Глава 35. Ваша наглость переходит всякие границы

В брошенных на кровать пакетах оказались новые в упаковке футболки размера на великана. Пока Мария Петровна в задумчивости рассматривала подарок, делая в голове очередной подсчёт долга, Женька со свойственной молодости беспечностью натянула свою.

— Мама, смотри, какой крутяк! — воскликнула девушка, выпрямившись в полный рост. Она стояла у кровати, свысока поглядывая на мать, которая неодобрительно покачивала головой. — Мама, что опять не так?

— Женя, Женя, ты хоть понимаешь, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — тяжело вздохнула женщина.

— Мама, мы скоро уедем и никогда их больше не увидим. Между прочим, они классные. А Марат на тебя смотрит такими глазами. Мама, хватит быть пуританкой.

От этих слов глаза Марии Петровны округлились, гневный всполох затемнил радужку. Слова вытеснялись эмоциями: «Это сказала моя дочь? Дочь, которую мы воспитывали с мужем в правильных традициях. Как она может так говорить, как какая-то содержанка! Женщина должна быть гордой!»

В дверь деликатно постучались. Женька, взглянув на мать, которая так и сидела в той одежде, в которой провела целый день, сказала, что они ещё не закончили пудрить носики.

— Только в привидения не наряжайтесь, а то я спать не смогу, — ответил из-за двери звонкий голос молодого человека.

— Мама, давай уже ложиться.

— Но им тоже надо переодеться, — возразила Мария Петровна. — Женя, пообещай, что мы им всё вернём. Если сейчас не хватит, возьмём данные и из дома переведём.

Женька деланно вздохнула:

— Как скажешь!

— И второе: никаких обменов номерами и мейлами. Не доверяю я таким, слишком напористые. Да ещё с этой Зоей бы поговорить.

— Как скажешь, — повторила девушка. — Но давай смотреть правде в глаза. Разве мы у них что-нибудь просили? Инициатива, как ты сама знаешь, наказуема.

— Женя, я слышала, что вот так наивных дурочек обхаживают, а потом на счётчик подсаживают, вплоть до квартиры забирают.

Женя с матерью спорить не стала, видя, что та и так сама не своя.

Мария Петровна, в конце концов, решилась. Она резким движением разорвала целлофановую упаковку и достала оттуда безразмерных размеров футболку.

— Наверно, они дорогие. Такие всегда дорогие, — задумчиво сказала она, проведя рукой по рисунку.

На футболках были изображены виды гор и надпись, вероятно, название населённого пункта, где они находились.

Футболка сидела на женщине как туника: свободная, доходящая до колен. Ткань была достаточно плотная и непрозрачная.

Переодевшись, Мария Петровна позволила Жене пригласить мужчин, которые, судя по всему, переминались около дверей. Они зашли, демонстративно позёвывая.

— Ещё немного, и я думал, что мы так и уснём, как стражники гарема, — сказал Марат. Увидев, что женщины направились к выходу, неправильно понял их намерение: — Туалет справа по коридору.

— В комнате нет туалета? Он же сказал, что есть душевая кабинка.

— Душевые кабины тоже в коридоре. Это не гостиница, поэтому удобства общие. Кто-то на туристический сезон сдаёт свой дом. Вы пока переодевались, я поболтал со служащим. Он сказал, что для местного населения это бизнес. Они в сезон работают в отелях, а здесь сдают свои дома. А зимой у них отпуск.

Женщины вышли. Непонятное волнение, схожее тому, какое она испытывала накануне первой брачной ночи, окутало женщину. Умом она понимала, что они просто проведут одну ночь в одном номере, что все люди взрослые и, на первый взгляд, адекватные. И всё-таки ей было боязно. Воспользуются ещё их сонным состоянием. Ей-то что, она уже пожила, а вот Женька. Женщина с тоской в глазах взглянула на дочь, которая даже не подозревала о мыслях матери.

— Девочка моя, прости меня, — прошептала Мария Петровна, в порыве нежности прижимая дочь к себе.

— Ма, ты чего? — Женька в ответ обняла маму. — Ты чего ты переживаешь? Всё будет хорошо. Вот увидишь. Ты же видела, как бывшая вцепилась в Марата. Хороших мужиков так просто не отпускают.

— Вдруг она нас предупредить хотела? — заговорщицки прошептала Мария Петровна.

