Глава 10. Камни

– Вам интересна история рода? – окликнули со спины так внезапно, что я чуть не выронила фамильную книгу на пыльный ковер. – Это делает вам честь, леди Вероника. Корни имеют значение. – Господин Расков… – промычала я, растерянно оборачиваясь к вторженцу. Он вошел в библиотеку бесшумно и, как выяснилось, стоял в паре метров от подоконника. Я бы заметила жениха, если бы не была так глубоко погружена в кошмарное чтение. – «Алекс», я же просил, – напомнил он с улыбкой и приблизился. – Позволите заглянуть? – Вам нельзя, – сообщила я и резко захлопнула книгу. – Вы ведь не Честер, тут… тут нет ничего для вас… – Разве у жениха и невесты могут быть друг от друга секреты? – с наигранной обидой протянул Расков и помог мне вернуть книгу на полку. – Скоро вы станете частью моего рода… Очень скоро. – Меня пугает эта стремительность, – прошептала я, чуть отстраняясь от молодого мага. Его мятное дыхание грело щеки. – Знаете, как советуют целители? Если какая-то процедура внушает ужас, лучшее ее не откладывать. Сделать резко и быстро… Потому как волнительное ожидание отравляет сильнее, чем боль от укола или срыв прилипшей повязки, – рассуждал Расков, с любопытством изучая узор старого ковра. – Я вижу, что вас, как всякую неопытную девушку, нервирует идея замужества. Я тоже, верите ли, никогда не был женат. Поэтому… сорвем повязку побыстрее. А уж потом будем привыкать к новым ощущениям. Он так карикатурно поднял брови, что я издала невольный смешок. – В имении моего отца вам понравится. Всюду горы, тихая глушь, лес, пустая деревенька… Ни маменек, ни дядюшек, ни скучных церемоний, – нахваливал Алекс. – А как хорош пейзаж! Можно сидеть на террасе и целыми днями писать пасторали. Вы сможете все там изменить на свой вкус. Разбить розовый сад, пустить карпов в заросшее озерцо… – И ваша матушка не будет против? – Она туда не приезжает. Это место только для нас двоих, – пообещал Расков, осторожно укладывая ладонь на мою талию. Огладил синий шелковый поясок, приручая медленно, аккуратно. – Хотите, Вероника, я расскажу вам о моей семье и ее родовых тайнах? В их числе много постыдных. – Если о них не писали в «Трибьюн», то не столь и постыдных, – отозвалась я с натянутой улыбкой. – О, поверьте, о них писали, – рассмеялся парень и увлек меня на низкий припыленный диванчик. – Но кое о чем не знают даже газеты. – Считайте, что вы меня напугали. – Помните, я говорил, что есть люди, желающие мне навредить? – заговорщицким шепотом продолжил Расков. – Так вот, решив защитить сына, моя матушка, весьма амбициозная и целеустремленная дама, подделала мою маг-идентификацию. И при поступлении в Санкт-Петербургскую академию выдала меня за своего внучатого племянника! Даже опекунство официально оформила, якобы оба моих родителя мертвы. Представляете? – Что?! Я подскочила от изумления, но Алекс успел ухватить за юбку и рывком дернул обратно. – Ну что вы переполошились, драгоценная? Теперь с бумагами все в порядке, ваш отец их внимательно проверил перед помолвкой. Я действительно принц и вот это все… – подмигнул Расков. А я так надеялась, что новость о подлоге расстроит свадьбу. Или хотя бы маменьку. – Как и полукровкам, мне тоже приходилось скрывать «суть», – Алекс сдернул зажим с хвоста и растрепал светлые волосы по плечам. – Мать родила тайно и не зарегистрировала дитя… Тогда законы были не так строги, как нынче. За студентами не бегала бригада с мини-оракулами. Однако жизнь во лжи мне всегда претила, Вероника. – И вы прошли маг-идентификацию? – Поначалу я не хотел иметь ничего общего с отцом. Его эгоистичные поступки чуть не стоили мне жизни и друзей… Но позже я принял важное для себя решение. Корни важны, их надо помнить и знать, – спокойно объяснил Алекс. – Поэтому я был так впечатлен, застукав невесту за чтением родовой книги. Я смущенно сгорбилась, забыв, что милым леди положено держать спинку. Похоже, я единственная, кто открывал фолиант за последние лет сто! Ни матушка, ни бабушка не