Глава 13

Вопреки своему решительному тону, властитель отчего-то не торопился продолжать разговор. Я минуты полторы добросовестно ждала, пока он, прикрыв глаза, обдумает свои вопросы, но даже после того, как он снова подался ближе к столу, ни единого слова из его уст не вылетело. Вместо этого мужчина зачем-то занялся старой, как мир, игрой в гляделки, как будто действительно полагал, что может меня этим смутить.

Приняв независимый вид, я принялась спокойно исследовать его переносицу, избегая прямого взгляда: так меньше устают глаза и к тому же собеседнику все время кажется, что ты смотришь в упор. Многих это нервирует. Кого-то заставляет беспокойно ерзать на стуле в ожидании неприятностей. А кто-то старается поскорее отвернуться, словно действительно опасаясь, что таким способом можно прочитать его мысли.

Повелитель, к счастью, правильно расценил мою позицию и быстро прекратил ломать комедию. После чего поднялся из-за стола и, отойдя к закрытому окну, где мрак был особенно густым, по-хозяйски прислонился к стене.

Я только хмыкнула: знакомая история. Но при наличии Знаков мне нет необходимости смотреть на лицо собеседника, чтобы понять его чувства. Так что это был совершенно бесполезный маневр, единственным достоинством которого явилось то, что теперь мужчина имел возможность смотреть на меня сверху вниз.

Задавать наводящий вопрос тоже не стала – он же хотел почувствовать себя хозяином положения, вот и пусть у него голова болит над тем, что и как спрашивать. А я еще посижу, подожду, подремлю с открытыми глазами… день выдался тяжелым, долгим и о-о-чень непростым. Так что я с удовольствием отдохну, беззвучно зевая в кулачок, потому что на Во-Алларе как-то не принято бодрствовать по ночам. Другой ритм жизни, другие часовые пояса… в том смысле, что для меня уже давно настала пора идти баиньки… и вообще, все уже совсем другое. К тому же я – дама. Мне позволено быть слабой. Но если стоящий напротив мужчина этого не понимает…

– Вы… кажется, устали, леди? – вдруг созрел для первого вопроса повелитель. Причем его голос звучал весьма озадаченно и даже удивленно, как если бы он только сейчас подумал о том, что разговаривает не просто с чужаком, а с леди. И что эта самая леди, кстати, уже вторые сутки на ногах.

Я неопределенно повела обнаженным плечиком, а сама мечтательно подумала о спальне.

Эх, поспать бы… на той пышной перине, к которой я не успела даже близко подойти. С блаженным вдохом растянуться на ней, положив под голову восхитительно мягкую подушку. Накрыться сверху теплым одеялом… пушистым, легким и воздушным… сотканным из приятных сновидений и той самой нежности, которая всегда убаюкивает в присутствии того, кто тебе дорог… зарыться в него носом, вдыхая вкусный запах свежих простыней… после чего сладко зевнуть и блаженно прикрыть глаза, мечтая лишь об одном: спать, спать, скорее спать…

– Вы действительно устали, – спокойно констатировал повелитель, когда я и правда едва не зевнула. – И это плохо. Но я могу понять ваше состояние, поэтому, пожалуй, отложим разговор до следующего раза.

– Не волнуйтесь, – ровно отозвалась я, по-прежнему держа перед внутренним взором манящий облик разобранной постели. – Прямо тут я не усну. Вы вполне можете задавать свои вопросы и не бояться, что я начну путаться в показаниях.

– Нет. Вам необходимо отдохнуть, – тут же нахмурился он. – Поэтому на сегодня разговор действительно окончен. За дверью вас ждет портал, ведущий в гостевое крыло. Доброго дня, леди.

Ух ты… кое-кто ради меня даже на вежливость разорился! Правда, прозвучало это не слишком любезно, но гораздо лучше, чем поначалу. Да и постелька-то – вот она… я прямо вижу, как она раскрывает мне навстречу свои шелковые объятия. Как призывно белеет в темноте небрежно брошенная на край ночная сорочка. Почти чувствую, как меня бережно обнимает теплое одеяло, и действительно сейчас душераздирающе зевну, забыв о приличиях.

Кинув вопросительный взгляд на недовольного мужчину, я неохотно поднялась и без единого возражения направилась к двери. Всей кожей чувствуя чужой напряженный взгляд, мысленно ворча по поводу своих внезапно нарушенных планов (я бы еще могла так много выспросить!), но при этом чувствуя и слабую благодарность по отношению к человеку, который, несмотря ни на что, смирил свое нетерпение и оказал слабой, отчаянно нуждающейся в поддержке женщине эту крохотную услугу. Которую она, разумеется, никогда не забудет и, возможно, при следующей встрече будет несколько менее настороженной.

