78

Ночь в деревне пахнет дурманящими травами и ночными цветами, чьи ароматы становятся невыносимо острыми к рассвету. Просыпаюсь не от звука, а от странного, почти животного чувства — будто воздух в комнате внезапно стал плотнее, вытесняя кислород.

За окном мгновенно замирает стрекот кузнечиков, словно природа почувствовала приближение кого-то, кто стоит выше в пищевой цепочке. Тишина становится неестественной, звенящей.

Кто-то ходит вокруг дома? Или мне только кажется, что я слышу, как приминается высокая, сочная трава под чьими-то тяжелыми, уверенными шагами? Сердце срывается в галоп, оглушительно ударяя в ребра, отдаваясь пульсом в самом горле.

В вязкой темноте нащупываю на пальце кольца, сжимаю холодный металл до боли, ища в нем хоть какую-то опору. Пульс бьет в кончики пальцев, синхронизируясь с ожиданием.

Осторожно приподнимаюсь на локтях и выглядываю в окно, стараясь не выдать себя ни единым движением. У самой калитки замер массивный, пугающий в своей неподвижности силуэт.

Внедорожник. Он подкатил к нашему забору совершенно бесшумно, с выключенными фарами, как хищник, выходящий на ночную охоту в сумерках.

Дверь машины медленно открывается, разрезая тишину мягким щелчком. В тусклом, призрачном свете луны я вижу его. Руслан.

Наблюдаю за ним, прячась за плотной шторой, боясь даже вздохнуть. Он выходит медленно, почти лениво поправляя воротник дорогого пиджака. Даже сейчас, в этой глуши, он выглядит безупречно.

Стоит, засунув руки в карманы, и просто смотрит на окна моего дома, безошибочно находя взглядом именно мою комнату. Рядом с ним из машины бесшумно выходят двое охранников, но по одному его едва заметному жесту они мгновенно замирают у капота, превращаясь в неподвижные, пугающие тени. Он и здесь хозяин. И он ждет.

В густой комнатной темноте, стараясь не задевать мебель, я почти бесшумно натягиваю спортивный костюм и кроссовки. Каждый шорох ткани кажется мне оглушительным в этой спящей тишине дома.

Я иду на крыльцо, стараясь не наступать на скрипучие половицы, — только бы не разбудить родителей, только бы не пришлось ничего объяснять прямо сейчас. Сама еще ничего не понимаю.

Перед тем как открыть входную дверь, я на несколько секунд замираю, вцепившись в холодную металлическую ручку. Закрываю глаза, пытаясь усмирить бешеный, рваный ритм сердца, который отдается гулом в ушах. Я знаю: как только я переступлю этот порог, пути назад в тихую жизнь уже не будет.

Рус замечает меня мгновенно. Он не бежит навстречу, не кричит. Он просто медленно идет навстречу, и в каждом его шаге — уверенность хозяина положения, которую не сломать никакими обстоятельствами.