листали книгу, не изучали фамильную летопись… Иначе как объяснить, что Аврелия Честер была отдана в род Ланге? Разве возможно, что все знали о произошедшем с Анабель, но польстились на чистоту графской крови? – Едва мне стукнуло девятнадцать, я сам явился в регистрационную залу и прошел маг-идентификацию. Подтвердил чистоту королевской капли, принял наследие… Стал много читать… О предках, об отце, – рассказывал Александр. – Мы ведь не были с ним знакомы. Матери не очень понравился мой интерес, но она смирилась. Он задрал белую манжету и почесал запястье. Украдкой я разглядела бледно-голубую татуировку: кажется, георгин. От нее тянуло остаточной магией, даже я, «мисс бытовые чары», это ощущала. – Я не хочу ничего скрывать от будущей супруги, – упрямо пробормотал парень. – На моих корнях много темных пятен. Так, пару сотен лет назад у рода Расковых отобрали титул… за какое-то вопиющее нарушение. Еще громче гремело дело моей матери. Да, Вероника, она была судима Верховным советом. – За что? – За бурную арканскую молодость и служение темной стороне. После – оправдана, – сосредоточенно продолжил Алекс. – Где-то по пути она вернула себе титул, соединившись с лордом Кавендишем. Это был ее второй супруг. Матушка трижды вдовела… Так что на месте уважаемых магов, я бы не рисковал предлагать ей замужество. Но в остальном она просто чудо, вы подружитесь. Я растерла лицо и закашлялась в ладони. Бывшая арканка, практиковавшая обращение к темной материи, обладательница сомнительных талисманов и трех усопших мужей… Вряд ли у нас с леди Джорджиной найдутся общие темы для бесед. – Вы дурно спали этой ночью? – вдруг перевел тему Расков. – Я слышал, как в спальне хлопало окно… Мои покои прямо над вашими. Видимо, жениха поселили в комнате леди Анабель… Чудо, что вампир не промахнулся подоконником. «По старой памяти». – Мне нужен был свежий воздух, – нервозно пробормотала я и поднялась с дивана. – А теперь я желала бы вернуться в спальню и отдохнуть… Алекс. Если вы не возражаете. – Всего один вопрос, Вероника, и я вас отпущу, – он порывисто подошел и просунул обе ладони под синий поясок. Животу стало тесно, ткань быстро согрелась. – Какой? – Вы ведь умная девушка и не станете судить обо мне по грехам отцов и матерей? Я совсем другой. – Я о вас так мало знаю… – Просто пообещайте не судить, не узнав, – он просительно улыбнулся. – Мы с вами оба были на тайной свадьбе Дорохова. Оба нарушали закон. Я защищал ваших подруг, разве нет? – Скажите об этом отцу. Что вы защищали полукровок на запрещенном мероприятии, – предложила я и подняла на Алекса глаза. – Что вы думаете о новых законах? – Причем тут они? – опешил мой жених. – Как… как у вас получается? – я озадаченно всплеснула руками. – Оставаться другом Эйнару, Софи и прочим… И в то же время спокойно обсуждать в кабинете моего отца банковские сборы? – Есть вещи, в которые не стоит вмешиваться, – парень пожал плечами. – Ни мне, ни вам. Не обязательно примыкать к какой-то из сторон… Их война нас не касается. – А если коснется? – просипела, выныривая на свет из глубоких синих омутов. Боги, если уже коснулась? Прямо вдоволь «наприкасалась»! И в больничной душевой, и в замковой спальне, и на банковской крыше… – Не коснется, Вероника, обещаю, – с жарким придыханием пообещал Алекс. – Вы хрупкая, изящная девушка… Не боевой маг, не член сопротивления. Вам не место на бойне. Я сделаю все, чтобы любые бури обошли вас стороной. *** В спальню я не пошла. Сердце просило еще побродить по землям Честеров, и ноги послушно водили меня по старому саду. Утомившись топать по извилистым тропам, они потребовали передышку, и я опустилась на серый валун. Самый низкий и пологий из гранитной гряды. Островок слева от меня облюбовала семья каменных роз. Здесь им было вольготно, спокойно. Никто не пытался извлечь их суть, не запирал в колбы и пробирки… И потому почвопокровные цветы отлично себя чувствовали, несмотря на запустение. Бутоны превосходно выкристаллизовались, мясистые