– Доброй ночи, сударь, – не оборачиваясь, вежливо бросила я. Но ответа не услышала и в полнейшем молчании вышла, до последнего ощущая пристальное внимание со спины и прямо-таки чувствуя, как постепенно меняется чужое настроение, планомерно переходя от легкого раздражения и закономерной досады до понимания собственного великодушия и неподдельного удовлетворения этим простеньким фактом.

Все в том же молчании закрыв дверь и покорно нырнув в обещанный телепорт, я с унылым видом вышла возле лестницы в свои апартаменты. Медленно, придерживаясь за перила, поднялась на второй этаж. Отмахнулась от тревожно дернувшегося караульного, которым на сегодня оказался Вега. Молча прошла через услужливо распахнутые двери. Доплелась до своей комнаты. Встретила напряженный взгляд дежурившего возле нее господина Иггера, который, разумеется, не внял моей просьбе и даже не подумал отдохнуть. Проходя мимо, ободряюще ему улыбнулась – той самой вымученной улыбкой, больше похожей на гримасу замученного в подземелье узника. Добралась до своей комнаты, сползала по деликатным делам в уборную, затем потопала в спальню, прямо на ходу сбросив на пол свое вызывающее платье. Затем вытащила из волос многочисленные шпильки, с облегченным вздохом забралась под одеяло, действительно зарывшись в него с головой… и только тогда позволила себе удовлетворенно улыбнуться.

Превосходно. Кажется, мне удалось создать о себе нужное впечатление и красиво отмазаться от настойчивых расспросов. Оказывается, эмпатия – крайне полезная и весьма опасная в умелых руках вещь. Есть у нее, конечно, и отрицательные стороны, но при наличии навыков даже их можно использовать себе во благо. Сложность заключается лишь в том, чтобы на протяжении достаточно долгого времени сосредоточиться на определенных эмоциях, не потеряв концентрации и выбранного для создания иллюзии образа. Но когда этого требует дело – нет ничего невозможного. Так что я вполне могу собой гордиться. Особенно за свою первую удачную диверсию. Полученную важную информацию. Пристальное изучение противника с максимально близкого расстояния. И, наконец, выигранную у него небольшую передышку перед вторым раундом.

Неплохо для одного дня, не так ли?

Довольно хмыкнув, я какое-то время потратила на обдумывание дальнейших действий, которые пришлось подкорректировать с учетом новых сведений, а затем все-таки позволила себе расслабиться и уснула до утра. При этом очень надеясь, что в этом мире нет петухов и жаворонков и что никакая сволочь не ворвется в мою комнату по какому-нибудь малозначительному поводу.

Ночь, как ни странно, прошла спокойно. Я неплохо выспалась, прекрасно отдохнула и даже проснулась раньше намеченного срока, хотя вчера твердо решила дрыхнуть как минимум до полудня. Но осознав, что поваляться толком не удастся, потому что к сегодняшнему дню стоило подготовиться, я выскочила из-под одеяла, накинула домашнее платьице – единственное из всего арсенала мастера Гриоло, которое не постигла печальная участь. После чего хлопнула в ладоши и позвала служанок.

Те, как и обещали, явились незамедлительно – просто возникли посередине комнаты. Поразительно свежие, бодрые, старательно причесанные, как будто только и ждали, когда же их позовут. А услышав мои пожелания, снова испарились, занявшись ванной, завтраком на пятерых, уборкой и всем тем, что им полагалось по статусу.

Причем уборка в их исполнении проходила быстро и так легко, что меня чуть завидки не взяли. А что – взмахнули ручками, хитро улыбнулись, и все – все предметы снова на своих местах, постель заправлена и свежа, как первый снег, воздух благоухает, а на полу нет никаких следов того, что я вчера сослепу пролила на ковер воду из кувшина. Зато когда я, наконец, привела себя в порядок и спустилась в трапезную, мое самочувствие было превосходным.

Накрытый стол, свежая скатерть, умопомрачительные запахи и блюда на любой вкус… что еще нужно с утра для счастья? Пожалуй, только хорошая компания. Поэтому, оказавшись в трапезной, я знаками поинтересовалась у служанок, как поживает моя бравая охрана. В ответ получила два недоуменных взгляда и осторожный вопрос: стоит ли так рано будить господ-гвардейцев? Получив утвердительный кивок, девушки немного помялись, но потом все же признались, что в мужскую половину крыла им вход воспрещен, поэтому разговаривать нужно с Нигом.

Пожав плечами, я снова хлопнула в ладоши, и уже минут через пять с лучезарной улыбкой могла насладиться видом откровенно невыспавшегося господина Иггера, которому предстояло сегодня развлекать меня за завтраком.

– Миледи? – хмуро спросил наш командир, едва переступив порог. – Звали?

