и случится со здоровьем могло что угодно, но ведь и Стужев в побоях.

– Они со Стужевым что, подрались? – спросила, не скрывая потрясения в голосе.

В принципе, этого можно ожидать от человека, который ничем не гнушается при достижении своих целей. Но избить старика? Боже…

– Ну что вы, – несколько удивился Никифоров. – Имела место быть совершенно иная ситуация, потому Орловский в больнице, а наш шеф зализывает раны. Сейчас уже все в порядке. Вам стоит поесть и отправляться на работу.

– Иначе взыщу за опоздание, – раздалось со спины холодным тоном.

Стужев забрал стул от другого столика и сел к нам, сразу же уделив все своё внимание юристу.

– Доброе утро, Валер. Есть что для меня?

– Пока нет. Ищем.

Я разглядывала лицо Яра. Ночью мало что можно было увидеть при тусклом свете ночника. Но сейчас понимаю, что досталось ему хорошо. На шее странные багровые следы, губа разбита, на руках сбиты костяшки, а на запястьях, ровно там где заканчиваются манжеты рубашки, такие же следы, как на шее.

– Тебя что, похитили? – спрашиваю изумленно, сопоставив одно с другим.

Стужев повернулся и посмотрел мне в глаза. Так пронзительно посмотрел, что у меня на миг перехватило дыхание и сердце, кажется, застучало где-то в горле. Я не поняла, что это был за взгляд. Не поняла, что он хотел этим показать. Не поняла и того, почему в его поведении вдруг начала сквозить злость и неприязнь в отношении меня.

Он так ничего мне и не ответил. Вернул своё внимание Никифорову и продолжил с ним беседу. Я же резко встала из-за стола и отправилась в офис, не желая чувствовать себя пустым местом рядом с ним.

В Иерполь приехала уже через двадцать минут, Стужев прибыл чуть позже и в течении дня никаких распоряжений лично мне не давал.

Аня всё пыталась узнать у меня, что случилось и куда делся Орловский, которого весь офис уже проклял всеми доступными ими способами. Я только пожимала плечами, говоря что знаю ровно столько же, сколько она, что было недалеко от истины.

Под конец рабочего дня так же ничего не поменялось, только пришла смска с напоминанием о скорой встрече выпускников. Прочитав сообщение, я горько усмехнулась, понимая, что не очень-то и хочу приезжать на встречу в статусе личной помощницы Стужева. Засмеют ведь.

Начальство, к слову, получил сообщение одновременно со мной. Он как раз вышел из кабинета, чтобы отправиться в отель и у дверей достал смартфон. Реакцию на сообщение я не увидела, поскольку была увлечена своим телефоном.

Ехали мы порознь. Мне пришлось добираться до отеля на такси, потому что никто меня не позвал. Ужинала я так же одна, зато ночью спала лучше чем предыдущей. Несмотря на то, что негодяй был в номере напротив, он все равно заставлял меня волноваться.

В таком режиме пролетело ещё несколько дней. Потом Стужев просто положил на мой рабочий стол билет на самолёт и сообщил, что я отправляюсь обратно для работы в головном офисе его компании.

Я промолчала, но билет взяла.

А что мне было сказать? Сидеть, как на пороховой бочке мне надоело. Это очень выматывает. А так я очень хочу позвонить Буке и пожаловаться в очередной раз на жизнь, сообщив, что она была не права, когда говорила, что у Стужева могут быть сердце и чувства. Нет там ничего. Глыба льда. Кусок ядовитой мерзлой ртути.

***

Я устало выдохнула, переворачивая очередную страницу учебника. Кажется, от формул, синусов и косинусов у меня развилась жуткая апатия.

Сняв очки и потерев глаза, я откинулась на спинку стула и посмотрела вверх.

Два экзамена уже позади, осталось ещё два и можно хорошенько отдохнуть. Взять маму съездить куда-нибудь. Лучше за город. И попробовать забыться от всего, что так разрывает мою голову. Интересно, если я скажу Стужеву, что хочу уехать на пару дней, как он отреагирует? Возмутится?

– Привет, – произносит до боли знакомый голос, от которого я вздрагиваю.

