Глава 9.

От сердечных волнений и прочей суеты спасают настоящие, реальные проблемы. Вот и я, замерев у калитки теть Фаи, с раскрасневшимся лицом и все еще взволнованными чувствами после разговора с Красавиным, приняла долгожданный вызов от своего верного друга и соратника – некогда директора отдела продаж Олега Колосова.

— Прости, что так долго. В офисе опасаюсь говорить – кажется, будто в каждом помещении твой благоверный натыкал жучков. И если учитывать, что ведет он себя как подозревающий всех и вся психопат, можешь представить, в какой опале приходится работать.

— Прости, что приходится все это терпеть, но ты ведь знаешь, если уйдешь из компании, у меня не останется ни единого шанса отвоевать ее обратно!

Олег согласился, и дальнейшие полчаса он выдавал мне добытые сведения о предателях и врагах. И все оказалось примерно так, как я себе и представляла в худших вариантах развития событий. Мой бывший Виктор, и по совместительству заместитель и некогда правая рука вместе с моей подругой подделали мои подписи в важных, но противозаконных бумагах. После Виктор сдал меня своим людям в органах, и по его плану я уже должна была сидеть за решеткой, и безропотно отдать ему все, что он пожелает. Свобода ведь дорогого стоит, а он нацелился на мою компанию.

После долгого мозгового штурма, мы решили, что мне стоит продолжить ждать, а Олег, в свою очередь, обещал помочь с доказательствами фальсификации документов и вывода денежных средств из компании на сторонние счета. Договорившись о необходимости выходить на связь не чаще раза в неделю, Олег обещал выполнять звонки из безопасных мест. Мы попрощались, и с чувством обуреваемой злости и негодования я вернулась во двор теть Фаи.

Казалось, словно народу прибавилось. Кто-то пел, кто-то отплясывал под грохочущую музыку из колонок, кто-то продолжал застолье. Поискав глазами подругу, я схватила со стола бутылку вина и, устроившись рядом, сделала несколько глотков прямо из горла. Руки все еще тряслись, и часто заморгав, я усиленно боролась с подкатывающими слезами.

— Что-то случилось?

Покачав головой, продемонстрировала Лиде телефон. Я не хотела сейчас говорить об этом, слишком стыдно и больно было даже думать о том, как поступил со мной человек, с которым я делила постель последние полтора года. Лида, приобняв меня за плечи, постаралась перевести мои мысли в другую сторону. И подошедшая к нам теть Фая оказалась как никогда кстати.

— Теть Фай, - проговорила Лида, забирая из моих рук вино и отпивая его. – А что вы можете сказать о Петре, у которого база отдыха на озере?

Теть Фая, непрестанно размахивая веером, устроилась рядом с нами в комфортное кресло, и сделала знак рукой, говорящий о том, что ничего хорошего о нем она не знает.

— Противоречивая личность – наконец-то выдала она. – Если Петр принимает тебя в свой круг, то дружит крепко, с полной отдачей. Но, если вдруг ты по какой-то причине не понравился ему, он становится безжалостным и упрямым.

— И были случаи, кого он обидел?

— Много. Мужиков наших он терпеть не может. Они рыбачить хотят, а он огородил все на озере, и не дает им это делать. По закону, как арендатор озера, он имеет право разводить рыбу в определенном участке, до дамбы. А все, что после – общее, и никто не может запрещать людям ловить там рыбу. Мужики наши так и делают, вызывая со стороны Петра на себя гнев и ярость. Что уж только он не делал им! В последний раз совсем обнаглел – забрал у восьмидесятилетнего Федора Ильича лодку, прямо с берега увел, и оставил у себя. Знает ведь, гад, что к его дому никто не доберется – там охраны, как у президента, - махнула рукой теть Фая.

— И что этот самый Федор Ильич? – испуганно спросила Лида, судя по ее встревоженному голосу, рассказ теть Фаи ранил ее до глубины души. Как и меня... Ведь сейчас все произошедшее с Гошей представилось мне совсем в ином свете.

— Да ничего! Что он может то, дедуля старенький? Он и рыбу то ловил для пропитания. Пенсия то маленькая, а деду этому два карпа и достаточно будет, чтобы поесть. Рыбак жадный и ненавистный, когда кто-то против его мнения идет...