лепестки казались выточенными искусным мастером. Подхватив один цветок вместе с корешком-мочалкой, я подставила его под солнечный свет. Сощурилась, сунулась носом под лист… И поглядела на мир сквозь полупрозрачный «стеклянный» лепесток. Просторы тут же обрели краски. Небо стало лиловым, земля фиолетовой, отколотая серая кора порозовела… Все вдруг наполнилось жизнью, словно весна наконец добралась до увядающего сада. Вернув каменную розу на облюбованный валун, я сбросила с жезла изморось укрепляющих чар. В «Эншантели» нас учили ухаживать за растениями, облагораживать территории усадеб… И я, выключив мысли и чувства, принялась бродить по дорожкам. Не слоняться без цели, как до этого, а заботиться о родной территории. Бытовые чары яркими лентами спархивали с дамской палочки и опускались на растрескавшуюся землю – отчего она вновь становилась гладкой, плодовитой. Искры цеплялись за истончившуюся кору, лоскутами свисающую со старых древ, – и та возвращала себе упругость и блеск. Вспомнив заклятье исцеления, я заживила несколько глубоких ран в стволах. Те выглядели умершими не до конца. Затем нагнулась и помогла пробиться десятку ростков, после – оросила старую клумбу, в которой могли сохраниться семена… Но когда распрямилась и обернулась, поняла, что прошла каких-то пять метров! А уже устала и истощилась магически. Пальцы перепачкались землей, под ногти забилась грязь, косы растрепались, а взмокшие пряди налипли на нос. – Тут работы на пару месяцев, – удрученно вздохнула я, оглядывая бескрайние сухие пространства, ожидающие любви. – Или на пару лет… Почему мать не заботилась о родной земле, не поддерживала молодые всходы? Забыла о прошлом, о корнях… Вот же они, истинные корни! Торчат окаменелыми серыми змеями из растрескавшейся почвы! Сгнившее дерево завалилось на лужайку, придавив собой слабые всходы и загородив проход. Засучив рукава плаща, я нагнулась, уперлась ладонями и попыталась сдвинуть трухлявый ствол. Несмотря на гнилой вид, он едва поддался. Но я упрямо толкала, и вот, минуту спустя, дерево сдвинулось на полметра. Правда, я взмокла окончательно, а подол юбки почернел и стал отдавать мокрой листвой… Но это такие мелочи. Впервые я делала то, что желала. Впервые растворялась в труде, в простых бытовых хлопотах, не думая о творящемся вокруг кошмаре. Если я и хотела разбить розовый сад, то здесь, на земле Честеров. А не где-то в неведомой глуши, унаследованной Расковым. – Ох, юная леди, вы вся извозились! – пробухтели возмущенно из-за высохшего кустарника. Присмотревшись, я обнаружила за голыми ветками серо-голубой бархатный берет. – Я уж стара, нет у меня сил вас по три раза на день отмывать… – Я сама отмоюсь, Тайна, – прошипела, наваливаясь на трухлявый ствол с новыми силами. – Лучше помоги… П-пож-жалуйста… – Ох и горюшко ж морфово, – простонала няня, подошла и уперлась лапками в кору. Навалилась всей своей мохнатой тушкой. – Магией не пробовали? Вас же учили чарам предметного переноса… – Я забыла про них, – сглотнула виновато и яростно толкнулась вперед. Дерево поддалось и покатилось вниз по холму, освободив проход и взятую в заложники поросль. Фу-у-ухх… Я устало опустилась пятой точкой на лужайку и подняла на морфиху лицо. В таком положении она была чуть-чуть выше меня. Обрадовавшись возвышению, Тайна уперла руки в бока и навела строгости в лавандовом взгляде. – И что это вы тут затеяли, леди Вероника? – она придирчиво оглядела политую клумбу. – Зачем-то ведь я училась этому несколько лет… – Слышала я беседы в столовой, – пробубнила морфиха. – В праздник Судьбы-богини увезут вас отсюда. И обратно уж не привезут. Вот там и будете сады разводить, нечего хвататься за соломинку… – За бревно, – поправила я задумчиво. – Трухлявое. Тайна оправила серо-голубое бархатное платье и с важным видом примостилась рядом. – Думаю, он может мне навредить, – прошептала я, пряча звук голоса за тоскливым треском стволов. – Эрик? Так и нечего благородным леди с бесстыдными