Опускаю голову и натыкаюсь на весёлый взгляд. Взгляд, которого так давно уже не видела.

– Я был уверен, что ты здесь сидишь, – улыбнулся Пашка. – Как дела?

У меня было очень много вопросов касательно его исчезновения. Очень много. Но почему-то именно в этот момент, я словно зависла. Молча смотрела в родные глаза и не могла ничего спросить, хотя ещё утром бесилась от того, что он не отвечает на сообщения и звонки. Прибить была готова. Все мои эмоции касательно него даже сейчас находились в спектре разнообразия. Радость, обида, гнев, тоска…

– Ты козел, Нестеров, – в итоге произношу я, чувствуя как на глаза наворачиваются слезы. – Мудак.

Пашка тут же подскочил, сел передо мной на корточки и взял за руки.

– Блин, Лиска, ну чего ты ревёшь-то сразу? Ну… ну пропал ненадолго, чего ныть?

Я вытерла тыльной стороной ладони щеки и возмутилась:

– Ненадолго?! Три месяца, Паша! Ни ответа, ни привета! Я тебе пишу каждый день. Везде пишу! А ты, сволочь читаешь и молчишь! Кто ты после этого, Нестеров?!

– Мудак, – морщится Пашка, соглашаясь. – Ну извини, Алис.

– Да иди ты! – я схватила конспекты и учебник со стола, чтобы сунуть их в сумку, уже почти поднялась, но Нестеров дернул меня за руку вниз и не позволил снова подняться.

– Нет, не уйдешь, – заявил вдруг зло. – Сядь и послушай, что я скажу.

Я замерла под грозным взглядом парня. Шмыгнула носом и принялась внимать.

– У меня проблемы возникли, нужно было уехать…

– Оборвать все связи, изменить имя и жить в другом городе в доме фбр по программе защиты свидетелей, – издевательски продолжила я. – Нестеров, дуру из меня не делай!

Пашка фыркнул, позабавившись над злой шуткой.

– Я читал сообщения, но не отвечал, потому что думал, что не вернусь уже. Не мог я с тобой попрощаться. А так казалось, что все нормально, что ты обо мне не забываешь.

– Полудурок, – снова шмыгнула я носом. – Где был-то?

– Уезжал к дяде. В общем, я пока не хочу об этом, – Нестеров, потер костяшки на моих руках и улыбнулся. – Пойдем мороженку съедим?

– Я тебя не простила, – улыбнулась я в ответ.

– Да знаю, злыдень, – он потянул меня вверх, помогая встать, а когда я оказалась в полный рост, крепко обнял. – Я очень скучал. Извини меня.

Я, кажется, снова едва не разревелась. Гад ползучий!

Оказавшись на улице, Пашка привычно потрепал меня по голове.

– Рассказывай, как дела. Чего творила без меня?

И тут я вспомнила про Стужева. Как мне ему рассказать, что я встречаюсь с парнем, с которым у него были какие-то проблемы?

Блин.

***

За последние несколько недель я поняла для себя, что нужно уметь сдаваться. Иногда, как бы сильно мне ни хотелось остаться победительницей, нужно уметь проигрывать. И дело вовсе не в том, что я не достигла каких-то целей, нет. Мы всегда что-то упускаем, не дорабатываем, откладываем. Дело в том, что я не умею принимать тот факт, что цели могут быть недостижимыми в силу независящих от меня обстоятельств.

План по возвращению бизнеса в мои не очень умелые ручки, кажется, пошел коту под хвост. Я не слышала, чтобы его продали или сдали на поруки какому-нибудь хитрецу, вроде Вазухина. Нет, напротив. Моя сеть процветала в руках Никифорова. Судя по тем обрывкам слухов, что до меня доходили, он умело управлял этим бизнесом и, вроде, даже наладил цепочку поставок. Хотя, если честно, я до сих пор думаю, что все мои проблемы изначально росли от Стужева. Не будь этого единственного косяка, ему не к чему было бы придраться, и тогда я бы не позволила прижать меня к ногтю.

