Глава 14. Корни

Из библиотеки я выбежала первой. Каким-то восьмым чувством определила, где выход из темной комнаты, хранившей ворох неловких дебютных воспоминаний… Сколько поколений девиц на выданье получили тут свой первый поцелуй? – Налево, – глухо скомандовал Валенвайд, не пытаясь меня догонять. Судя по прощальному «фырку», его повеселила моя попытка бегства. От клыкастой судьбы и непристойной сделки не спрячешься. Налево так налево. Подхватив измятую голубую юбку, я бросилась прочь из темного коридора, в котором жарко пыхтело мое зубастое наказание. – И что же, вы всерьез намерены тыкать этим в моих уважаемых гостей? – докатилось до нас из дальней двери. Если верить хрустальным отблескам, за ней начиналась бальная зона. – Приказ есть приказ, госпожа Карамзина, – басисто отозвался кто-то из гостей. Только теперь я осознала, что не слышу музыки. Не потому, что после получаса поцелуев у меня в размякшем мозгу сплошная вата. И не потому, что до отдаленной библиотеки мелодия не долетает. Музыканты оставили инструменты, и все имение наполнилось жутковатым звоном тишины. Только скудное эхо отбивалось от шелковых стен и с тревожным дребезжанием пряталось в плотных шторах. – Чей приказ? Я бы взглянула на бумаги, если дозволите, – допытывалась Ксения Игоревна. Ее оппонент мялся, шаркал, чем-то шуршал. Я было приблизилась к дверному проему, чтобы осторожно заглянуть в зал, но пальцы, сомкнувшиеся на локте, потянули обратно. – Ксюша справится без нас, – прошептал в ухо Валенвайд и медленно надвинул маску мне на нос. – Сделайте своим подружкам одолжение: не высовывайтесь. – Мы разыскиваем беглых преступников, – гудели по ту сторону стены. – Полукровки ранены и опасны! – Это частный прием в честь грядущего праздника Судьбы. Вход строго по приглашениям, мой порог не заговорен, здесь нет случайных людей, – спокойно вещала хозяйка. – Вы, конечно, можете досмотреть усадьбу. Но вам не кажется, что будет бестактным проверять уважаемых членов Верховного совета вашими… пардон… мини-штуковинами? Заверяю, кто-то из слуг заметил бы, если бы в дом вторглись чужаки. Настырные пальцы утаскивали меня назад, в темный коридорный омут, и я все хуже слышала строгий тон Карамзиной. – Тогда начините с меня, – вызвался кто-то из гостей. – Княгиня? – Сегодня просто Ангелика. При вступлении в должность главы Верховного совета я раза три проходила проверку оракулом… Но для вас повторю на бис, – грудной женский смех докатился до нас с Эриком и взбил волоски на затылках. – Потом можете потыкать игрушкой в чету Сафоновых, они как раз за вашей спиной… – Госпожа… В груди неистово забухало. Сердце рвалось вперед, туда, где бесстыдные маги из трибунала размахивают оракулами перед носом аристократки. Где папины прихвостни делают вид, что вчера в банке бесчинствовали только полукровки. Что никто не обдирал студентке золотые перья и не запихивал в клетку Эзру Грифф… Так и видела перед глазами исполненный боли синий зрачок. Слышала истошные птичьи крики. Они, воображаемые, раздирали уши в звенящей тишине усадьбы. А может, стражи не знают? Может, граф Ланге не всесилен, а среди эстер-хазских ищеек есть такие же принципиальные маги, как следователь Шо? – Здесь где-то был мой сын, он, знаете, целый ректор… – игриво продолжала статусная незнакомка. – А вон у тех колонн, если верить огненным прическам, стоит молодой лорд Кавендиш с супругой и детьми. Вдруг это они на ночь глядя решили ограбить банк? Впрочем, что там брать? Горстку перьев линялой саблехвостихи? Лично я не храню ценности в столь ненадежных местах… – Перебирайте ножками, куколка. Мы уходим, – шепот Валенвайда примешался к общему гулу. – Да что у вас за привычка сбегать в самый важный момент? – я резко развернулась и вляпалась в затуманенный взгляд «похитителя». – Опасаюсь, что вы выпрыгнете без маски и начнете обвинять папашу в пленении грифона. – Что бы вы там ни думали, у меня не конфитюр в голове, – пропыхтела я с досадой. – И даже не луковый суп. – А порой так похоже… Вам пора в кровать, куколка. Ксюша с Ангеликой шурха съели на переговорах с властными мужами, – бубнил он, оттаскивая меня на второй этаж. – К утру ваши подружки будут в постелях. Шевелитесь. Своим упрямством вы мисс Грифф не поможете. – Мой отец не всесилен. Вы сами это сказали… – А потом растекся безвольной лужей под индийским гипнозом, – угрюмо напомнил Эрик. – Вы были ослаблены… не восстановились после ментальных пыток… – Вероника! – магистр притормозил и поглядел на меня с ноткой