Сделав слугам знак исчезнуть, я бодро кивнула.

– Времени не очень много, поэтому прошу прощения за раннюю побудку, но сразу введу вас в курс дела.

– Я весь внимание, миледи, – тут же вытянулся во фрунт валлионец, преданно пожирая меня глазами.

Молодец. По нему явно театр плачет.

– Садиться не предлагаю, – пробормотала я, взглядом выискивая на столе всякие вкусности. – За нами сто процентов наблюдают, а если во второй раз беседовать за одним столом – нас точно не поймут. Так что еще раз прошу прощения и довожу до вашего сведения следующую информацию…

Неторопливо насыщаясь, я изложила полученные вчера сведения вместе со своими предположениями и самыми диким догадками. При этом постаралась быть максимально краткой. Господин Иггер, конечно, выпал в осадок, но, надо отдать ему должное, сумел все-таки удержать на лице невозмутимую маску.

Когда я замолчала, деликатно грызя какой-то весьма недурной на вкус корнеплод, Дракон довольно долго молчал, старательно изображая задумчивость. Но потом понял, что мне больше нечего добавить, и осторожно уточнил:

– Как мне планировать этот день, миледи?

– Сколько вы успели поспать? – тут же задала я встречный вопрос.

Он хмыкнул.

– Оборота четыре.

– Способны на небольшую прогулку по здешним катакомбам?

– Разумеется, миледи. Я справлюсь.

– Тогда… – я на мгновение задумалась, – через пол-оборота будьте готовы составить мне компанию. Хочу осмотреть дворец, пока местные дрыхнут и не мешаются под ногами.

– Как прикажете, миледи, – склонился в глубоком поклоне валлионец и, дождавшись разрешающего знака, бесшумно исчез. А я тем временем прикинула свои ближайшие планы.

Собственно, это утро подходило для них наилучшим образом: в такую рань по коридорам наверняка не будут шляться толпы любопытных. Может, только слуги и охрана, если она вообще есть. Поэтому я всерьез рассчитывала без помех осмотреться и добраться до любого места, где мне не будет портить настроение сплошной, напрочь игнорирующий мои попытки добраться до земли камень.

Надо же выяснить, что творится с последним Знаком? Причем сделать это желательно до того, как проснется владыка и позовет меня на допрос. Тогда я буду лучше знать, как себя с ним вести, и, возможно, даже найду, чем его заинтересовать. Все же тема Ишт для него достаточно болезненная, раз он так неадекватно вчера отреагировал. И вот для того, чтобы найти к нему подход, я непременно должна выяснить, почему это произошло.

Спустя полчаса я снова была наверху и с нетерпением постукивала каблуком по полу, ожидая своего «кавалера». Впрочем, ждать пришлось недолго – не успела я посетовать на нерасторопность господина Иггера, как он тут же появился из-за дальней двери по правую руку коридора, на ходу затягивая ремни на броне.

– Вы успели перекусить? – поинтересовалась я, когда он приблизился и вопросительно посмотрел.

– Да, миледи. Завтрак нам доставили прямо в комнату.

– Ниг?

– Нет, миледи. Вчера он привел с собой двух парней, велев им обеспечить нас всем необходимым.

– Тогда ясно, как вы смогли так хорошо побриться, – не удержалась от улыбки я, красноречиво покосившись на свежую ранку на щеке Дракона.

Тот неуловимо поморщился.

– Слишком острое лезвие… и очень неудобная ручка. Не обращайте внимания, миледи. Уже почти зажило.

Ну да. А «синьку» он, конечно же, приберег для более серьезных ранений. Предусмотрительный. И осторожный. Ну так я же не сказала, что кровь эара можно не экономить. Надо будет потом исправить эту оплошность…

Отвернувшись, я решительно покинула гостевое крыло и, спустившись по главной лестнице на первый этаж, повертела головой.

Так, где тут у них выход на террасу? Я же помню, что где-то поблизости – Ниг вел нас довольно долго, но все же не настолько, чтобы я успела забыть все повороты. Вот только что-то я не наблюдаю знакомой двери в том месте, где она была буквально вчера. Это что, нас тут заперли?

– Чего изволите, госпожа? – привычно показал потолку свою пятую точку вышеупомянутый слуга, когда я недовольно хлопнула в ладоши.

– Хочу прогуляться. Это разрешено?

– Конечно, госпожа, – с готовностью закивал Ниг, глядя снизу вверх преданными глазами. – Вы же не пленница, а почетная гостья! Разумеется, вам позволено здесь гулять, сколько душе угодно. Позвольте, я вас провожу?

Я скептически хмыкнула.

Как мило… без слуги я не могу покинуть отведенное мне крыло и самостоятельно осмотреть то, что мне нужно, а с ним у меня не получится сделать это незаметно. Действительно, умно… ну и ладно.