Стужева, кстати, за последние недели я практически не видела. Мы перешли с ним на дистанционный способ общения, и я чаще получала смс с заданиями в духе “Созвонись со Скибитским. Назначь встречу на выходные. Неформальный ужин”. Мне такое положение дел нравилось даже больше, чем когда он звонил и холодно просил передать отчеты или ёще чего. От тона его голоса меня обычно морозом пробирало, а самое обидное, что я так и не поняла, что сделала, что меня резко стали игнорировать.

Возясь с очередным заданием от шефа, я перебирала архивные документы, когда приемную вошла Солнцева. Одарив меня свои светлейшим взглядом, особа голубых кровей демонстративно положила синюю папочку на стол Анжеле.

– Для Ярослава Константиновича, – посмотрела на меня и со смешком добавила: – Лично в руки.

– Ярослава Константиновича ближайшую неделю не ожидается, – равнодушно заметила я, прекрасно зная, что офис он не посещает с того момента, как мы вместе уехали отсюда в отель четыре недели тому назад.

Солнцева снова улыбнулась. Так же, словно я тут низшее сословие.

– Он будет через час, Савельева. Рекомендую наладить рабочие отношения со своим начальником.

Я промолчала, глядя в её удаляющуюся спину. Стервь даже не знает, насколько сильно моё отправить ей пару проклятий в догонку. Повезло ей, что мама меня учила не думать о людях очень плохо.

– Серьезно приедет? – удивленно смотрела на меня моя коллега по несчастью.

– Мне не сообщил, – пожала я плечами. – Давай лучше работать. На чай, боюсь, сегодня времени уже не будет.

Кто бы знал только, что мои слова окажутся пророческими!

Стужев влетел в приемную, как палач в сопровождении охраны. Дошел до моего стола, глядя на меня казнящим взглядом и бросил мне несколько листов бумаги в форме доверенности, что обычно заверяют нотариусы.

Я посмотрела на Стужева, посмотрела на печатные буковки и развела руками, потому что это я должна спрашивать, что это за фигня.

– Читай, – прищурился негодяй.

Взяла свидетельства и пробежалась взглядом. Увидев, чьи имена стоят в документе, вытаращила глаза, не понимая какого черта.

– Савельева, только не прикидывайся идиоткой.

– Да иди ты нахрен, Стужев! – судорожно выдохнула я, хватая со стола телефон и начиная дрожащими руками искать номер Камишева. – Убью, сволочь!

Я конечно дура, но не настолько чтобы давать кому-то доверенность на всевозможные действия в отношении моих финансов. А в доверенности было всё указано. Совсем всё. От забора почтовых писем, до управления моими счетами. Серьёзно, что ли?!

– Да, Алис.

Но только я вдохнула в грудь побольше воздуха, чтобы заорать, как смартфон из моих рук вырвал Стужев и сбросил вызов.

– Не торопись, – как-то слишком спокойно приказал шеф. – Сейчас нужно успокоится и подумать. Значит… – он вдруг обернулся и взглянул на сидевшую не дыша Анжелу. – Так, пойдем в кабинет.

Но какой там кабинет?! Я отобрала у Стужева смартфон, схватила сумку и уже было направилась на выход, как меня резко подхватили на руки и потащили в упомянуто помещение.

– Слава! – вскрикнула я. – Пусти, я этому гаду всю хлеборезку сумочкой отобью!

– Я выдам тебе чайный пакетик, растянешь удовольствие.

Стужев занес меня в кабинет, поставил на ноги и закрыл дверь. На ключ.

Это мы уже кажется проходили, но на тот момент, я была напугана, а сейчас зла, как никогда.

– Присядь. Сначала мы поговорим, ты успокоишься, а я попробую с ним разобраться.

Я глубоко вздохнула, понимая, что он прав. Ну врежу я пару раз уроду, а проблему-то это не решит. В тюрьму его засадить вместе с его нотариусом за подделку подписей. Махинатор, блин!

Прошла вглубь кабинета и села на стул. Стужев же занял своё царское место, откуда смотрел на меня своим пронзительным взглядом ещё с минуту, положив подбородок на сложенные под ним пальцы.

– Значит, ничего такого ты не подписывала в присутствии нотариуса, – то ли спросил, то ли утвердил он.

Я на всякий случай в ответ качнула головой.

– Максимум, что я подписывала с ним, это договора на поставку чая для его кафе. А нотариуса в поле своего зрения на тот момент я не наблюдала.