сочувствия. – Это его люди. Вашего слизня-папаши. Только поэтому они среди ночи топчут просторы всеми забытой Неванки. Это не канцелярские шурхи, что протирают брюки в здании Совета! – Вы не можете знать наверняка. – Могу. Андрей показал теле-маго-грамму, они докладываются лично графу, – хрипел он, нависая надо мной строгим, раздраженным коршуном. – Если не знаете, кому можно доверять, ягодка… Не доверяйте никому. Вообще никому, ясно? Ни брату, ни матушке, ни лучшей подружке. – Да как же так жить, если никого к себе не подпускать? – Уж лучше так, чем валяться в хрустальном склепе или торчать в глубокой яме на горячем песке, – пробухтел Эрик сосредоточенно и вытащил меня на балкон. – Помните, куколка, вы доверились вампиру и заключили сделку? Как вам с этим теперь живется? Я поджала растрескавшиеся губы, не планируя отвечать. Усмехнувшись над всем несказанным, Валенвайд вернулся в спальню, через которую мы проникли на широкий балкон. Порылся в шкафу и добыл из него длинную шерстяную шаль. – Замотайтесь, куколка. Ночи еще холодны. – И что теперь? – спросила, послушно накинув на плечи чью-то пеструю пашмину. – Теперь я отнесу вас в постель, – ухмыльнулся он, коварно обнажив клыки. *** В нашей академической спаленке на четверых было пусто: и Олив, и Монис, и Ландра остались в имении Карамзиной. Сейчас они рисковали куда больше меня… Опять все повторялось, как на запретной свадьбе в фермерском ангаре! Полукровки заперты наедине с врагами из Совета, а мы с вампиром позорно сбежали. Только теперь я не была заложницей, пленницей или разменной монетой. Вроде бы. Вроде бы мы пытались меня спасти. – Не выдумывайте, Вероника, – Эрик прошаркал по пустой темной комнате и завесил шторами окно. – Вы ни в чем не виноваты перед мисс Грифф. – С чего вы решили, что я думаю о ее судьбе? – прошептала я и опустилась на кровать. Подушка манила каждым взбитым «ушком». Обещала, что если я лягу и уложу на нее тяжелую голову, то она заберет все страшные мысли и позволит проспать до обеда. – Когда вы опечалены или вините себя, у вас на хорошеньком лбу появляется морщинка, – пояснил Эрик, не оборачиваясь. И как он в темноте углядел? Да еще затылком? – Птица спасала своих, она согласилась с жертвой. Так бывало и раньше… – продолжил он. – Те грифоны, что за плату золотом давали людям защиту, нередко бились до последнего. Это было вопросом чести, сутью контракта преданности. Видимо, память об этом сохранилась в древней крови мисс Грифф. – Мне больно от этого всего. Такое… жуткое чувство беспомощности, – призналась я и сморгнула соленую каплю. Слезы смачивали веки и плотной пленкой затягивали все, что я видела перед собой. – Знаю. Это хорошо, Вероника. Это значит, что омерзительной крови Ланге в вас почти нет… Признаться, я ее совсем не чувствую в вашем вкусе. Эрик отошел от зашторенного окна, приблизился к постели и настойчиво толкнул меня на подушку. Стащил белые туфли, отбросил к шкафу. Укрыл меня одеялом и присел на край, будто собирался дождаться, когда я изволю закрыть глаза. – Пока я числюсь в академии, Тайнария может беспрепятственно сюда входить, – пробормотала я, рассматривая тени на вампирских скулах, завешенных каштановыми волосами. – Мой отец воспользуется этим, чтобы навредить. – Тайна говорила с ректором, когда принесла теле-маго-грамму. Она напомнила, что не служит роду Ланге. – Няня общалась с Андреем Владимировичем? – Насколько я понял, она велела ему «забрать девочку из шурхова гнезда»… И в довольно строгом, возмущенном ключе. Три сотни лет в морфьем паспорте дают преимущество, – он дернул плечом. – Видимо, мохнатая тоже считает, что вам больше на пользу общество тетки Мэл, чем синеглазой Джинки. Озадаченно охнув, я вбила затылок в подушку. Так и представлялось, как ворчливая коротышка-морфиха отчитывает князя Карповского, пыхтя ему в пупок, затянутый черной рубашечной тканью. – Андрей готов опекать вас столько, сколько нужно. Имя вашего жениха перевешивает все прочие аргументы, – глухо добавил Эрик, и я приподнялась на локтях, чуть не ткнувшись в кончик его носа. – Имя жениха? Но что князю Карповскому до Алекса? – Вы слыхали о яблочках и яблоньках, ягодка? У вашего «принца» очень любопытная наследственность. Валенвайд нагнулся, и кончики наших носов все же соприкоснулись. Зрение поплыло, лицо вампира размножилось. Теперь передо мной было штук шесть карих глаз с бордовыми огоньками на далеких донцах. – Я знаю о судимости леди Кавендиш… – Да причем тут Джина? Эта задорная трижды вдовушка – мелкий