упырями водиться… – Расков, – пояснила сосредоточенно. От хмурых морщин разболелся лоб, и я потерла его наименее перепачканной стороной ладони. – Интуиция редко обманывает девушек из рода Честер, – туманно заявила морфиха. – То есть тебе тоже кажется, что может? – Я не девушка из рода Честер, – строго напомнила она. С негромким рыком я закатила глаза. – Судьба дала тебе дар, – смягчилась Тайна и погладила меня по сжатому кулаку. – Она предусмотрела, чтобы ты знала, кому доверять, а от кого ждать беды. – Видения слишком туманные и сумбурные, – призналась я и раздраженно передернула плечами. – От них никакого толка! – Знаешь, последней о саде заботилась Лукреция. Даже после замужества она навещала родную землю, – выдала вдруг Тайнария. Да таким жутким скрипучим тоном, что я ее за сухое дерево приняла. – А как ее не стало, так и сад пришел в запустение. – Почему ты сейчас о ней вспомнила? – Лукреция была первой женой лорда Кавендиша. Она… трагически скончалась, – бормотала Тайна, растирая ладошки, будто успела замерзнуть. – Утонула за несколько дней до того, как Лукас сочетался браком во второй раз. Однако… от одного очень старого друга я слышала… – Что слышала, няня? – встряхнула ее настороженно. – Что свадебное платье госпожа Раскова заказала заранее. Ты ведь знаешь, какие строгие правила в лондонском ателье. Особенно если невеста желает сложную магическую инкрустацию. Я вскочила с мерзлой земли и безумным взглядом уставилась на частокол облысевших деревьев. – Она… она это платье… она его завтра сюда привезет? – ошалело провыла я. – И мне его по фигуре подгонят?! – Я бы на твоем месте была очень осторожна с леди Джорджиной Кавендиш, дитя. С минуту я бесцельно перемещалась по саду, переваривая новости. Кружила по тропинкам, возвращалась, отсчитывала шаги… Выяснилось, что от семейства каменных роз до лужайки с пыхтящей морфихой – ровно двадцать шесть. – За что родители так со мной? Почему отдают, будто вещь, в очень недобрые руки? – жалобно простонала я, бухаясь обратно на жухлую прошлогоднюю траву. За опасные речи мадам Туше отправила бы меня на чердак – вычищать вековую паутину. Негоже молодым аристократкам вслух выражать недовольство избранной судьбой. Смирение, послушание, покорность… Боги, куда они все делись? С ними было намного проще! – Потому, вестимо, что до этого так поступали с ними… У многих поколений аристократов принято отыгрываться на потомках, – профыркала Тайна. – Но ведь отец каждое утро читает «Трибьюн», и мать заглядывает на желтые страницы. Разве могла она пропустить новости о Джорджине Кавендиш? Сплетни об аристократках, утративших титулы и судимых Советом, – одно из немногих разрешенных развлечений в кругах первокровок. Уверена, было время, когда матушка и руки бы не подала опороченной Расковой, чтобы не замараться. Прошла бы мимо, чопорно поджав губы и задрав подбородок до купола-невидимера. – Всякая мудрая леди умеет вовремя закрыть рот, глаза и уши, – развела лапками няня. – Сначала она сделает вид, что ничего не заметила. А потом тщательно вычистит неприятную информацию из головы. Об изменах супруга, о преступлениях родни, о гадких заметках в родовой книге… – Мама читала. – Читала, – кивнула Тайна, тягостно вздыхая. – Видит Судьба, читала… Леди Вероника, вам пора в покои. Ветер усиливается, а на вас только тонкий плащ да кружева. – Да пусть бы и замерзла я тут насовсем… – Ну вот еще. Мне вашего брата болезного хватает, чтобы вдоволь нанянчиться. Поднимайтесь, живее! Пожалев пожилую морфиху, я встала самостоятельно и отряхнулась от мокрой листвы. Ворча на все лады, как хриплая оркестровая труба, Тайнария подтолкнула меня к парадному крыльцу. – Почему ты держишь зло на Валенвайда? – спросила я шепотом, когда мы добрались до ступеней. – Вот такая у тебя злопамятная няня! – разбухтелась Тайна. – Он опоздал, как и все мы. Моя девочка простила, а я не смогла. Ни себе не простила, ни клыкастому, ни Квиту. С морфом Блэровским я и вовсе сотню лет потом