Глава 29. Кровопускание

На вершину горы, где мужчины забронировали столик на четверых, компания поднималась по канатке в крытой кабинке.

Женька подняла голову и пыталась рассмотреть дорогу, но та растворялась в темноте. Зато над головой раскинулось небо. Воздух был настолько прозрачным, что можно было считать звёзды.

— Мама, мне кажется, что я уже в космосе.

Мария Петровна смотрела вниз: станция, с которой они отправились, почти исчезла. Кабинка подсвечивалась снизу. Отчего причудливые, почти инопланетные формы камней и скал создавали ощущение иного мира: где природа живёт по своим собственным правилам и не знакома с человеком.

Женщина ничего не ответила. Её зубы сжаты до боли. Её парализовал первозданный страх перед неизбежным роком.

Почувствовав состояние Марии Петровны, Марат одобряюще сжал её руку в своей, как бы говоря: «С тобой ничего не случится, пока я рядом».

Она улыбнулась в ответ. Они сидели бок о бок на скамейке. Ему так хотелось обнять её, прижать к себе, поцеловать в висок и прошептать: «Не бойся, я с тобой». Но он не смел себе позволить такую вольность. Что она подумает о нём? Зоя и так умудрилась подмочить его репутацию, а ведь у него были такие прекрасные планы: он представится ей шейхом, позаимствует у сына машину, покажет красоты страны, если надо будет, то и шиканёт деньгами, в общем, произведёт впечатление. Она обязательно попадёт под его очарование и подарит свою благосклонность. О том, что будет потом, он не загадывал.

При мысли о деньгах Марат подумал, что надо бы компенсировать Феликсу хотя бы часть. Сын, конечно, не бедствовал и считался выше среднего класса, но Марат считал себя причастным к этим расходам.

Напротив, на скамейке, «бесились» молодые: Женька и Женька. Вначале, вообще-то, мать села с дочерью, а отец с сыном. Но пришлось пересесть, ибо Женьки развеселились как подростки. Марии Петровне показалось, что они раскачивают кабинку. И она с благодарностью приняла предложение Марата поменяться с его сыном местами.

— По-моему, они друг друга нашли, — весело проговорил Марат.

— Ага, двое безбашенных, — поддакнула мать и почувствовала, как клацнули её зубы, ибо Женьки в этот момент громко рассмеялись: — Женя, веди себя поскромней!

— Приехали! — объявили молодые, увидев светящиеся ворота станции. — Уговорили, обратно пойдём на своих двоих.

— Лучше я здесь заночую! — заявила Мария Петровна.

— Здесь мы встретим рассвет, а потом отправимся на шаре. Здесь можно отдохнуть в гостевых комнатах. Я две забронировал на всякий случай, — пояснил ей Марат.

— А наши вещи? Мы оставим их в гостинице?

— Завтра вечером будем в гостинице на перевале, переночуем, а оттуда вернёмся в «Кокосовый рай». — пояснил Марат, подавая руку Марии Петровне.

***

Их столик располагался около бордюра на самой отвесной точке горы. Прохладный, чистый воздух пропитался ароматом хвои, свежести, жареного мяса и кофе. Внизу расстилался курортный посёлок. Казалось, что он далеко-далеко. Огни его зданий напоминали мерцание светлячков, расползшихся по тёмной долине. Эти огоньки создают ощущение полёта: словно ты паришь над землёй, где бегают по извилистым дорожкам одинокие автомобили.

Заказ был сделан заранее. Не успели наши герои занять свои места, как к ним подошёл официант в светлой униформе. Черты его лица искажались тенями, отбрасываемыми вечерним освещением столиков. Мария Петровна подумала, что если бы шутник решил нарядить этого человека в чёрный фрак, то он был бы похож на чёрта: красивого и уродливого одновременно.

Ужин здесь — это не просто трапеза, а целый ритуал. Вкус еды усиливался свежестью горного воздуха, а красное гранатовое вино согревало изнутри.

Говорить в полный голос казалось кощунством. Мария Петровна чувствовала лёгкое кружение головы: то ли от высоты и величия момента, то ли от градусов и дневной усталости. Теперь Марат ей казался знакомым с детства мальчишкой. И она уже мысленно стала перебирать, хранителем каких девичьих тайн он мог быть.

Марат с удивлением следил за выражением лица женщины. Видел, как она вела внутренний диалог с собой: вот брови взлетели вверх, словно удивились чему-то, потом губы растянулись в лёгкой благосклонной полуулыбке: «Разрешаю».

— Мария, позвольте полюбопытствовать, о чём вы сейчас думаете?

— Я? А? Так, безделица, — с пьяным кокетством ответила она. — Уж точно не о вас.

— И на том спасибо, — тепло ответил он, догадываясь, что состояние лёгкого опьянения давно уже не посещало его спутницу. — Я же не безделица.

— Вы? Вы точно не безделица. Слушайте, а почему вы так на меня смотрите? На мне что, пятно? Я пролила на себя вино? Знаете, я в последнее время такая… растяпа. А где наши Женьки?

Вместо ответа Марат встал и подал ей руку, приглашая на танец. Мария Петровна засмущалась, хотела ответить отказом, но слова застряли у неё в горле. Она молча кивнула, вложила свою руку в его и встала. Её качнуло.

