Глава 33. Мост русалок

Так всегда бывает в горах: вроде день в самом разгаре, тело ленится от жары, а стоит солнцу спрятаться за вершину, как сумрак моментально накрывает долину, прохлада заставляет двигаться быстрее.

Не успели наши путешественники обогнуть склон, как резко потемнело.

— Уж не гроза ли на нас надвигается? — с опаской спросила Мария Петровна, познания которой о горах было исключительно из художественной литературы. Она не была большим любителем активного пешего горного туризма. Предпочитала проводить отпуск в городах, изучая архитектуру, или же у родственников в деревне, где можно было и земляничного варенья наварить на зиму, и грибов намариновать.

— Нет, просто мы оставили солнце по ту сторону горы, — успокоил её Марат. — В горах всегда так. Сейчас ночь быстро наступит. — И он перешёл на английский, обращаясь к капитану с вопросом, далеко ли до конечного пункта назначения.

Капитан озабоченно посмотрел на Женю, которая уже и не шла толком, а волокла ноги, повиснув на молодом человеке.

— Я думаю, что мы вряд ли сегодня преодолеем маршрут. Слишком медленно идём. Надо было другой дорогой двигаться, так ведь ваша женщина упорно хотела идти по пятому, а не по третьему.

Когда Мария Петровна узнала, что это она виновата в том, что они пошли не по тому маршруту, громко возмутилась: «Он вообще в своём уме? Я знаю, куда какой маршрут?»

Капитан напомнил ей, как на первом привале он предложил спуститься по склону, но Мария Петровна, взглянув на столбик с цифрой пять, безапелляционно заявила, что им сюда. Остальные дружно поддержали её. Тогда Женя ещё не хромала, и капитан не думал, что они так задержатся в пути. Маршрут три от маршрута пять отличался тремя километрами. Вроде это ничего, три километра. Но три километра, из которых подъём и только один спуск, гораздо тяжелее, чем пять и всё на спуск.

Сумерки сгущались. Тропинка едва угадывалась. Из леса раздавалось уханье доисторической птицы, хохот оборотней и плач загубленных душ.

Мария Петровна сжала руку Марата с такой силой, словно собиралась сломать ему кости.

— Не бойся, я с тобой. Я не отдам тебя волкам на съедение.

От этих слов у неё похолодело под ложечкой.

— Капитан, долго ещё? — спросила она, забыв, что капитан не понимает по-русски.

Но ему и без перевода было понятно. Освещая перед собой дорогу вытащенным из рюкзака фонариком, он ответил, что скоро должна появиться деревня.

Марии Петровне хотелось ускориться, но только мысли о дочери не позволили ей подгонять спутников.

— Женечка, ты как? Тебе помочь? — то и дело спрашивала она.

— Спасибо, мама, мне Женя помогает.

— Мария Петровна, я предлагаю вашей дочери понести её на руках. Отказывается. Говорит, что толстая.

— Не толстая, а тяжёлая. Уронишь ещё… — По голосу дочери чувствовалось, что настроение у неё хорошее и темнота её не пугает.

— Зато падать будет мягко, не на камни. — Вот это он сказал зря, ибо следом послышался удар. — Чёрт. Всё, тёзка, приехали, теперь ты меня несёшь, — проговорил парень поднимаясь.

— О господи! — воскликнула Мария Петровна. — Марат, разбираем детей и ведём их сами.

— Ну уж нет, я, конечно, мужчина сильный, но нести троих даже такому Атланту, как я, не под силу, — произнёс Марат, не давая Марии Петровне вытащить руку. — Да вы не переживайте, у них теперь на двоих две здоровые ноги. Плечами обопрутся друг о друга и допрыгают.

Вскоре до их обоняния долетел сладковатый запах то ли навоза, то ли хлева. Потом послышался собачий лай. Мелькнул огонёк. Подул ветерок, который принёс с собой запах козьего молока, горячего хлеба и жареного мяса. Эти запахи придали нашим спутникам силы.

Мария Петровна невольно ускорилась. А так как видимость была не очень хорошей, справа и слева начинал стелиться туман, то шла она по наитию, вернее, по запахам.

— Я не знаю, может быть эта женщина из рода первопроходцев, но я не желаю переходить вброд реку, когда рядом мост, — недовольно пробурчал капитан. — Или она опять увидела ориентир. Так, я хочу предупредить, что это духи предков вышли из земли.

— Что вы мне мозги канифолите? Какие духи?

— Самые настоящие. Привидения. Вон там слева одно. — Это ли говорил капитан или другое, Мария Петровна проверить не могла, и ей приходилось полагаться на перевод, выполненный Маратом. За спиной женщины раздался дружный хохот двух Жень.