– Да, пожалуй.

– Что бы госпожа хотела осмотреть в первую очередь? – тут же угодливо улыбнулся коарани.

Я понимающе усмехнулась.

– А что ты можешь мне показать? Такого, чтобы аж дух захватило и чтобы я сразу прониклась величием вашего замка… то есть, дворца… и что могло бы с первого взгляда поразить мое воображение?

Ниг ненадолго задумался.

– Тогда подземелье, наверное, не подойдет – там слишком мрачно и совсем невесело… в сокровищницу у меня еще нет доступа… кухня и зал для тренировок воинов тоже отпадают… но зато я могу показать вам загоны для вишеров! – неожиданно просиял он. – Вы не хотели бы взглянуть на наших ручных птицеящеров, госпожа?

– На кого? – недоуменно воззрилась я на такого же озадаченного командира, но тот только руками развел:

– Прошу прощения. Как он назвал, так я и перевожу.

– Ну… хорошо, – с сомнением согласилась я, решив, что с чего-то начинать все равно нужно. – Веди. Это далеко?

– Порталом же, госпожа, – удивился Ниг и легким щелчком пальцем создал небольшую воронку. – Всего один шаг, и мы на месте. Прошу вас.

Тихо вздохнув, я без возражений прошла в портал, оставив командира прикрывать наши тылы. Оказавшись в уже знакомом каменном помещении, только меньших размеров, чем те, через которые нас вели в замок от болота, я со смешанным чувством огляделась. Но тут хотя бы дверь нормальная была – простая, деревянная, с большим засовом изнутри. Правда, на кой он тут нужен, непонятно.

– Помещения, расположенные вдали от дворца, всегда оборудованы такими «проходными», – заметив мое недоумение, поспешил пояснить Ниг. – Днем на солнце лучше не появляться, особенно тем, кто не привык к его жарким лучам. Звери-то быстро привыкли, растения тоже не жалуются, а вот людям даже спустя столько времени до сих пор тяжко.

– А нелюди? – поинтересовалась я, направившись следом за слугой к выходу. – Ты вот, например, как переносишь жару?

– У нас не жарко, – неожиданно удивил меня Ниг. – Просто солнечные лучи больно жгутся, и из-за них можно испортить глаза, поэтому мы всегда носим защитные маски, если приходится выходить на улицу днем, и плащи. А в остальном терпимо.

– Кхм…

– Осторожнее, госпожа, тут порожек, – заботливо предупредил меня слуга, открывая дверь. – За ним – небольшой коридор, а уж по нему мы придем сразу на место.

Я не ответила, потому что в этот момент была сильно озабочена ворвавшимся в «проходную» мощным коктейлем из чудовищного по силе запаха навоза, подгнившего сена, лежалой земли и застарелой мочи. Причем удар по рецепторам был таким, что я едва не пошатнулась, а идущий следом командир сдавленно закашлялся. Правда, он поразительно быстро пришел в себя и даже смог задышать носом – видимо, такая какофония ароматов была для него делом привычным, да и Ниг особых признаков беспокойства не проявлял. А когда у него над головой зажужжала крупная зеленая муха, только небрежно отмахнулся.

Стараясь дышать ртом, чтобы не травмировать чуткие рецепторы, я непроизвольно сглотнула, почувствовав подкативший к горлу комок, но стоически выпрямилась и почти не отстала, когда Ниг бодро посеменил вперед. При этом чуть ли начав беззаботно посвистывать. Не знаю, может, потомки квартов и утратили свой знаменитый нюх, но мне его хорошее настроение показалось чуть ли не издевательством. Особенно когда мы преодолели короткий, совершенно прямой и абсолютно безликий каменный коридор и оказались перед второй дверью, из-за которой смердело так, что аж слезу вышибало.

С трудом переведя дух, я остро пожалела о том, что согласилась на посещение этих авгиевых конюшен, в которых, судя по запаху, не убирались еще со времен первых переселенцев. Но делать нечего – отказываться было поздно, поэтому я только страдальчески скривилась, когда Ниг распахнул передо мной еще один вход и с гордостью заявил:

– Вот они, госпожа! Самые быстрые вишеры со всей страны! Победители почти всех гонок за последние десять лет!

У них еще и гонки есть…

Я едва не застонала, оказавшись в эпицентре настоящего ядерно-навозного взрыва и от души прокляв свое любопытство, но все-таки пересилила себя и сделала осторожный шаг, с беспокойством оглядывая убегающий в бесконечность проход, по обе стороны от которого виднелись стальные решетки загонов. Где кто-то шумно возился, периодически порыкивал, скреб когтями пол и время от времени звучно опорожнял кишечник. Хотя я не особо приглядывалась – мне и так впечатлений хватило по самое не могу, поэтому, возможно, эти подозрительные звуки издавались не во время совершения утреннего туалета, а в процессе питания. Или чесания о решетку. Или еще как-нибудь, в чем мне откровенно было неохота разбираться.