Лида бросила на меня удивленный взгляд.

— Странно, нам показался он приятным человеком... – проговорила она расстроено, но я перебила Лиду.

— Теть Фай, а что с лодкой то в итоге? Так и стоит она у Рыбака?

— Куда там, - отмахнулась теть Фая, рассмеявшись. – Стояла бы, если бы не Гоша наш! Он вчера вечером из-под носа Рыбака эту лодку то и увел! Также нагло, как и сам Петя у деда Феди.

— Так уж и угнал! – воскликнула Лида. Теть Фая довольно кивнула, наполняя бокал вином. – Я вам так, девочки, скажу, Гоша наш как не погляди – красавчик и умница! Присмотритесь как следует, а с Рыбаком лучше дел не иметь... От него жена ушла пять лет назад, уж что там было на самом деле не знаю, свечку не держала, но поговаривают, что бил он ее изрядно.

— А казался таким приятным мужчиной! – снова возмутилась Лида.

— Теть Фай, - позвала я женщину, и с развязанным алкоголем языком, я не особо выбирала выражения, говоря о волнующей меня теме. – А Красавин ваш, странный тоже... Такой весь добренький и заботливый, мастер на все руки. И крышу починить, и кассира заменить, и лодку забрать у негодяя... Но не похож он на сельского жителя... Одежда дорогая, выглядит так, словно место ему в столице...

— Ну и что, что не похож? Или думаешь, здесь могут только старики жить? – возмутилась Лида, но во внимательном взгляде теть Фаи, обращенном на меня, я прочитала подтверждение своим мыслям.

— Он и не жил тут никогда. Мама его, покойная Мария жила в соседнем селе, и потом переехала в СНТ, чтобы быть рядом с подругой. На старость лет, оставшись одной, она страдала от одиночества... И только один сынишка был для нее светом в оконце. Гоша жил в столице, имел хороший заработок, и занимался тем, чем и полагается парню в его возрасте. Но после скоропостижной смерти матери, он вернулся сюда, и больше не уезжает. Я не знаю, почему он добровольно себя заточил в этом месте, но он ведь такой, что и не скажет, даже если спросишь... В любом случае, парня этого я знаю с младенчества, и являюсь лучшей подругой его мамы, и его крестной.

Слова теть Фаи поразили нас обеих, но подействовали разными способами. Если мне, снедаемой чувством вины за свои нападки на Красавина, захотелось уйти в себя и посидеть в тишине, то Лида непрестанно щебетала о Рыбаке, о Красавине и о том, что завтра непременно мы должны пригласить его на чай с ее фирменным рыбным пирогом. Подруге очень понравился Гоша, а мне нравилось вино, от которого сильно кружилась голова, а глаза буквально слипались от внезапно накатившей усталости.

Я совершенно не помнила то, как я зашла в дом теть Фаи, и как нагло уснула прямо в кресле качалке нашего председателя. И какого же было мое удивление, когда распахнув глаза, я увидела над собой знакомую залатанную крышу и старый сервант у стены, принадлежащий дедушке Лиды.

Взбудораженная подруга, совершенно бестактно забравшаяся прямо на меня поверх одеяла, разбудила, едва на часах пробило десять утра. И когда подруга удостоверилась, что я в состоянии слушать ее рассказ, она и поведала мне, как я постыдно сдалась действию алкоголя и уснула прямо посреди праздника. И о том, как бедная Лида понятия не имела, как тащить мое бренное тело через несколько участков в дом ее дедушки, но подоспевший к закрытию праздника Красавин заботливо отнес меня домой на руках и уложил прямо в эту постель, в которой я сейчас имела счастье отдыхать. И нужно ли говорить, что первым действием после услышанных новостей, была проверка наличия одежды на своем тельце. И лишь когда я убедилась, что моя честь не была тронута, попросила у подруги таблетку от головы и крепкого чая с бутербродом на завтрак.

Утренний прохладный душ привел в порядок мои расшатавшиеся нервы, а сытный завтрак в виде рыбного пирога и крепкого сладкого чая окончательно вернул меня к жизни. Тогда то, устроившись напротив меня, сохраняя до раздражения хитрое выражение лица, Лидуся поведала о еще более странных происшествиях, случившихся, пока я пребывала во сне.