— Кажется, я пьяна. Как глупо. Такой вечер, а я пьяна. Я буду плохой партнёршей.

— Вы не пьяны, а просто устали в пути. Не переживайте, положитесь на меня. Я буду вашей опорой.

Властно, но в то же время мягко, он вывел её на танцпол.

— Женьки, опять ржут, — хихикнула Мария Петровна, увидев молодых людей на танцполе. Те и правда опять смеялись. — Вот уж два сапога пара.

— А мы? — спросил Марат.

— Что мы? — не поняла Мария Петровна.

— Разве мы не пара?

— Нет, мы слишком стары, чтобы быть парой.

— Значит, я могу ухаживать за вами, не опасаясь, что вы влюбитесь в меня?

— Можете, — разрешила Мария Петровна. — Давайте танцевать.

Тепло его рук проникало ей под кожу. Аромат его парфюма щекотал рецепторы. Женщина прикрыла глаза. Ах, как давно она не танцевала с мужчиной. Ей и не хотелось танцевать с мужчиной. Не было мужчин, с кем бы ей хотелось танцевать. Её Пётр был лучшим представителем мужского пола. Мария Петровна вздохнула: «Эх, Петя, Петя, почему же ты так рано ушёл?»

Этот вздох не остался не замеченным Маратом, но он деликатно промолчал.

Здесь, на вершине горы, обострились инстинкты. Чувства оголились, а старые забытые желания заявили о себе.

Они поднимались в гостевые комнаты, разбившись по парам. Женьки остались сидеть около разноцветного фонтана, что располагался около входа в номера.

— Женя, не задерживайся, — строго сказала мать и пошла в помещение.

— Дети, утром рано вставать, — не так строго сказал Марат и отправился следом.

Он проводил её до номера: «Это ваш, а это наш», — показал на соседнюю дверь.

Мария Петровна открыла дверь, сделала шаг, но её качнуло и повело в сторону. Словно её тело говорило за неё: «Побудь ещё немного со мной».

Марат подхватил её, не дал упасть и завёл в номер. За их спинами дверь бесшумно двинулась, сделав дугу, щёлкнул язычок замка.

— Спасибо. — Женщина почувствовала, как её бросает в жар. «Что подумает Женька?» — ужаснулась она.

Марат тем временем присел на одно колено: «Вашу ногу, мадам, разрешите снять с вас туфельку». Его крепкие пальцы обхватили лодыжку. Не понимая почему, Мария Петровна прикусила нижнюю губу. Вроде ничего плохого она не делала, но стыдно было по самую макушку.

— Зачем? Зачем вы там? Поднимайтесь. Я сама могу. Вот так. — И она, не думая, что делает, носком туфли на одной ноге, которую держал Марат, подцепила пятку туфли на другой. Нога скользнула, и, прежде чем успела слететь туфля, Марат почувствовал удар по носу.

Ему сразу стало горячо. Яркая капля упала на ногу женщины.

— Вы плачете? — Вопрос был глуп, и Мария Петровна это понимала.

— Нет, ранен в самое сердце, — ответил он. — Вы позволите мне подняться?

— Так поднимайтесь. Колет сердце? У меня нет валокордина.

— Я бы рад, но вы стоите на моей брючине.

Мария Петровна, держась за его макушку, аккуратными, крошечными шажками сошла со штанины. Марат поднялся.

— У вас кровь из носа, — сказала она.

— Вы очень внимательны, — хмыкнул он, зажимая пальцами одной руки ноздрю. — Давайте я помогу вам сесть и пройду в ванну.

— У вас слабые сосуды? — заботливо спросила Мария Петровна. — Вам нельзя пить спиртное. Давление поднимается. Все мужчины такие. За собой не следят, а потом уже поздно. Я помогу вам.

— Да, сосуды, — хмыкнул Марат, а сам подумал, что не всякий нос достойно выдержит встречу с туфлей. — Я сам могу. У вас голова кружилась.

— Ничего, будем кружиться вместе. — Она обняла его за талию, словно у него был повреждён не нос, а переломана нога. — Обопритесь на меня. Не смотрите, что я маленькая, я сильная.

— Да, я это уже понял, — хихикнул он, но отказываться от предложенной помощи не стал: положил ей руку на талию, прижимая женщину к себе.

В ванной комнате она велела ему сесть на закрытую крышку унитаза. Взяла полотенце. Открыла кран.

— Знаете, у моего покойного мужа тоже часто из носа кровь шла. — Марат едва заметно усмехнулся, подумав, что ничего удивительного в этом нет. — Вы думаете, что надо голову задирать? Нет, вы не правы. — Марат ещё раз хмыкнул. Вообще-то он и не собирался задирать голову. Но Мария Петровна этого и не замечала. — Надо зажать нос вот так. — Она потянула руку, чтобы показать как.

— Спасибо, я зажму сам.

Не то чтобы он её подозревал в членовредительстве, но побоялся, что она от усердия слишком пережмёт, и он не сможет дышать. А Мария Петровна продолжала. Она намочила край полотенца и со словами «А на затылок надо положить холод» накрыла его шею мокрой тряпкой. И хотя она её отжимала, тонкие струйки побежали под рубашкой по его спине.

— Ну всё, придётся мне остаться у вас на ночь, — заявил мужчина, подавляя прорывающийся смех.