Глава 12

Эмма

Мы с Полин идем в театр на репетицию. Мадам Феррар организовывает благотворительный спектакль, чтобы собрать средства для школ из Буркина-Фасо, и мы тоже решили поучаствовать в этом. Точнее, я решила поддержать Полин, которая целилась на главную роль в постановке пьесы по роману «Гордость и предубеждение». Но Феррар выбрала ее на роль матушки, миссис Беннет, а главную роль отдала Клер. Полин на удивление быстро отпустила ситуацию, лишь сказала, что я могу быть уверенна – образ миссис Беннет в ее исполнении засияет новыми красками и перетянет все зрительское внимание на себя. И, конечно, зная свою подругу, я не сомневалась, что так оно и будет.

– Мне нужно во «Франпри» за водой, – говорит Полин и тянет меня в сторону магазина. – Знаешь, я сейчас прочитала в одной из книжек по стилю, что после эпидемии коронавируса цены в Louis Vuitton и Chanel поднялись на десять процентов! Chanel решили взять пример с Hermes, ведь их сумки «Биркин» стоят как крыло от боинга, а купить то же крыло куда проще. В общем, они захотели сделать свою классику такой же эксклюзивной. – Мы ходим между прилавками, и Полин самозабвенно тараторит про марки, цены, продажи, рассказывает о том, как кризис изменил моду. Я периодически киваю и делаю вид, что слушаю.

– Так, в чем дело? Я пытаюсь вести беседу, монологи не моя тема, – возмущается подруга.

Я виновато улыбаюсь:

– Прости, просто не то настроение.

– А что не так с настроением? Точнее, что опять сделал Адам?

– Я настолько предсказуема?

– Не представляешь насколько, – подмигнув, сообщает она.

Полин покупает наконец воду, и мы выходим из магазина.

– Он избегает меня, – говорю я, и подруга, сделав громкий глоток, начинает качать головой.

– Нет, Эмма. У него просто помимо ваших отношений есть жизнь, и тебя это бесит.

Я хмурюсь и качаю головой:

– Он правда избегает меня, не берет трубку, долго не отвечает на сообщения и все время куда-то спешит.

Полин тяжело вздыхает:

– Эмма, ты должна делать то же самое. Долго не отвечать на его звонк и и перестать забрасывать бедолагу миллионом сообщений!

– Если бы он отвечал, я бы его не забрасывала! – не выдержав, повышаю я голос.

– Эмма, смирись с тем, что ты его любишь больше. Хочешь проводить все свое время с ним. Его же желания отличаются. И, поверь, не только его. Ни один мужчина не мечтает круглосуточно сидеть со своей девушкой!

Ее слова больно ранят, но я не подаю вида. Я всегда знала, что мои чувства к Адаму гораздо сильнее, чем его ко мне. Но мне раньше хватало его внимания. Сейчас я вижу, как пропасть между нами растет все больше.

– Мы давно не проводили время наедине, Полин. Сегодня утром я отправила ему фотографию. – я запинаюсь. – Я сфоткалась голой. Он даже на это не ответил. Он практически не целует меня. Только нехотя отвечает, – грустно признаюсь я.

Полин внимательно слушает и задумчиво трет подбородок.

– Если бы я не знала Адама, я бы подумала, что у него есть другая. Но, зная всю вашу историю, я скорее склонна предположить, что ты его достала, подруга. Я уже говорила тебе, но повторю снова, надо дать ему возможность соскучиться по тебе!

– Да ты не слышишь, что я говорю? Мы недели две не занимаемся сексом. Сколько ему нужно, чтобы соскучиться? Последний раз мы говорили вчера вечером, и это был очень короткий разговор.

Она останавливается и смотрит мне в глаза:

– Эмма, порой мне кажется, что твоя привязанность к Адаму имеет болезненное начало.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты зациклена на нем, словно дала себе установку быть счастливой только в его компании и блокировать эту эмоцию с другими.