— Я влюбилась! – восторженно произнесла она с максимально довольным выражением.

— В кого?

— В того, кто сегодня утром починил твою крышу. Подруга, ты почему не сказала, что уже не раз встречалась с Гошей и что успела вместе с ним потушить пожар?

Растерянная, все еще борющаяся с гудением в голове, я не сразу сообразила, кого она имела в виду. А когда сообразила, на негнущихся ногах оправилась в комнату и увидела, что на потолке не осталось и следа от недавней дыры.

— Он его и подкрасил! Видишь, как красиво все сделал! Не зря теть Фая сказала, что он на все руки мастер!

— Говоришь, он сегодня утром ее чинил?

— Да, - ничуть не проникнувшись моим удивлением, подтвердила Лида. – Я его чаем напоила, и пирогом накормила своим! Он, конечно, сопротивлялся, говорил: «Если твоя подруга проснется и застанет меня здесь, будет скандал». Я уж допытывалась у него, почему он говорит о тебе как о стерве и злюке, но Красавин сообщил, что вы достаточно провели времени вместе, чтобы он сложил о тебе мнение как о самой недальновидной и меркантильной девушке, которая любит обвинять честных людей и есть икру с нечестными. Честно говоря, я понятия не имею, что он имел ввиду, но, надеюсь, ты мне все объяснишь...

Подруга застыла посреди комнаты, в ожидании моих слов. Но ставший поперек горла ком не давал не только произнести хотя бы фразу, он не позволял мне дышать, заставляя сердце биться навылет.

Я сорвалась с места так резко, что Лидка не успела даже окрикнуть меня. И в чем была, я понеслась по улице прямиком к дому Красавина. Я во что бы то ни стало должна была извиниться перед ним, и поблагодарить парня за вчерашнюю помощь и за сегодняшнюю крышу. Но остановившись у самых ворот, стараясь перевести дух, я замерла, упрямо сжала кулаки и постаралась взять в руки разбушевавшиеся в груди чувства.

Он никогда не был вором. Этот парень боролся за справедливость и защищал немощного старика, которого посмел обидеть Петр. И, приплыв к его берегу, Гоша увидел меня – восседающую в его беседке с бокалом в руках. О том, какие выводы он сделал, не стоило и сомневаться. И сейчас, я так жалела о тех словах, которыми назвала его по дороге от баб Ани...

Моя ладонь зависла в воздухе, так и не коснувшись звонка. Калитка внезапно распахнулась и из нее выпорхнула теть Фая.

— Роза? Ты как, деточка? – скользнув взглядом по моей пижаме с уточкой на всю грудь, женщина скривилась.

— Детка, ну не очень удачный наряд для того, чтобы идти в кино...

— В кино? Нет-нет, я хотела поговорить с Гошей, он тут?

Внезапно в метре от нас остановился красный «Форд», и когда опустилось стекло на водительской двери, мы с теть Фаей увидели лучезарную улыбку Красавина, сидящего за рулем.

— Теть Фай, карета подана, ваши фрейлины уже на местах. Давайте скорее, сеанс через сорок минут!

Совершенно растерянная, я только и смогла помахать ему, в то время как теть Фая распахнув заднюю дверцу, устраивалась рядом с двумя подружками.

Гоша кивнул в ответ, словно невзначай скользнув по мне взглядом и тут же потеряв ко мне всякий интерес. Я чувствовала себя потерянной, и не додумавшись уйти с дороги, продолжала смотреть на его профиль через лобовое стекло.

— Роза, чего не уходишь? Или с нами хочешь?

Тут из салона машины стал доноситься небольшой спор, где женщины решали, брать меня или не стоит.

— Чего тут решать?! Роза, бегом домой, у тебя пять минут на сборы! Ждем тебя у ворот, поедешь с нами! – заявила теть Фая, и в ответ на мои жалкие попытки объяснить, что некрасиво оставлять подругу одну, она ничего не захотела слушать, а скомандовала Гоше ехать в сторону ворот.

Делать было нечего. И сорвавшись в сторону дома, прыгая на одной ноге и лихорадочно надевая первое попавшееся под руку платье, я просила Лиду не обижаться и отпустить меня на несколько часов в город. Говорить о Гоше не стала, сославшись на приказ от теть Фаи.