Стужев помолчал, размышляя над сказанным, а затем задал ещё один вопрос.

– Вы встречались?

– В каком смысле? – склонила я голову набок.

– В прямом. Мог ли он назвать тебя своей девушкой?

Подумав, я вспомнила, как месяц назад он поцеловал меня в ресторане, демонстрируя отношения со мной. Но то ведь не считается?

– Хм-м… Ну вообще, вот так сказать кому-то что мы состоим в отношениях он не мог. Но однажды он меня поцеловал, чтобы показать бывшей, что не одинок.

Стужев вдруг улыбнулся.

– Я помню.

И вот мне даже сказать резко стало нечего. Я думала, мне тогда почудилось. Думала, что слишком сильно напрягаюсь в ожидании того, что Стужев однажды явится. А оказывается, он уже тогда явился.

– Значит, он за твоей спиной оформил на тебя доверенность, снял деньги со счета и нанял людей, чтобы… – негодяй заткнулся, видя как округлились мои глаза. – Что?

– Снял деньги? – недоуменно переспросила я.

– То есть, ты даже этого не знаешь, – усмехнулся он. – Да, Савельева. Ты как была наивной дурочкой, так и осталась.

Промолчала, желая запустить в него чем-нибудь. Ситуации тогда и сейчас в корне разные и не подлежат сравнительному анализу. В данном случае не важно наивная я или нет. Камишев за моей спиной сделал жуткую подлость.

– Что мне делать? – выдохнула я.

– Ничего. Продолжай работать, я постараюсь всё обдумать, там решим. Сейчас не связывайся с ним, чтобы не выдать, что ты все узнала, а то он сольётся с твоими деньгами и ищи ветра в поле.

Здесь он был прав, я могла спугнуть Камишева, а деньги за продажу бизнеса на счету были приличные. Моя глупость, что держала их в местном банке и не пользовалась никакими уведомлениями. Но мне казалось, что так безопаснее, когда только я и банк, знаем где хранится мой капитал, а не миллион сторонних приложений, имеющих доступ к моей информации.

– Не понимаю я. Почему он так поступил, мы же хорошо дружили, – вслух произнесла не столько для Ярослава, сколько для себя.

Камишев всегда ко мне хорошо относился. Никогда я в нашем общении не замечала хоть какой-то агрессии по отношению к себе. Кажется, что он наоборот стремился мне угодить, поддержать.

– Я не знаю, что стало причиной, Алиса. Но это не первая подлость.

Я вскинула голову и встретилась пронзительным взглядом, на дне которого трескался лёд.

– Что? – спросила хрипло.

– Поставки. Он срывал тебе поставки чая. Я думал, что это была провокация, чтобы ты бросила свой бизнес и имела больше свободного времени. Но теперь и сам понимаю, что это далеко не так.

Я не верила, что он мог это сделать. Бред какой-то, честное слово.

– А может ты специально на него наговариваешь? – вскочила я со стула. – Не мог Камишев так со мной поступить!

Стужев отреагировал непривычно. Прикрыв глаза на миг, он вдруг удивленно усмехнулся.

– Что? – вскинул на меня взгляд и всё с той же насмешкой спросил: – То есть, Нес тебе не был уроком?

– Причем тут?.. – начала было я.

– При том, что ты вечно выгораживаешь своих дружков, Савельева! – вскочил Стужев. – Павлика, этого придурка. Хочешь меня вечно винить в своих неприятностях? Дерзай! А я на этом всё! Хватит с меня этого… цирка.

Он обошел стол, открыл дверь и выпроваживающим жестом указал мне на выход.

– Разбирайся сама со своими друзьями.

Замешкавшись на секунду, я вспомнила, что это Стужев ко мне явился, чтобы жизнь испортить, а Камишев в ней уже был. И все шло прекрасно. Доверенность, в конце концов, могла быть и липовой с руки Стужева.

Ничего не сказав, я вздернула подбородок и направилась к выходу. Последую его совету и сама разберусь, да. Без всяких там…

– На работу можешь не выходить, ты уволена.

Замерла. Обернулась и посмотрела на Стужева с нескрываемым раздражением.