– С каких пор ты стала психологом. Честное слово, какой бред. – Я начинаю откровенно злиться. – И в чем проявляется эта зацикленность? В желании поговорить со своим парнем?

– Ты же знаешь, я иногда бываю дотошной, вчера вечером пыталась найти в интернете, какой именно дом в Маре принадлежал Гюго, и наткнулась на биографию писателя. У него была дочь, ее звали Адель, она страдала психическим расстройством, точнее одержимостью одним человеком. Он был офицером, и она везде за ним ездила.

Я грубо перебиваю ее:

– Хватит рассказывать мне эту чушь. Я не страдаю никаким отклонением.

– Я знаю, – поспешно отвечает Полин, – ты точно не больна, как дочь Гюго. Просто вчера, читая это, я подумала. – Она вновь замолкает.

– Не томи, Полин. Что именно ты подумала?

– Ты иной раз очень инфантильно и эгоистично ведешь себя, Эмма. Порой мне кажется, что Адам для тебя. – Она прикусывает губу.

– Адам – что? – теряя терпение, я вновь тороплю ее.

– Твой каприз, – заканчивает она и добавляет: – Только он не игрушка, Эмма. Ты не можешь его контролировать и заставлять делать то, чего он не хочет.

Ее слова возмущают меня.

– Я не заставляю его ничего делать!

Полин качает головой:

– Ты даже не замечаешь, Эмма. Но ты манипулируешь им. Используешь его чувства к тебе. Делаешь вечно виноватым, а ему так сложно огорчать тебя, он уступает.

– Это не так, Полин. Мы с Адамом разговариваем, мы не как те парочки, которые не знают, как общаться.

– Неужели? Спорим, из всех эсэмэсок, которые ты ему отправила, больше всего было: «Мне грустно без тебя», «Ты мне нужен», «Мне плохо, я скучаю», «Как ты мог так пропасть, Адам» и «Надеюсь, у тебя есть веская причина так вести себя». Я же права? Если ты покажешь мне вашу переписку, едва ли там будет хотя бы «Как ты?», не говоря уже о «Расскажи мне, что с тобой происходит?»

Я несколько раз моргаю и стараюсь собраться с мыслями.

– Ты права, – шепчу я. – Но я была зла на то, что он.

Она заканчивает вместо меня.

– Не уделяет тебе внимания. И в этом заключается главная проблема, Эмма. Ты требуешь от него слишком много внимания. Ты будто питаешься его энергией, а он любит тебя и готов ею по доброте своей делиться. Но тебе все мало и мало.

– Да, я согласна, что порой бываю эгоистичной, но ты тоже сгущаешь краски! Я не такая плохая и все равно забочусь о нем.

– Ты это делаешь для себя, Эмма! Есть разница между заботой о ком-то из любви или для собственного удовлетворения! Адам – твой щит от внешнего мира. И ты вцепилась в него обеими руками, перекрывая ему кислород.

– Почему ты выгораживаешь его? – недоуменно спрашиваю я.

Полин грустно усмехается:

– Я не защищаю его. Мне дорога ты, и я пытаюсь объяснить тебе твою ошибку. Ведь если ты будешь продолжать в том же духе, он просто бросит тебя. Никто не выдержит такой прессинг.

Я закатываю глаза:

– Тебя послушать, я какой-то монстр!

– Знаешь, не спрашивай у меня совета, если не готова слушать правду, – хмуро бросает Полин.

Всю оставшуюся дорогу до театра мы молчим. Я обдумываю ее слова и начинаю злиться. Она многого не понимает, не знает, какие у нас с Адамом отношения. И если я забываю спросить, как у него дела, это не значит, что я о нем не думаю. Но мне грустно. Ведь некоторые вещи она подметила абсолютно верно. Адам – мой щит от внешнего мира, и мне очень его не хватает. Мои мысли прерывает неожиданно появившийся Поль.

– Вот вы где! Мы немного опаздываем, вы в курсе?

– Феррар сказала, репетиция начинается в четыре, – подает голос Полин.