— Ладно, - спустя несколько минут уговоров, сдалась Лидуся. – Тогда привези нам еще шампанского, вчера все выпили. А я приготовлю на ужин отбивные. Кто знает, может и горячий сосед Красавин посетит наше скромное жилье, - заключила с улыбкой, и отпустила меня.

Машина была на месте. Только когда я распахнула заднюю дверцу, надеясь уговорить баб Фаю или одну из ее подруг пересесть на переднее к водителю, встретила отчаянное сопротивление и безапелляционный отказ.

Он был раздражающе вежлив и обходителен с бабушками настолько же, насколько холоден со мной. Казалось, его обида так глубока и сильна, что Красавин больше не желал иметь со мной никакого общения.

Всю дорогу я хранила молчание, но не могла не отметить его постоянного стремления устроить комфорт для своих спутников. Этот ловкач умудрился припрятать в машине коробку конфет и нарезку из фруктов под аперитив, которым баловали себя женщины. Он обходительно ставил нужные им треки и постоянно регулировал громкость по запросам подружек. Старушки же, к концу пути практически пустились в пляс, но теть Фая скомандовала быть готовыми к выгрузке, и, взявшись под руки они радостно посеменили в задние кинотеатра, оставив нас с Красавиным одних на парковке.

До зрительного зала мы шли в неуютной тишине. Но, несмотря на сдержанность и холодность по отношению ко мне, Красавин заботливо открывал для меня двери и пропускал вперед. Когда мы приобретали билеты, я отметила, какие восхищенные взгляды бросали на него практически все девушки, встречающиеся нам на пути. И даже работница бара кинотеатра, не сводила с моего спутника восторженного взгляда, пока он брал набор попкорна и чипсов для бабуль.

— И часто ты водишь подружек в кино? - попыталась я начать разговор, но он лишь кивнул в ответ, опуская для меня сидение кресла. Устроившись в нем, я мысленно порадовалась тому, что Красавин в итоге разместился рядом, а не ушел в другой конец ряда. Теть Фая с подружками сидели на два ряда дальше, и помимо еще одной парочки влюбленных, зал был пустым. Откупорив для меня бутылку с водой и вернув ее в подставку, Гоша устремил взгляд на экран, а я все никак не могла успокоиться и хотя бы попытаться вникнуть в фильм.

Он сидел рядом. Его рука периодически касалась моей, и укутанная в темноту зала я смело рассматривала его красивый профиль, на то как приходили в движение его жевательные мышцы, в то время как он наслаждался закуской, как кривились губы в улыбке, и на миловидную ямочку на его щеке, появляющуюся каждый раз, когда Красавин смеялся. Он был совершенно не таким, как я его представляла. Ругая себя за глупость, я поражалась тому, как вообще могла подумать о нем плохо? И вспоминая наш с Петром разговор, я думала о том, что он неустанно ругал всех вокруг себя, что уже должно было навести меня на подозрения. Я была слишком недальновидна и невнимательна.

— Гош, - позвала тихо.

— М-м-м?

Он сидел так близко, и темнота, скрывающая его холод во взгляде, давала мне манящую иллюзию, что я в любой момент могу протянуть руку и коснуться его плеча, или скул... Я чувствовала, что этот парень волнует меня, и эти мысли вводили в смятение.

— Мне нужно кое-что сказать...

Он молчал. Тогда я наклонилась ближе и прошептала ему на ухо.

— Прости, пожалуйста. Я была не права, и не должна был называть тебя вором. Теть Фая рассказала все, как было... И мне очень стыдно.

Забросив в рот несколько кукурузин, он проговорил, не отрывая взгляда от экрана.

— Куртизанка, давай потом.

Раздосадованная его ответом, и в то же время успокоенная тем, что «куртизанка» вроде как возвращала нас на прежнюю колею общения, я послушно замолчала и до конца фильма не предпринимала попыток заговорить.

По окончанию фильма, когда наша группа воссоединилась и направилась в близлежащий ресторан грузинской кухни, я поняла, что старушки провели время куда веселее нашего. Задорный блеск их глаз и хорошее настроение было достигнуто благодаря фляжке с чудесным напитком, припасенным теть Фаей. Сделав заказ, женщины отправились в дамскую комнату освежить макияж, и мы снова остались одни.