не разговаривала… – Но Эрик ведь не вредил леди Анабель, – растирая горло, в котором что-то застряло, напомнила я. – Вред разным бывает, дитя. А вампиры всегда в своих интересах действуют. Она опустила голову, стянула с ушек бархатный берет и отряхнула от налипших прошлогодних листьев. – Думаешь, он предложил Анабель защиту из человеколюбия? Пожалел птичку с перебитым крылышком? – усмехнулась она с горечью. – Эрику был нужен ее дар. Виде-е-ения… Точнее, всего одно, что касалось лично его. – Анабель узнала что-то важное про Валенвайда? Я застопорилась у главных дверей, не желая входить в роскошную каменную клетку. – По условиям сделки она должна была Эрику рассказать, что увидела, – проворчала Тайна, без особой охоты копаясь в болезненном прошлом. – Да не смогла вспомнить. Темный принц тогда как-то соединился с Белль… и кое-что успел перехватить… Раздразнил вампира намеками да в яме бросил. Осознав, что прохлаждаться на крыльце я могу до зимы, няня настойчиво толкнула дверь и пропихнула меня вперед. Не сказать, что в замке было теплее, чем снаружи, но хотя бы ветер не трепал распустившиеся косы. – А еще Эрика интересовала кровь, – важно добавила Тайна. – Да-да, юная мисс, очень сладкая кровь рода Честер. Она издревле манила кровососов всех мастей. Эту часть сделки Анабель выполнила… А свое слово Валенвайд не сдержал! Не защитил мою девочку. В лавандовых глазах вспыхнули сердитые искры, которые тут же сменились туманом запоздалой боли. Слишком многое вспомнилось старой морфихе. – Из-за их уговора маги сочли Анабель предательницей. До падения Эрик служил Блэру, охранял яму. Многие помнили его плевки. А Белли, выходит, осталась на стороне врага, не пошла к людям, – выдавливала по слогам няня. – Это развязало первокровкам руки. Раз она предала, то и заслужила. Так они объясняли себе все, что сотворили после… И слова клятвы стали для них пустым звуком. – Не надо об этом, прошу, – прохрипела я, поглаживая ладонью ребра. Хотелось малодушно спрятаться от истины, что напористо стучалась в окна. – Справедливости ради… Если бы Эрик ее не забрал с людской половины, все могло окончиться еще хуже, – вздохнула Тайна. – Мы почти успели. Ох, Судьба… Почему богиня пожалела для нас лишний час? Мы так спешили. Но Квит… он слишком долго решался! В сиреневых глазах скопились прозрачные слезы. Прорвав барьер, они медленно потекли по щекам морфихи, смачивая серо-зеленую шерстку. – Как Анабель удалось сбежать из ямы? Раз все, что писал о тех временах Лион Ланге, оказалось ложью, то и героический финал истории – не больше, чем омерзительное вранье. Он не пил крови Эрика и не выводил магов из плена. – Высшие чары запрета мешали мне пройти туда, но Квитариус мог… Мог спуститься в яму, но не мог предать, – вздохнула Тайна. – Ты уж поняла, да? Мы сдружились с фамильным морфом Августуса Блэра. Я была молода и хороша шерсткой, а Квит был тот еще щеголь… Эти бирюзовые брючки и золотая пряжка на ремне… – Тайна! – Я влюбилась. В прислужника зла, – шепотом объяснила пожилая няня. – И несла этот груз всю жизнь. В ту страшную ночь я на коленях молила его спасти мою девочку, лишь ее… Но Квит долго не решался пойти на предательство, даже ради любви. – Он принес клятву верности роду… – Мы нашли обходной путь. Убедили Солину Блэр дать приказ. Но все заняло слишком много времени! Драгоценные минуты, секунды, когда Белли была в яме уязвимой и беззащитной… – И ты не разговаривала с ним сотню лет? – удивилась я. – А он и не стремился! – фыркнула она обиженно. – Так сокрушался, что из-за личной слабости предал господина, фактически помог тому помереть. Квит так себя винил, так винил… и не знал, как исправить… Тьфу! Там и место белобрысому, где его закопали! Отголоски прошлого расцвечивали сад, оставшийся за окнами. Я наяву видела, как раньше по цветущим аллеям бродила знать. В пышных платьях и забавных париках, обмахиваясь веерами и обсуждая новости высшего магического света… Я могла протянуть руку и прикоснуться