31

Пружины едва слышно стонут под моим весом. Не успеваю даже выдохнуть, как его ладони мертвой хваткой обхватывают мои щиколотки. Руслан рывком сводит мои ноги вместе, вытягивая их в струну, и я чувствую себя абсолютно беспомощной, пригвожденной к матрасу его силой.

Его руки начинают медленно подниматься по моим ногам. Широкие ладони скользят по голеням, к коленям и выше, по внутренней стороне бедер, оставляя за собой огненный след.

Я вздрагиваю, когда его пальцы доходят до живота, едва касаясь кожи, вызывая целую лавину мурашек. Он медлит, специально затягивая эту пытку, а затем нащупывает металлическую пуговицу моих брюк.

Сухой щелчок. Руслан ведет пальцем вдоль молнии, медленно, миллиметр за миллиметром, опуская бегунок вниз. Я слышу каждый зубчик, чувствую, как плотная ткань расходится, обнажая меня.

Он перехватывает края пояса и начинает стягивать брюки. Медленно. С издевательской неторопливостью. Он задирает мои ноги вверх, приподнимая таз, и ведет ткань по икрам, пока не сбрасывает на пол.

Остаюсь перед ним в чем мать родила, если не считать крошечных кружевных лоскутков. Он не касается меня больше, но я кожей ощущаю, как он изучает каждый мой изгиб, каждую родинку, клеймя меня этим взглядом.

Моя гордость скулит где-то в углу, а тело предательски плавится. Это не просто раздевание. Это демонстрация власти. Он показывает мне, что может снять с меня все — одежду, маски, уверенность — оставаясь совершенно спокойным. И эта его выдержка пугает меня сильнее, чем его ярость.