— Не пойму, - заговорила я, удивленно рассматривая посетительниц с соседних столиков. Дождавшись вопросительного взгляда Гоши, я пояснила.

— Ты буквально купаешься в восхищенных взглядах юных посетительниц. Я пыталась понять, в чем причина повышенного внимания женского пола к тебе. И даже думала, что ты можешь оказаться известным певцом или актером, но тут же отсекла эту мысль.

— И почему отсекла? – немного обиженно произнес он.

— Да потому что не особо то ты известен, раз я не знаю ни одного фильма, в котором могла бы тебя видеть.

Тогда он рассмеялся. Громко и заливисто, демонстрируя мне голливудскую улыбку.

— Но с другой стороны, в таком случае я могла бы объяснить наличие у тебя куртки от Баленсиага и дорогих часов...

— Дуреха ты, Куртизанка. Вечно неправильные выводы делаешь... Откуда у бывшего менеджера по продажам такая роскошь как дорогие часы?

— Но я разбираюсь в брендах, – выпалила я, опасаясь, что таким образом привлеку внимание к расспросу о своей личности. Но Гоша словно и не заметил такой лазейки.

— Да реплика это, и достаточно дешевая. А ты кто по образованию?

— Экономист.

— Хорошо, что в следователи не пошла. Иначе топталась бы полжизни по ложному следу, - он закатил глаза, и я уже было выпалила ему острую колкость, но в тот момент за стол вернулись наши компаньонки и принялись щебетать о фильме.

Когда заказ был подан, и женщины переключили свое внимание на гастрономические удовольствия, Гоша поднялся из-за стола и сказал, что ему необходимо отлучиться за подарком для одной прекрасной женщины.

— Красавин, неужели обрадуешь нас новостью о женитьбе? – заявила теть Фая, а я не знала, куда деть взгляд, дабы не показать Гоше то, как я была расстроена от подобного предположения.

Гоша усмехнулся.

— Теть Фай, ну о чем вы говорите?! Какая женитьба?! У баб Ани день рождения через два дня, вот хочу ей умную колонку подарить, чтобы Магомаева могла слушать. А то замучился уже ей проигрыватель чинить!

Женщины заохали и запричитали, что и жениться то ему не помешало бы. И когда Красавин направился к выходу, повинуясь жадному порыву, я вскочила из-за стола и, извинившись перед женщинами, догнала его уже у дверей магазина техники.

— Эй, Красавин! – крикнула, и он обернулся. Под его пристальным взглядом, я подбежала ближе.

— От этой фанатки не будешь отбиваться? Хотела с тобой подарок баб Ане выбрать.

Несколько томительных секунд он не сводил с меня задумчивого взгляда.

— Ну и чего встала? Пошли, фанатка... От тебя, конечно, фиг отобьешься, даже если захочешь...

После недолгих уговоров, Гоша согласился отправиться со мной в кондитерский магазин. Помимо колонки и воздушных шариков, которыми я собиралась украсить комнату баб Ани, мы приобрели «молочную девочку» и две свечки в виде цифры восемь и два. Хитро посмеиваясь, я схватила с полки еще и упаковку праздничных колпаков, намереваясь один из них надеть Красавину. Во время шопинга наше общение незаметно потеряло всякое напряжение и обиду, и непрестанно подшучивая друг над другом, мы устроились на диване у раздевалки торгового цента. В месте достаточно скрытом от толпы, и позволяющим нам немного перевести дух. Казалось, Красавин нуждался именно в таких минутах.

— Вальтер с подружками освободится через полчаса. Можно поспать, - он убрал телефон в карман джинсов, устраиваясь поудобнее на диване. В воцарившейся тишине стали громкими собственные мысли. У меня было много вопросов, но глядя на его длинные сильные пальцы с выраженными суставами, крутящими брелок от ключей машины, я не знала, с чего и начать.

- Гош,

- М?

- Ты меня вчера на руках донес... И крышу починил. Спасибо тебе.

Он поднял на меня прищуренный взгляд.

- Да уж, Куртизанка, не думал я, что ты так много пить умеешь. И когда так набраться успела, меня всего час не было.

- А вот нечего было оставлять меня на целый час! – выпалила в досаде, а он улыбнулся, не сводя с меня задумчивого вгляда. Раскрасневшись, я поспешила отвести взгляд, но неустанно чувстввоаал его на себе.