– Уже без двух минут, – глянув на время, говорю я, – нам правда стоит поторопиться.

Мадам Феррар ненавидит опоздавших и потом отыгрывается на них. Никто не хочет стать жертвой ее сарказма.

– Ты чего такая грустная, Эмма? – заглядывая мне в лицо, спрашивает Поль. – Неужели расстроилась, что я играю Дарси, а тебя не взяли на роль Элизабет?

– Я рада быть мисс Кэролайн Бингли, у нее коротенькая роль по сравнению с Элизабет, – честно отвечаю я.

– Хватит хвастаться, мы все знаем, что Феррар дала тебе роль только из-за внешности! – вставляет Полин.

– Я что, такой красивый? Эмма, думаешь, я такой же красавчик, как и этот самодовольный Дарси? – с ухмылкой спрашивает Поль и наигранно добавляет: – А мне жаль, что ты не Элизабет! Мне так хотелось, чтобы твоя мечта наконец сбылась.

Я непонимающе хмурюсь:

– Какая еще мечта?

– Поцеловаться со мной, – со всей серьезностью заявляет Поль, и я прыскаю со смеху.

– Так-то лучше, – говорит он и подмигивает мне, – у тебя очень красивая улыбка. Почаще показывай ее людям.

Он смотрит на меня внимательно, и в его глазах столько тепла.

– Спасибо, – смущенно шепчу я. Честно сказать, в этом году наши с ним отношения немного изменились. Мне приятно находиться в его компании.

– И ты не кисни, Полин! – добавляет он и щиплет меня за щеку. – А теперь, девчонки, побежали, ибо мы уже опоздали!

Нам везет – Феррар не обращает на нас внимания. Она за кулисами обсуждает с Адамом декорации. Когда Феррар еще только выбирала актеров, она пыталась уговорить Адама участвовать. Но он ни в какую не соглашался, предложил ей нарисовать декорации и сказал, что это единственный вклад, который он готов сделать. Мадам согласилась, и с тех пор он кропотливо работает под ее строгим руководством. Адам – талантливый художник, он рисует всю жизнь. В первом классе он, вместо того чтобы списывать с доски, рисовал в тетрадях. Иногда я очень завидую ему, ведь он с самого детства знает, чем именно хочет заниматься всю жизнь. Он уже работает иллюстратором и зарабатывает деньги, участвуя в разных проектах. Я до сих пор не уверена в собственном выборе. Мне нравится придумывать макияж и делать его людям, но я не знаю, достаточно ли хороша в этом занятии, чтобы оно стало моей профессией.

– Полин, Эмма, Поль, срочно переодевайтесь! И если вы думаете, что я не заметила вашего опоздания, ошибаетесь. Минус один балл на следующей контрольной по английскому! – кричит нам Феррар, и Поль хочет поспорить, но я хватаю его за руку и тяну в сторону раздевалок.

– Театр не имеет никакого отношения к ее предмету, – возмущается он.

– Она наш классный руководитель, и в ее понимании все, что ее касается, взаимосвязано, – говорит Полин.

– Если бы ты начал спорить, получил бы минус пять баллов. Ты что, не понял до сих пор, как это все работает? – упрекаю я.

– Да он сначала делает, потом думает! – вставляет подруга.

– Ой, ладно-ладно. Набросились на меня! Идите, переодевайтесь, пока Феррар не пришла сюда с проповедями.

Он заходит в раздевалку. Я ловлю Полин за руку и извиняюсь за грубость.

– Прости, что нагрубила. Когда дело касается Адама, я не могу здраво мыслить. Я знаю, что ты права.

Она обнимает меня и ласково гладит по спине:

– Тебе надо поговорить с ним. Рассказать о своих переживаниях, спросить о его. Адам честный, он тебе все расскажет.

За это я люблю Полин, она так же, как и я, быстро отходит и не таит обид.

– А ну, быстро переодеваться! Опоздали, так еще и стоят тут в коридоре! – Откуда ни возьмись появляется Феррар и, злобно сверкнув глазами, отправляет нас в пустую гримерную.