к сиянию предков, своих прародителей. К неявным теням всех других леди из рода Честер. Как и я, они страдали от дара, видели нити Судьбы и не желали потворствовать злу. Тем сложнее им было, когда «злом» оказывались близкие. Друзья, приятельницы, ухажеры и женихи, а порой – отцы и братья. И каждая понимала, что ее долг – защитить бесценные пророчества от чужой тьмы, что сгустилась за красивым фасадом и доброй улыбкой. Вернув Тайнарии плащик, я заверила морфиху, что сама отмоюсь, заплетусь и почищу платье. И побежала наверх, в спальню, в свое единственное убежище от бурь. Стянула с себя перепачканный наряд, повесила на дверцу шкафа. А сама, тщательно умывшись и выбрав грязь из-под ногтей, облачилась в уютный домашний сарафан. Потом я с полчаса махала палочкой, приводя в чувство голубое кружево и синие ленты, очищая подол от листвы и землисто-серых разводов. Окно все это время было распахнуто. Впускало внутрь прохладу, свежесть… и наводило на мысли, что я подсознательно кого-то жду. Одного бесстыдного упыря, три сотни лет оставляющего следы на подоконниках дамских спален. Но мой подоконник был предательски чист – ни пылинки, ни отпечатка. Утром Тайна его хорошенько отмыла, и с того времени его более никто не запачкал. – Пф-пф-пф… – вздохнула я и перевесилась через раму. Отсюда я могла разглядеть край парадного крыльца и глянцевый зад папиного экипажа. Округлые зеркальные панели лоснились на солнце, будоража воображение: сколько банковских тайн таилось с той стороны? Вдруг наружу вышел сам папенька и вразвалочку подкатился к чудо-мобилю. Совершил сложный пасс жезлом, и боковой экран пополз вверх, обнажая нутро передвижного офиса. Кожаный диванчик, небольшой стол, запечатанный магией кофр с документацией… Отец бросил на сидение несколько папок и встал на подножку, собираясь влезть в экипаж. Я не отводила глаз от обрюзгшего папиного тела. От блестящей лысины на макушке, от полноватых пальцев, хватающихся за золотую ручку. Они и впрямь часто бывают липкими… Внешне граф Ланге походил на своего предка, как вторая капля воды. Внезапно воздух зажужжал, уплотнился и выпустил из себя теле-маго-грамму. Картонка вилась вокруг папиного носа, заставляя спуститься с подножки. Отец быстро прочитал записку и, изменившись в лице, гневно смял. Отбросил бумажный комок на пол экипажа, отряхнул руки и забрался следом. Дал несколько команд подоспевшим стражам… А я неотрывно гипнотизировала смятую теле-маго-грамму. Что в ней написано? Ну же, Судьба… Ты не можешь оставить этого так! Зеркальная дверь чудо-мобиля пришла в движение, и одновременно с ней в имении Честеров разгулялся ветер. Порывом он растрепал папки на диванчике, игриво пошевелил ткань папиного пиджака, шаловливо пробежался по полу экипажа… Дверца закрылась, отрезав от меня фигуру отца, но в последний миг через щель выбило бумажный комок. Теле-маго-грамма так и осталась валяться на земле у крыльца, никем не замеченная. Накинув на плечи пурпурный плед, я выскочила в коридор и, стуча зубами от перенапряжения, через ступеньку проскакала вниз. Вылетела наружу, отдышалась и нервно замерла, увидев двух бойцов из папиного отряда. Маги стояли у двери с каменными лицами и охраняли вход. Оба вчера были в банке, я их помнила. – Леди Вероника, вам лучше вернуться внутрь, погода портится, – строго заявил старший, с бирюзово-золотой банковской эмблемой на рукаве. – Я надеялась догнать отца… Обсудить… свадебные приготовления… – пробормотала я, впиваясь взглядом в грязь под ногами. Ветер успел отнести скомканную записку к кустам. – Папа надолго уехал? Я слышала шум экипажа. – Не можем знать, леди Честер, – отозвался второй, с густой рыжей бородой. – Он отбыл в Эстер-Хаз по служебным делам. – М-м-м… Я попинала туфелькой пыль, отбросила мелкий камешек, нагнулась к едва живому розовому кусту, поправила веточку… – Идите внутрь, сейчас дождь пойдет, – попросил рыжебородый и поглядел вверх, в затянутое серостью небо. Свинцовые тучи, сплетенные в