— Значит, ты вчера на свидании была?

— Кто сказал? Обычный ужин, ничего серьезного. – пожала плечами. Он кивнул и опустил взгляд на свои ладони.

— Сидела, значит, ужинала с Петром Злодеичем, а сама у озера на меня глазела...

— Я случайно! Я вообще не знала, что это ты!

Красавин усмехнулся.

— Ага, не знала... А по имени меня позвала... Ай-яй, как нехорошо! На ужине с ним, а про меня думаешь, пока этот твой Петр Злодеич тебе комплименты говорит.

Я покраснела.

— Не мой он! И вообще, не переводи стрелки! Ты лодку украл, и это так опасно и глупо было! А если бы он тебя поймал? Ты бы в полицию попал, Красавин!

Гоша вдруг растерял всякое веселье, и резко подался вперед, сокращая между нами расстояние.

— А ты бы переживала?

Его голос прозвучал так вкрадчиво, так волнительно. Игнорируя табун мурашек, пронесшийся по моей коже, я произнесла глупое «Что?».

В ответ он приблизился еще сильней. Теперь между нами почти не осталось пространства, как в прошлый раз у ореха, когда он провожал меня до калитки теть Фаи. Снова мое сердце рвалось из груди.

— Если бы меня в полицию забрали, ты бы переживала? Или со Злодеичем чай пить дальше пошла?

— Ты что, ревнуешь?

Гоша улыбнулся дерзко, но с легкой уязвимостью.

— А с чего мне ревновать? Я человек простой, лодки ворую. А тебе может другой нужен – с золотыми ложками, да с озером в придачу?

— Дурак! –выпалила на полувдохе, качая головой. От шлепка моей ладони по его предплечью в тишине помещения раздаллся достаточно громкий хлопок. – Настоящий дурак!

Слово «дурак» обычно звучало как-то иначе. Но сейчас я вдруг осознала, что не могу отвести взгляда от его серых, кажущихся невероятно темными глаз. Дрожь волнения скользнула по коже, когда я поняла, что Красавин больше не улыбается. Тени от стоящей неподалеку вешалки легки на его лицо резкими линиями, выделяя скулы и подбородок. Серые глаза, еще минуту назад были почти прозрачными, льдистыми, теперь стали почти черными, и в этой темноте я чувствовала себя загнанной в угол.

Он не смотрел мне в глаза. Все его внимание было приковано к полураскрытым губам. Медленно, как зверь, оценивающий добычу, он поднял взгляд и проник в самую душу, в самые потаенные желания, терзающие мою грудь.

В воздухе словно что-то треснуло.

— Гош, - прошептала, и это уже не звучало уверенной попыткой остановить его. Я была напугана. Я была зачарована предвкушением чего-то волнительного и запретного. Но не понимала чего именно.

Он не отвечал. Потянулся еще ближе. Сначала лишь наклон головы – плавный, вязкий, как сироп. А после его рука, по которой я только что шлепнула, легла мне на затылок. Зарывшимися в основание волос пальцами он притянул меня ближе.

В последний миг перед касанием наших губ, я увидела его ресницы – опущенные, почти детские и это несоответствие с его потемневшим взглядом поразило до глубины души.

А когда его губы наконец-то коснулись моих, я потеряла остатки мыслей.

Он целовал меня медленно. Без всей той дурацкой спешки, с которой он обычно живет. Горячие и мягкие губы, действовали спокойно, словно пробовали меня на вкус. И каждое их движение было уверенным, будто все это время он знал, как это будет, и, наконец, позволил себе проверить.

Сорвавшийся из моей груди стон утонул в глубинах его рта. Рука потянулась к его плечу и пальцы, сжав его, потянули на себя. Я отвечала на поцелуй. Вопреки всем доводам рассудка и опасениям, я отдавалась ему и впитывала каждое ощущение.

Он отстранился первым. Уткнувшись лбом в мой лоб, улыбнулся, но глаза все еще хранили недавние желания.

— Ты что делаешь? – на выдохе, растерянно.

Он опустил взгляд на все еще влажные после поцелуя губы, и улыбнулся довольно.

— Ворую. Только теперь поцелуй.