Правда, будучи упрямой ослицей, я тем не менее заставила себя войти и заглянуть в первое попавшееся стойло. Какое-то время стоически терпела исходящий оттуда смрад‚ и только убедившись, что ничего особенного там не происходит, поспешила вернуться к порогу.

Вишеры на поверку оказались и правда ящерами с самыми настоящими птичьими головами. Представляете себе курицу размерами с владимирского тяжеловоза, снабженную мощным бочкообразным телом ящерицы, длинным хвостом, когтистыми лапами тираннозавра и таким же аппетитом? Клюв, конечно, на этом чудо-юде смотрелся крайне неуместно – такой крокодиле больше подошла бы звериная морда. Однако у нее еще и зачатки крыльев имелись. Скромные, кожистые и совсем несерьезные, но тем не менее. Кроме того, у увиденной мной твари в нижней части тела была достаточно крупная чешуя изумрудно-зеленого цвета, а вот чуть выше ее покрывали длинные шипы, плотно прижатые к телу наподобие лысых перьев. Причем когда животина находилась в спокойном состоянии это выглядело еще ничего, но когда одна из этих тварей заметила меня и от неожиданности испугалась, все эти шипы моментально встали торчком, превратив клювастое, громко шипящее чудище в подобие рыбы-шара с такими же выпученными глазами и устрашающей внешностью.

Правда, мгновенный испуг у нее тут же прошел. Стоило мне только опереться о стену и машинально направить успокаивающий посыл, как я всегда делала со своей нежитью, как птицеящер сразу успокоился, уложил обратно все свои иголки, шумно выдохнул, издав тот самый подозрительный звук, который меня так насторожил по первости, и заинтересованно потянулся к решетке.

– Ой, вы ему понравились! – с радостным удивлением прошептал Ниг, благоразумно не шагнувший дальше порога. – Вообще-то вишеры очень привередливые – всадникам приходится немало постараться, чтобы им понравиться.

– Да, – задыхаясь от вони, просипела я. – Я им всецело сочувствую. Надеюсь, за такую сложную работу им платят достаточно.

– Еще бы. Всадники вишеров – весьма уважаемая каста на Элойдэ-шаэрэ!

– Не сомневаюсь, – сглотнула я, осторожно отступив от загона. – Я тоже готова их уважать уже за то, что они способны терпеть исходящий от вишеров божественный аромат.

– Но им не приходится… ой! – внезапно осекся Ниг и в священном ужасе уставился на мое зеленоватое лицо. – Госпожа, простите меня! Я опять забыл, что на вас не действует магия!

Я поспешила ретироваться в коридор и, отдышавшись, непонимающе уставилась на испуганно подскочившего слугу.

– Ну не действует… и что с того?

– Обычно мы используем особое заклинание, блокирующее неприятный запах вишеров, – с нечастным видом сообщил Ниг, сжавшись в комок и затравленно косясь на меня снизу вверх. – Когда вы вышли из «проходной», я наложил на нас это заклятие, но не подумал о том, что от вас оно сразу же отскочит! Простите меня, госпожа, умоляю! Я готов понести любое наказание за свою оплошность! Только не говорите повелителю, что я не справился! Иначе он меня убьет!

Я помотала головой, отгоняя накатившую дурноту, и фыркнула.

– Еще чего придумал… никто тебя не убьет. И жаловаться я тоже не стану – не приучена. Но в следующий раз постарайся не забыть об особенностях моего организма и найди, пожалуйста, какое-нибудь тихое место, чтобы я могла прийти в себя.

– Да, госпожа, – жалобно пискнул Ниг, съежившись под тяжелым взглядом господина Иггера в совсем уж крохотный комок. – Простите… я сейчас все исправлю!

Я только отмахнулась и, плюнув на приличия, зажала нос, который был больше не в силах выносить такое издевательство. А когда командир гневно сжал кулаки и решительно надвинулся на тихо пискнувшего «дворецкого» проворчала:

– Оставьте, ему и так хватит за глаза и за уши. Ничего со мной не случилось. Даже не вырвало. Лучше скажите спасибо, что хотя бы про вас он не забыл. А то было бы тут сейчас целое светопреставление.

– Еще одна такая шуточка, и я сотру его в порошок, – мрачно пообещал господин Иггер. Причем, судя по изменившемуся лицу Нига, эту угрозу амулет-переводчик перевел несколько иначе. Потому что он тут же отшатнулся от рассерженного валлионца, прижал кулачки к груди, а потом обреченно повесил голову и глухо сказал:

– Пойдемте за мной, госпожа. Я покажу вам более приятное место.