Дверь распахнулась, приглашая женщин войти. Мужчины облачились в такие же футболки, что и женщины:

— Я так понимаю, что наш монашеский вид вам больше по вкусу, — хихикнул Марат. — Если вы надеетесь, что мы к вам будем приставать, зря. Мы не пристаём к таким, как вы.

— Это почему ещё? Чем мы плохи? — Мария Петровна сама не поняла, откуда взялись эти слова.

— Нет, мы, конечно, можем поприставать, но только утром, — засмеялся Марат. — Укладывайтесь, я выключу свет.

— Почему вы? Свет выключу я, — заявила Мария Петровна и направилась к выключателю, как полководец направляется на самый опасный фланг.

Марат спорить не стал. Он спокойно дошёл до раскладушки и улёгся. Мария Петровна с недоумением посмотрела на него. Он лежал как раз с её стороны. Она хотела сказать, чтобы он лёг с другой, но там была Женька. Тоже неправильно.

— Э, а ширма? — напомнила она. Мария Петровна решила, что молодой человек опасности не представляет в отличие от своего папаши.

Марат поднялся, подошёл к ширме, донёс её до кровати:

— Куда, сюда? — спросил он, пытаясь её втиснуть между раскладушкой и кроватью, но ширма влезать не желала. — Или сюда. — Он поставил её на край своей раскладушки. — Только не гарантирую, что ночью она не упадёт.

Мария Петровна подошла, попыталась воткнуть несчастную ширму между кроватью и раскладушкой. Но, не удержавшись на ногах, она вместе с ширмой повалилась на раскладушку.

— Мария, а я думал, что вы скромница. Свет ещё не выключили, а вы уже в кровать ко мне бросаетесь, — хихикнул Марат, подавая ей руку и помогая подняться. — Ложитесь спать. Клянусь своими внучками, что, даже если вы захотите, я вас не трону. Если только настаивать не начнёте.

Он перенёс ширму на прежнее место, а потом вернулся к раскладушке, ибо Мария Петровна успела занять свой пост около выключателя. Увидев, что все улеглись, она выключила свет. Ей показалось, что она ослепла. Женщина постояла некоторое время в надежде, что глаза привыкнут к темноте. Но то ли темнота была такой плотной, то ли глаза уставшими.

— Женя, ты здесь? Я ничего не вижу. — Мария Петровна понимала, что её слова звучат глупо.

— Жени здесь нет, — вместо девушки ответил Марат. — Здесь живёт бабайка.

— Понятно, вы что-нибудь говорите, чтобы я знала, куда идти.

Мария Петровна пошла вперёд, вытянув руки, как это делают слепые люди. Комната была небольшой, поэтому долго идти не пришлось. Кровать больно ударила по менискам.

— Чёрт, диагональ наизнанку, — выругалась женщина.

— Ого, а это из какого подраздела математики? — В голосе Марата слышался смешок.

— Мама, ты у цели, — вставила Женя, хотя было и так понятно.

— Ясно, иду к тебе.

— Ой, не надо меня щупать. Взрослая женщина, а ведёт себя непристойно, — теперь Марат говорил игривым голосом.

— Простите, промазала. — Мария Петровна сделала пару шагов влево, похлопала по кровати. — Кажется, что здесь никого нет.

— Интересно, а куда мы делись, — не унимался Марат.

— Опять это вы, — недовольно проворчала Мария Петровна.

— Интересно, а вы ждали кого-то другого.

— Да ну вас на фиг. — Смех душил Марию Петровну. Она сделала ещё пару шагов влево, протянула руку и ухватилась за палец большой ноги: — Женя, это твой палец?

— Мой, — ответил молодой человек и захохотал.

— А где Женя? Женька, ты где? — Мария Петровна так и осталась стоять, держа Евгения за палец.

— Мария Петровна, может, вы меня отпустите. — Молодой человек пошевелил пальцем.

— Женьку найду и отпущу.

Внезапно она почувствовала, как её запястье кто-то обхватил и потащил в сторону.

— Не трожь меня! — взвизгнула Мария Петровна. — Отпусти немедленно! — И она ещё крепче впилась в палец на ноге у Евгения.

— Мама, это я, — совсем рядом раздался голос дочери. — Включите кто-нибудь свет.

— Так бы и сказали сразу, — послышался голос Марата. Яркий огонёк ослепил женщину. — Простите, — извинился мужчина и перевёл фонарик телефона на кровать. — Ну и промахнулись вы.

— Ваш телефон работает? Вы же говорили, что села зарядка. Что всё это значит?