29

Все еще тяжело дышу, глядя в его потемневшие глаза. Гнев ушел, оставив после себя только звенящую пустоту и желание слушать.

— Рассказывай, — выдыхаю я.

— История со свадьбой — чистой воды блеф для прессы, Рита, — он садится рядом, увлекая меня за собой и не выпуская моей ладони. — Информационный вброс, чтобы сделка прошла по нашему сценарию. Нам нужно было, чтобы акции Барских взлетели на фоне «слияния семей». Это бизнес-игра. Через несколько месяцев выйдет официальное опровержение. Мы с Агнессой ни коим образом не связаны. Даже не друзья. Просто в нашем мире так делают — торгуют слухами, чтобы получить ресурсы.

Качаю головой, пытаясь осознать этот масштаб лжи.

— Но Соня... Она звала меня на обед в честь «поломки». Она сказала, вы платье выбираете...

— Обед будет, — Руслан усмехается. — Но приедет не Агнесса, а ее отец. Нам нужно подписать бумаги в неформальной обстановке. А платье... Агнесса действительно выбирает, но только свадьба у нее с другим. Хороший парень из ее круга. Да, если хочешь, можешь принять приглашение Сони. Придешь и сама увидишь, как выглядит наша помолвка на самом деле.

— Я не понимаю, — тру виски. — Зачем так сложно? Нельзя просто... честно?

Руслан смотрит на меня с какой-то горькой нежностью и притягивает к себе, утыкаясь носом в макушку.

— А ты думала, мы тут все в сказке живем, малая? У нас тоже свое закулисье. Свое отмывание грязных тарелок, только они из золота и на них кровь, а не соус. Тебе придется к этому привыкнуть, если хочешь быть рядом.

Прижимаюсь к его плечу, чувствуя, как внутри все встает на свои места. Его мир — это не бал Золушки. Это шахматная доска, где фигуры едят друг друга на обед. Но пока его рука сжимает мою, мне кажется, что я смогу выучить эти правила. Главное, чтобы его «блеф» никогда не касался меня.

— Забудь про Барских, — его голос вибрирует прямо у меня в затылке. — Агнесса — это просто цифры в отчетах. Удобная ширма, пока я перевожу активы на свет.

Он медленно ведет носом по моей шее, вдыхая запах моих волос. Его руки поднимаются выше, под лонгслив, обжигая холодную кожу живота.

В его словах — чистый, неразбавленный цинизм. Он не обещает мне звезд. Он обещает мне себя — жесткого, опасного, настоящего. Его ладонь ложится мне на затылок, притягивая к лицу.

Он целует меня, нежно, но с каким-то первобытным присвоением. Я чувствую его силу, его превосходство, и это пугает и возбуждает одновременно.

— Пойдем спать, — он легко поднимается вместе со мной на руках, будто я вообще ничего не вешу, и направляется к лестнице.