– Вообще-то я цветы люблю, – закашлялась я, первой ринувшись обратно к телепорту. – И любую зелень. У вас где-нибудь есть оранжерея или сад?

– Есть, – уныло откликнулся Ниг, нагнав меня и торопливо забежав вперед. – Только туда запрещено входить. Тем более чужакам. Приказ повелителя.

– Вот те раз, – неприятно удивилась я, едва не остановившись. – Получается, ты ничем не можешь мне помочь?

На «дворецкого» стало больно смотреть.

– Я… я…

Честное слово, он едва не заплакал!

– Я могу показать вам сад издалека! – наконец, выпалил Ниг так, будто признавался в предательстве. Но тут же снова поник и, впустив нас в «проходную», печально прошептал: – Если вы об этом кому-нибудь расскажете, я лишусь не только места, но и головы.

Я на мгновение опешила.

– Погоди… тебя что, могут уволить просто за то, что ты показал мне здешние цветочки?!

– Не цветочки, – тоскливо посмотрел он, – это… это надо просто увидеть, госпожа. Но раз уж по моей вине вы сегодня пострадали, и раз только таким образом я могу искупить свой грех, то я покажу вам. Недолго. Если, конечно, вы пообещаете меня не выдавать.

– Не выдам, – клятвенно заверила я маленького слугу и собственноручно захлопнула тяжелую створку, отсекая нас от царящего снаружи смрада. – Фу. Наверное, этот запах будет преследовать меня до скончания веков… Ниг, не кисни. Ничего страшного не произошло. С одежды хоть эти ароматы выветрятся?

– Да, – уныло кивнул «дворецкий», снова открывая телепорт. – Через несколько синов от него даже памяти не останется.

– А если останется, – добавил уже от себя командир, – то кое-кто сильно об этом пожалеет.

Я только хмыкнула, заходя в услужливо распахнувшуюся воронку, и облегченно вздохнула, когда та, наконец, отрезала нас от негостеприимного помещения. А потом еще и здорово удивилась, впервые за несколько дней оказавшись не в каменном мешке, а посреди изящной резной беседки, увитой от пола до потолка какой-то разновидностью местного плюща.

Причем мы оказались не в замке – вокруг шелестела потревоженная ветром листва, где-то неподалеку самозабвенно звенели комары, вовсю переговаривались певчие птицы, шагах в тридцати, если мне правильно показалось, журчал бойкий ручеек… да что там говорить! После загонов с вишерами мы словно в раю оказались! Здесь можно было дышать полной грудью! Не опасаться, что откуда-то вновь пахнет свежим дерьмом! Спокойно оглядываться, с радостью встречать пробивающиеся сквозь густую листву крохотные и совсем неопасные солнечные лучики. И просто радоваться царящей вокруг благодати, потому что беседка была каменной и надежно укрывала наши головы от местного агрессивного светила, а имеющиеся проемы между арками полностью закрывали туго переплетенные между собой ветки плюща. Не давая пробиться внутрь ни мошкам, ни кусачим осам и никакой иной живности, которой, если судить по моим ощущениям, вокруг водилось немало.

Жаль только, что и пол в беседке оказался каменным, и я не могла по-настоящему ощутить эту землю. Но уже то, что мы оказались на улице, а не в душном дворце, вселяло определенную надежду.

– Спасибо, Ниг, – с чувством сказала я, с удовольствием оглядывая беседку. – Ты настолько меня порадовал, что я готова забыть обо всех неприятностях.

– Спасибо, госпожа, – пробормотал слуга, тревожно шевельнув ушами. – Но я бы настоятельно не советовал вам тут задерживаться. Поверьте, господину это очень не понравится.

– Ему что, жалко? – удивилась я такой глупости. – Ты только взгляни, как тут хорошо! А снаружи, наверное, еще лучше! Как можно прятать такое чудо вдали от тех, кто готов им искренне восхищаться?!

– Вы не понимаете, – нервно оглянулся Ниг. – Сад находится под прямым запретом. Никто, кроме «зеленых», не имеет права сюда заходить.

– «Зеленые» – это тоже слуги? – поинтересовалась я, чувствуя, что маленького помощника начинает заметно потряхивать.

– Д-да. «Серые» – слабые маги и годятся только для выполнения черновых работ. «Коричневые» более полезные, но тоже не имеют почти никаких прав. «Синие» служат в охране, оберегая дневной покой повелителя. Такие, как я, предназначены для обслуживания гостей. «Бордовые» следят за комфортом самого господина, а «зеленые»… они другие.

– Тоже маги? – предположила я.