единое полотно, выглядели тяжелыми. Словно вот-вот рухнут на нас и раздавят в лепешку. – Вы правы… вот-вот польет… – согласилась я и торопливо вернулась в дом, сжимая дрожащими пальцами чужую записку. Задыхаясь от бега, я влетела в спальню и накрепко закрыла дверь. И окно. И даже плотные шторы. Только после этого осторожно расправила бумажный комок и вгляделась в строки. «Их след оборвался на выходе из Неванки. Рядом с деревней в пешей доступности имеется несколько старых усадеб. Большая часть заброшена, в паре домов еще живут. Полукровки могли укрыться в любом из них, однако в каком направлении держать путь – вопрос более интуиции, чем науки. В подсказку нам не оставили ни шерсти, ни крови, ни отпечатков. Магслед побледнел окончательно и не дает зацепить крючок. Если они совершат телепорт, я смогу отследить свежие завихрения магии… Но, похоже, полукровки не так глупы и укрылись в лесной чаще. Мы взяли пробы крови и шерсти, воссоздали слепок ауры. До полуночи наведаемся в каждое место близ Неванки, подходящее для ночлега. Но если след не проявится, придется признать, что они ушли, господин Ланге». Вместо подписи стояла чернильная клякса. С минуту я всматривалась в нее, принимая решение. Алекс сказал, что нам не нужно вмешиваться в чужие войны… Что мы можем сбежать в глушь, жить тихо и уединенно на островке, не задетом Бурей. Что необязательно принимать чью-то сторону и вступать в борьбу – меня не этому учили в «Эншантели». И это сложно. Немыслимо сложно сделать выбор. Предать отца. Одно дело провести на крышу раненых однокурсников и невиновную беременную Эвер. И совсем другое – рыться в личной корреспонденции графа Ланге… Я перевернула картонку, уложила чернильной кляксой себе на колено и, сосредоточившись, вывела жезлом несколько слов на обратной перламутровой стороне. «Ищейки дошли до Неванки. Л.Л. в Эстер-Хазе и лично контролирует ход расследования. Они придут до полуночи. В.» Мятую теле-маго-грамму перенаправить в чужие руки было трудной задачей, непосильной для парижской куклы. Да и не рискнула бы я отправлять послание из замка. Столько стражи на квадратный метр, столько сигнальных чар! Спрятав картонку в нагрудном кармане, я вышла из спальни и отыскала Тайну. Морфиха выходила из комнаты, переоборудованной в лазарет. В дверную щель я видела, что Эмиль очнулся и уже самостоятельно ест: это хороший знак. – Псс! – подозвала к себе няню и подманила пальцем. – Не угомонитесь вы никак, леди Вероника? – проворчала старая морфиха, неспешно отходя от палаты. – Тише! Ты говорила, что три сотни лет служишь роду Честер… и давала клятву верности… – Это не значит, юная мисс, что я позволю вам бродить по усадьбе нечесаной и замотанной в одеяло! – Я размотаюсь… и расчешусь… А ты доставь эту записку князю Андрею Карповскому, – прошептала сбивчиво и сунула в мохнатую лапку бумажный ком. – Что это вы задумали, дитя? Морфиха нахмурилась, тряхнула мордочкой, уронив на каменный пол несколько белых шерстинок. – Это спасет несколько жизней. Может, четыре, а может, и сорок, – настаивала я, с мольбой заглядывая в сиреневые омуты. – Передай ректору. Лично в руки. – С князем у нас тоже отношения… кхм… натянутые… – Брось, Тайна, я столько раз, еще в детстве, застукивала тебя с их фамильным морфом! – зыркнула на нянечку. – Сто лет давно минуло… и ты простила. Не ты ли через Квита передавала информацию о готовящихся законах и нападениях? – Вот уж эти теории заговора вы бросьте, юная леди! – оскорбилась морфиха, но все-таки сжала записку в мохнатом кулачке. – Ты можешь войти в академию, я там числюсь студенткой. И я… я… Я забыла учебник шурховой мадам, – вскрикнула чуть громче, чем планировала. – Мне нужно готовиться! Вдруг у моего жениха тонна фамильного серебра, а я не выучила наизусть ни одного способа из двадцати трех? – Ох и выдумщица, – удрученно прокряхтела Тайна и погрозила пальцем. Тут же с сажевым хлопком она переместилась в неизвестном направлении, оставив меня откашливаться от дыма.