— Марат, вы меня обманываете? Да? Я же вижу мост, он там. —Мост действительно был хорошо виден благодаря иллюминациям, висевшим по его перилам.

— Вижу цель, не вижу препятствий, — вздохнул Марат. — Мария, поверьте, что гулять по росе приятно по утрам. А сейчас я предпочёл бы пройтись по дороге.

К неудовольствию капитана, путешественники остановились на мосту, очарованные его красотой. Перила были сделаны в виде переплетённых ветвей старого дерева. В местах развилок сидели то ли гномы, то ли лесные духи. Одни смотрели на воду, другие на мост. Подсветка располагалась прямо под мостом, отражаясь в бурлящем течении. Оно переливалось и искрилось. Сами же люди себе казались по уродливому вытянутые, с искажёнными чертами лица.

— Это мост русалок. По нему следует перейти быстро, чтобы русалки не успели усыпить вас своим пением.

— Каким пением? — полюбопытствовала Женя.

— Если вы замолчите, то услышите.

Все замерли. Вначале ничего не происходило. Но вскоре послышался тихий протяжный вибрирующий звук. Он завораживал. Чтобы лучше было слышно, Женя подошла вплотную к перилам и подалась вперёд. Звучание то приближалось, то удалялось. Казалось, что кто-то действительно поёт, только слов не разобрать.

Вскоре капитан прервал молчание:

— Река приносит сюда песню ветра. За изгибом продуваемое место. Деревья стоят так, что ветер заставляет звучать тонкие ветки, звук рикошетит от прибрежных валунов. Каждый слышит своё в этих звуках: одним кажется, что там плачет девушка, другим — поёт, третьим — голос ребёнка. Пытаясь прислушаться, раньше многие падали в воду. В этом месте река коварная, есть несколько омутов. Не всем удавалось выплыть. Вот и прозвали этот мост мостом русалок. За ним сразу начинается деревня. Гостиницы в ней нет, но есть постоялый двор. Надеюсь, что для вас найдётся свободная комната.— А если не найдётся? — поинтересовалась Мария Петровна. — Тогда на улице будем спать?

— Нет, зачем же на улице. В этих местах народ гостеприимный. Кто-нибудь да приютит.

Постоялый двор напоминал площадку для съёмок средневекового фильма: деревянное двухэтажное здание с покосившимися окнами, толстыми деревянными ступенями лестницы, ведущей на крыльцо, фонарём на цепочке.

— М-да, добро пожаловать в цивилизацию. — Мария Петровна зябко повела плечами.

В довершение всего слева от входа располагалась конюшня, откуда раздавалось лошадиное ржание.

Капитан шёл первым. Мария Петровна, по-прежнему держа Марата за руку, другую руку положила на перила и замерла. Она ожидала почувствовать грубое необработанное дерево. Но, к её удивлению, перила были гладкие и тёплые, словно их только что натёрли и они ещё хранили тепло воска.

Переступив порог, она замерла. Ничего общего с внешним обликом здесь не наблюдалось: холл был больше ожидаемого. На полу лежал традиционный ковёр, но не истёртый, а в хорошем состоянии. За деревянным стилизованным прилавком стоял служащий в национальном костюме. При этом у молодого человека в ушах были тоннели, а шея разукрашена татуировками.

— Добрый вечер, слушаю вас? — Молодой человек говорил на безупречном английском. — Вы резервировали номер? — задал он второй вопрос, узнав, что гости хотят переночевать. — Отель у нас полон. Сейчас посмотрю, смогу ли чем-нибудь помочь. — И он быстро защёлкал клавишами стационарного компьютера. — Могу предложить комнату в бунгало. Больше нет ничего. Сейчас распоряжусь, чтобы туда перенесли раскладушку.

— Раскладушку? — Мария Петровна непонимающе посмотрела на Марата, который по-прежнему исполнял роль переводчика.

Молодой служащий отеля, услышав, что гости говорят по-русски, тоже перешёл на этот язык. Он говорил с мягким акцентом, но довольно правильно:

— Да, там есть двухместная кровать и кресло-кровать. Для четвёртого спутника принесут раскладушку.

— Но мы не одна семья, — запротестовала Мария Петровна. Она уже начала покрываться пунцовыми пятнами, представляя, что ей придётся провести ночь с Маратом в одной комнате.

— Ничего иного предложить не могу. Если хотите, вам принесут ширму.

— Хочу!

— Не надо! — одновременно с Марией Петровной заявил Марат.