– Да. Только они умеют с лесом разговаривать. Могут задобрить землю, выпросить у неба дождь и даже уговорить растения, чтобы давали по три урожая за сезон вместо одного.

– Значит, они стихийники?

– Нет, госпожа, – замотал головой Ниг. – Но господин их особенно ценит и только им дозволяет заходить в свои сады, чтобы те цвели и благоухали круглый год.

– Зачем? – не поняла я. – У вас же тут зим не бывает. Да и дожди, как я слышала, идут строго по расписанию. Все и так должно расти, как на дрожжах, тем более при таком-то солнце. Зачем требовать от земли и неба большего?

– Я не знаю, – нервно поежился Ниг. – Но к «зеленым» лучше не приближаться. Пойдемте отсюда, госпожа. Я выполнил свое обещание – показал вам сад. А теперь давайте вернемся, пока кто-нибудь не услышал наши голоса. Тем более что творить отсюда портал намного сложнее, чем из «проходной» – нужно, чтобы после нас следов никаких не осталось. А для этого мне придется повозиться.

Я вздохнула.

– Хорошо, готовь свой портал и заметай следы. Я сейчас приду.

«Дворецкий» радостно закивал, тут же ринувшись в центр беседки, да еще с такой скоростью, как будто от этого и правда зависела его жизнь. Присев на корточки, принялся что-то торопливо чертить пальцем прямо на камнях, при этом бормоча под нос какую-то тарабарщину. И на какое-то время полностью забыл о нас.

– Здесь творится что-то непонятное, – вполголоса заметил господин Иггер, подойдя ближе. – Странные ограничения… какие-то нелепые запреты… вполне возможно, этот сад опасен.

– Не могу с вами согласиться, – так же тихо ответила я, осторожно прикоснувшись к плющу и прислушавшись к ощущениям. – Мне кажется, тут кроется что-то иное, и дело вовсе не в этом.

– А в чем тогда?

– Пока не знаю… – я легонько погладила тонкий стебелек и улыбнулась, когда по нему пробежала едва уловимая волна удовольствия. – Этот сад живой. Он меня слышит. И откликается так, как откликнулась бы любая травинка на моей Равнине.

– Миледи, будьте осторожнее, – моментально напрягся командир. – Кто знает, к чему могут привести даже мимолетные прикосновения? Помните, что было с лесом?

Я вздохнула и с сожалением выпустила завившийся колечком плющ.

– Вы правы. Пока еще рано открывать все карты и демонстрировать свои возможности. Хотя, наверное, именно этого от нас и ждут.

– Кто ждет? – не понял валлионец.

– Повелитель. Дворец. Сад, – задумчиво откликнулась я, проследив за тем, как лишившийся поддержки стебелек встрепенулся и принялся настойчиво ощупывать усиками воздух. А когда не нашел моей руки, огорченно поник и загнулся в невообразимый крендель, похожий на недовольно поджатые губки у обиженной красотки. – Странно все это… но чтобы разобраться, мне обязательно нужно пройтись по этой земле и коснуться ее по-настоящему. Тогда, в лесу, у меня почти получилось, но Купол помешал дотянуться до границ.

Господин Иггер подозрительно прищурился.

– Вы думаете, что здесь тоже есть Знак?

– Конечно. Но такое впечатление, что он еще неактивен. Или активен, но как-то кусками: тут откликается, там еще крепко спит… я его почти не чувствую. Хотя если бы мне позволили взглянуть на этот сад поближе…

Неожиданно плющ на беседке зашевелился. Сперва задумчиво и словно бы неуверенно, но затем все быстрее и быстрее зашелестел своими ветвями, привлекая к себе внимание. Почти сразу его листья встопорщились, целеустремленно вытянулись в мою сторону. А потом… я глазам сперва не поверила!.. в одном месте медленно и торжественно разошлись, открывая небольшой проход, за которым царили самые настоящие непроходимые джунгли.

– Нет! – горестно вскрикнул Ниг, заметив, что обстоятельства изменились. – Нет! Так не должно быть! Я не мог повредить охранные заклятия!

– Боюсь, дело вовсе не в тебе, – пробормотала я, подставив левую руку требовательно тянущемуся сверху усику. – Кажется, нас недвусмысленно приглашают прогуляться.

– НЕТ! Госпожа, не выходите! – едва не сорвался на крик «дворецкий». – Это смертельно опасно! Этот сад терпеть не может чужаков! Вы погибнете!

Я позволила усику обернуться кольцом вокруг указательного пальца, прислушалась к себе, проследила за тем, как зеленая веточка бережно ощупывает мою ладонь, и, ощутив настойчивую просьбу, больше похожую на беззвучную мольбу, покачала головой.

– Сейчас он не агрессивен. Нам нечего бояться.