Сегодня генеральная репетиция перед выступлением. Мой костюм еле застегивается у меня на талии. Я практически не могу в нем дышать. Но сидит он на удивление неплохо, хотя светло-зеленая ткань не лучшего качества, да и пошив не самый удачный. Кажется, платье заказывали на китайском сайте и выбирали самое дешевое, но вид у него весьма сносный, особенно если не вглядываться в детали.

– Ну что, мадам Кэролайн Бингли, готова к представлению? – делая реверанс, спрашивает Полин.

– Разумеется, миссис Беннет, я готова бросать на вас высокомерные взгляды и чувствовать свое превосходство.

Мы начинаем хихикать. Вдруг слышится сильный удар, словно что-то очень большое упало в коридоре. Мы выбегаем в коридор, как, впрочем, и весь наш класс. Кто-то примчался со сцены, кто-то из зала. Все напуганы: переглядываемся и не можем понять, что происходит. Но неожиданно дверь из мужской раздевалки срывается с петель, на пол летит Поль и тянет за собой Адама.

– Опять. – закатив глаза, бормочет Полин.

Я хочу подбежать и попытаться разнять их, но она хватает меня за локоть и тянет на себя.

– Прошлый раз тебе дали по ребрам, – напоминает подруга, – пускай сами разбираются.

– Как ты можешь быть такой спокойной? Он же твой брат.

– Мой брат – идиот. Он совершает идиотские поступки, а потом получает за них. По мне, все справедливо.

Она продолжает удерживать меня на месте.

– Не влезай. Эти двое друг друга стоят.

Поль и Адам потеряли всякий контроль, у обоих на лицах кровь, но они продолжают громить все вокруг и наносить друг другу удары. Я с ужасом смотрю на происходящее.

– А ну прекратите! – кричит во весь голос Феррар, но они будто ее не слышат. – Жан, Лука, Боб, Пьер, – зовет она наших одноклассников, – растащите их.

Парни пытаются, но только со второго раза у них получается оторвать друг от друга Поля и Адама и растащить их по разным углам.

– Вы совсем с ума сошли? – кричит на них учительница, и они оба молчат. Ни капли сожаления на лицах.

Адам сплевывает кровь в мусорное ведро, а Поль запрокидывает голову и пытается платком остановить кровь.

– Кажется, красивое личико моего братца подпорчено, – вздыхает Полин, ее легкомыслие злит меня.

– Можешь отпустить меня, – сквозь зубы прошу я.

Она мгновенно расслабляет пальцы.

– Скажи спасибо, что все ребра целы, – со злой иронией произносит она. Но я не реагирую, подхожу к Адаму, с подбородка на серую майку которого падают красные капли.

– Он разбил тебе губу, – шепчу я.

– А я ему сломал нос, – в ответ выплевывает он.

– Все на сцену, – рявкает Феррар и добавляет: – Кроме вас троих.

Весь класс спешит убраться поскорее, никто не хочет иметь дело с Феррар, когда она в таком настроении.

– Эмма ни при чем, – хриплым голосом говорит Адам.

– Я тебя ни о чем еще не спрашивала, – злобно шипит мадам.

– Почему подрались? – тут же интересуется она, но парни молчат. Адам опять сплевывает кровь и бросает уничтожающий взгляд на Поля.

– Я все равно приглашу ее! – с вызовом заявляет тот, и Адам бормочет под нос ругательства, а я вижу, как он сжимает и разжимает кулаки.

– Заткнись, – угрожающе говорит он.

Уверенная в том, что речь идет обо мне, я громко заявляю:

– Я никуда с тобой не пойду, Поль.

Адам замирает, а Поль со злой усмешкой отвечает:

– Я хочу позвать Лили на свидание, а у этого ублюдка с этим какие-то проблемы.

– Кто начал драку? – как ни в чем не бывало продолжает допрос Феррар.