– Да и хрен с тобой и с твоей работой, – процедила сквозь зубы, едва не сплюнув на пол.

В ответ снова получила усмешку. Надеюсь, последнюю в своей жизни!

До офиса Камишева мчалась, позабыв вообще обо всем. Я должна как-то выяснить правда это или вымысел Стужева. Перебрала, наверное, миллион вопросов в своей голове, но ни один не раскрыл бы мне точную информацию. Сходу сообщить, что я все знаю? А что я знаю? Скажу, что видела доверенность, а ответит, что не понимает о чем я. Нет, здесь нужно что-то другое. Что-то, что прижмет его к ногтю.

Глубоко вздохнув, я посмотрела на часы. Самое время позвонить Буке и пожаловаться на жизнь. Эта девушка, я уверена, всегда придумает, что делать и как быть.

Достав смартфон, направилась вверх по улице, особо не вникая куда бреду. Кажется, Стужев снова перевернул мою жизнь вверх тормашками, и я снова не знаю, что делать.

– Да, моя сестра по несчастью, – ответила Вика праздным голосом.

– Задыхаешься на работе? – улыбнулась я. – Бросай всё, идем кофе пить.

– Не могу, – едва не захныкала врагиня. – Завал. Что-то срочное?

– Вопрос жизни и смерти.

Я знала, что это сработает. Пусть и не сразу, но Вика точно примчится на зов о помощи. Особенно на зов о помощи в таком деликатном деле, как узнать правду и поставить гада на место. Какого именно гада, как раз и предстоит выяснить.

– Так, – голос Алеевой мгновенно изменился. – Давай через час у тебя в кафе. Хоть поем нормально, а то эти сэндвичи уже поперёк горла.

– Скажу дяде Керопу, что его любимая девочка приедет, – улыбнулась я. – Давно, поди, не заходила.

– Аж сама соскучилась, – рассмеялась врагиня. – Всё, давай, мне надо ещё работу доработать.

– До встречи.

Я не спешила в кафе. Решила, что пройдусь, проветрю голову и обдумаю слова Стужева. не стану лукавить, мне его слова о том, что я выгораживаю друзей царапнули что-то в груди. Какого черта он ведет себя так, словно это он шесть лет назад был мною обижен? Будто я на него поспорила, черт возьми.

Стужев сказал, что Пашка был уверен, что я в него влюблена, поэтому предметом спора стала я. Тогда зачем ему было спорить? Он никогда ничем не кичился, был обычным парнем, вполне неплохо отделяющим черное от белого. Он не курил, не пил и тем более никогда не пробовал наркотики. Обычный среднестатистический парнишка, как миллионы вокруг. Так что так могло сблизить его с хулиганом, чтобы возник спор на лучшую подругу?

А ведь я никогда не спрашивала Стужева, что их сближало.

После смерти Паши я первые полгода ходила сама не своя. Что я помню из того периода? Да практически ничего. Как-то училась, что-то ела, каким-то образом заботилась о маме. Потом узнала, что родители Нестерова переехали. С одноклассниками я вообще не хотела контактировать, потому что все они напоминали мне о той ночи.

О том, что все винили в произошедшем Стужева мне сообщила Тася. Помню, как она смотрела на меня с жалостью. Это было неприятно. Неприятно вдвойне, потому что все думали, что я сохла по нему, а я просто очень горько переживала смерть лучшего друга. Ещё горше мне было от того, что я тоже винила в его смерти Стужева. Его и себя.

Я закусила губу, глядя себе под ноги. Куда эти ноги привели, я поняла только подняв глаза на двери офисов, где находилась моя бывшая компания.

В этот момент из здания выходила Солнцева. Не знаю почему, но мне вдруг стало очень обидно. Будто самая неприятная история в моей жизни решила вдруг повториться, снова уложив меня на лопатки. Кто она Стужеву? Зачем она здесь вообще? Я не хотела, но против воли задавалась этими вопросами.

Ольга меня не увидела в потоке прохожих. Прошла энергичным шагом к дорогой иномарке, села за руль и уехала.

А я гордо задрав подбородок направилась в офисы, чтобы поговорить со своими сотрудниками и узнать, как процветает уже не мой бизнес.