– Думаю, вы ошибаетесь, – напряженно заметил господин Иггер, когда к нему потянулся соседний усик и, требовательно ощупав его рукав, вдруг отрастил на кончике длинный шип, покрытый какой-то подозрительной маслянистой жидкостью. – Кажется, нечего бояться здесь только вам, миледи. Похоже, он чувствует, кто вы.

– Нет, – тут же нахмурилась я, одновременно вскинув голову и отправив короткий приказ растению. – Не трогать!

Усик поспешно отдернулся, исчезнув в густой листве так быстро, что никто даже ахнуть не успел. А насмерть перепуганный Ниг, на голову которого уже успело спуститься сразу несколько плетистых ветвей, уже собравшихся обвиться вокруг его головы, но тут же торопливо вернувшихся на свое место, что-то жалобно пролепетал. Что именно, я не поняла – господин Иггер не потрудился перевести. Но лицо маленького слуги было столь красноречивым, что я пожалела, что вообще рискнула сюда прийти.

– Уходи, – мягко велела я, заметив, как в движение пришла вся беседка. – Открывай портал и уходи немедленно. Для тебя это неполезно. Господин Иггер, вам тоже лучше поторопиться – у местной растительности почему-то развилась стойкая неприязнь к незнакомцам. Не знаю, чем это вызвано, но сейчас их сдерживаю только я. И не думаю, что они будут долго терпеть ваше присутствие.

– Вы должны пойти с нами, – медленно отступил к центру беседки валлионец, напряженно следя за тем, как следом за ним по полу поползли многочисленные побеги. Не пытаясь его поранить, не стараясь задеть, но все же достаточно красноречиво говорящие о том, что ему здесь не рады. – Идемте, миледи. Кажется, вы разбудили что-то ужасное.

Я покачала головой, первой заметив, что побеги не только ползут вперед, но и целенаправленно отрезают мужчин от меня и словно сжимают вокруг них огромное кольцо.

– Это просто плющ, сударь. Для меня он неопасен. Еще не родилось такое растение, которое посмело бы причинить мне вред.

– Но это не ваша земля!

– Я помню. Однако это ничего не меняет.

– Но, миледи!..

– Ступайте, – мягко велела я, сделав шаг по направлению к выходу и все еще держа ситуацию под контролем. – Пока я здесь, вас никто не тронет. И следов ваших тут тоже не останется. А с повелителем сама разберусь, не волнуйтесь. Причем будет гораздо лучше, если в этот момент рядом не будет посторонних: разборки между двумя раздраженными Хозяевами – это вовсе не то зрелище, на которое приятно посмотреть. Прошу, уходите. Я вас скоро нагоню.

Командир бессильно сжал кулаки, но плющ уже успел отрезать ему дорогу к выходу. Более того, я позволила ему это сделать, потому что уже слышала шумящий повсюду сад, ощутивший появление нового Хозяина. При этом он явно не был настроен на прием гостей. И, если я правильно почувствовала, был намерен уничтожить любого, кто посмеет нарушить этот запрет.

Ниг ошибался, когда говорил, что это повелитель не пускает сюда людей. Я хорошо видела – нет, это делает сам сад. Потому что он оказался живым, весьма раздраженным и весьма недовольным нашим вторжением. Более того, если бы не мое вмешательство, всего через несколько секунд плющ пропустил бы в беседку одну из порхающих повсюду мошек – маленькую, бесшумную и абсолютно незаметную на фоне темно-зеленых стеблей. А у мошки – жало ядовитое. И укус абсолютно смертельный. Так что если бы мы промедлили еще немного, боюсь, пришедшие на уборку садовники в скором времени нашли бы тут лишь три… хотя нет, всего два холодных трупа, потому что мне с «синькой» вместо нормальной крови вряд ли стоило опасаться яда. Тем не менее я не была уверена, что в присутствии посторонних сумела бы долго удерживать сад от нападения, поэтому строго посмотрела на замешкавшихся мужчин и в третий раз повторила:

– Ступайте.

После чего ободряюще улыбнулась позеленевшему от страха Нигу, молча велела ему хватать валлионца за рукав и тащить его к такой-то матери. Негромко хмыкнула, когда он без слов понял, что требуется, и в мгновение ока утянул растерявшегося охранника в телепорт. После чего облегченно вздохнула, перестала сдерживать рвущийся со всех сторон в беседку плющ. Криво усмехнулась, когда гибкие стебли с силой хлестнули по тому месту, где мгновение назад находились люди, и повернулась к выходу.

– Ну, встречай гостей, дорогой хозяин. Только не обессудь – какова будет встреча, такова и отдача. Договорились?

Сад в ответ на мгновение притих, словно переваривая мои слова, а потом живой плющ решительно сполз с вершины беседки и надежно отрезал мне путь к телепорту.