Парни снова молчат.

– Ладно, отвечать оба будете по всей строгости, – предупреждает учительница, – стойте здесь и никаких драк, я сейчас позвоню директору.

Она удаляется, а мы остаемся одни. Я все еще ошеломлена и пытаюсь переварить услышанное.

– Ты игрок, поэтому он не хочет, чтобы моя сводная сестра имела с тобой дело, – срывающимся голосом произношу я и смотрю на Адама, он опускает голову, чтобы не встречаться со мной взглядом.

Адам защищал Лили ради меня, мне становится стыдно за то, что я злилась на него.

– Думаешь, кто-то нуждается в защите от меня? – словно прочитав мои мысли, спрашивает Поль. Я поворачиваю голову в его сторону, взгляд его зеленых глаз настолько пронзительный, что я не знаю, как от него спрятаться.

– Ты же любишь хвастаться победами, – пожав плечами, бормочу я, и Поль испускает смешок.

– Когда мне было пятнадцать, очень может быть. Люди взрослеют, Эмма.

– Я знаю, что ты хороший, – зачем-то говорю я, вид расстроенного Поля меня задевает. В этом году мы действительно круто проводим с ним время, и он определенно нравится мне как человек. Адам хмурится, услышав мои слова.

– Очевидно, недостаточно хорош для того, чтобы погулять с твоей сводной сестрой, – угрюмо бросает Поль.

– Вы обо мне говорите? – неожиданно доносится неуверенный голос Лили. Она подходит ближе и переводит удивленный взгляд с Поля на Адама, а затем на меня. В ее глазах читается вопрос, который она почему-то не задает вслух.

– А ты тут что делаешь? Новенькую тоже решили поэксплуатировать? – словно ничего не произошло, обыденным тоном интересуется Поль.

– Учитель философии отправил меня принести флешку с музыкой. Феррар оставила ее в учительской, – пожав плечами, рассказывает Лили.

– Так, – раздается командный голос Феррар. Она, громко цокая каблуками, направляется к нам. Мадам осматривает парней, вертит их головы то вправо, то влево и делает это с таким равнодушным видом, словно они вовсе не избили друг друга. Ни один мускул на лице не дрогнул, а внимательный взгляд изучает их состояние. – Головы болят, тошнит?

Парни в унисон качают головой и отвечают:

– Нет.

– Поль – в травмпункт. Возможно, тебе надо вправить нос, будь на связи, я жду отчета. Адам – пока домой, рассечения нет – зашивать не надо. Завтра с родителями к директору. Он будет решать, исключать вас обоих или помиловать. Если бы решение принимала я, вы оба были бы уже на улице.

– Вы очень суровы, мадам, – глупо пытается пошутить Поль, и Феррар бросает на него грозный взгляд.

– Наш директор еще суровее, – гремит она. – Лили, флешку, пожалуйста, – протягивая руку, требует Феррар.

Лили тут же отдает ей флешку.

– Спасибо, что принесла. Эмма, на сцену, у нас катастрофически мало времени. – устало бормочет учительница.

– Адам, – зову я, но не знаю, что сказать.

– Все хорошо, Эмс, – успокаивает он.

На его футболке капли крови, и нижняя губа опухла. Феррар не дает мне договорить.

– Эмма, пошли, – повторяет она раздраженно, – поговорите после репетиции.

Она подхватывает меня за локоть и тянет из коридора. Поль следует за нами. Платок, которым он прикрывает нос, насквозь пропитан кровью.

– Я буду первым мистером Дарси со сломанным носом, – самодовольно сообщает он.

– Если тебя не исключат, – холодным тоном напоминает Феррар.

Я поворачиваю голову, чтобы в последний раз посмотреть на Адама и вижу, как Лили подходит к нему ближе, ее глаза блуждают по его лицу, в них отражаются беспокойство и жалость.

– Тебе больно? – шепотом спрашивает она, но я не слышу его ответ. Мы выходим на сцену, и наши шаги заглушают голос моего парня.