речной песок в сравнении с тем булыжником, что скрыт с другой стороны, – фыркнул Эрик мне в приоткрытые губы. С запозданием я призналась себе, что не хочу, чтобы он уходил из спальни. Едва Валенвайд переступит порог, я вновь окажусь одна. В кромешной тьме. Во всех шурховых смыслах. – Впрочем, если взять в пример вас… Вы ничем не походите на липкого слизня Ланге, – размышлял вампир, наматывая мои разлохмаченные кудри на палец. – Карповский дал Алексу шанс оторваться от гнилого древа, выбрать другой путь и жить свою жизнь. До этого дня предполагалось, что мальчишка ценит дар и принесенную жертву. Однако… Он добыл из-под одеяла мою руку и больно сжал основание безымянного пальца. То самое, что еще недавно хранило отечные следы от иглы. – На помолвочном кольце была аура не Расковой, Вероника. Я ту темную гниль через стену учуял, – мрачным хрипом выдал Валенвайд. – Я ошибся, куколка. Ошибся. – В чем ошиблись? – Я решил, что наш таинственный темный маг читал книгу Честеров… И именно оттуда он узнал о неудачных попытках Августуса ментально соединиться с Анабель. Но это не так, – он неприязненно тряхнул головой. – Тот, кто подарил вам талисман и протянул темную нить, внимательно прочитал фамильную книгу рода Блэр. – Что?! – Он принял наследие. «Принял наследие»… Что это, тролль побери, значит? Алекс упоминал, что заинтересовался историей рода и получил от отца некие земли. Но причем тут имя Темного Принца, державшего в страхе все магсообщество даже после смерти? – Знаете, куколка, Блэру никто никогда не наследовал. Ни сестра, ни дальние родственники… Не могли. Древний закон таков, что пока маг умер не до конца, он остается владельцем, – невозмутимо объяснял Эрик, точно лекцию рассказывал. – Многие десятилетия собственность Авика – земли, книги, титулы – находилась в подвешенном состоянии. Я откинулась на подушку и сжала виски. Информация с трудом пробиралась в измученное бессонными ночами сознание. Я готова была официально признать, что мозг стремится в сторону лукового мусса или, там, конфитюра чесночного… Лишь бы Эрик говорил чуть понятнее, адаптируя речь для пустоголовых кукол. – Однако перед второй смертью Августус отказался от имени и владений и вступил в род Кавендишей, – чему-то рассмеялся вампир. – Забавная магическая махинация, чтобы обойти запрет Воронцовой. Как будто «Принц» от этого перестал быть распоследней белобрысой тварью… – Я не понимаю. Ничего не понимаю, господин Валенвайд, – протянула с мольбой. – «Господин Валенвайд»? Нет, в этом что-то есть, – задумчиво промычал Эрик. – Если захотите, в эти игры мы тоже поиграем… – Какие еще игры?! – Пока забудьте, – хмыкнул мерзавец. – Августус уронил, Александр подобрал. Что ж тут непонятного, куколка? Он сын своего отца. – Алекс Расков сын… – Блэра. Темного Принца. Того парня, что скинул в яму вашу пра-пра-пра… – Мне нехорошо, – прохрипела, сжимая пальцами горло. – А уж мне-то как! – гаркнул Эрик в потолок. – Я, право слово, рассчитывал, что дрянные гены моего давнего приятеля все целиком утрамбованы в хрустальный саркофаг. Так нет же, проросла дикая травушка! Сын Блэра. Прямой потомок Темного Принца. Наследник высшего мага, отравившего жизнь всем, кого я знаю. Отец говорил, что новое родство ему польстит, даже пойдет на пользу… Действительно. Настоящий Блэр, во плоти и при голубых глазах. Только не Августус, а Александр. Но кому есть дело до деталей? А я? К какому роду я прикреплюсь после свадьбы? Расковых, Кавендишей, Честеров? А может… может… Алекс планирует, что мы станем четой Блэр? Магсообщество как раз скучало по этому имени. Вероника Блэр… Ве-ро-ни-ка Блэ-э-эр! Богиня Судьба, какой кошмар! Мир меня возненавидит за одно только слово… За четыре буквы в идентификационной карте. – Чувствуете, как забавно выходит, ягодка? – прохрипел Эрик. Он, слава богам, больше не ухмылялся и говорил серьезно. – Ваш папаша – «брат Солины»… Ваш брат – «сын Солины»… А ваш женишок – ее племянник. Хоть кто-то не соврал о родстве. – А вы ей кем приходитесь? – вздохнула я сокрушенно. Пусть хоть дядюшкой – я теперь мало чему удивлюсь. – Я был Солине другом, – сдержанно отозвался Валенвайд. – Тогда у меня еще не было своей сестры, поэтому казалось забавным опекать чужую. Впрочем, по части поиска неприятностей она даже Эвер превзошла… Спите, ягодка. Спите, отдыхайте и… зрейте. Он резко встал и направился к двери. Это его «зрейте» ковырнуло по сердцу острым коготком. Перченым, пряным. Отчего-то жутко непристойным. И со дна всколыхнулось столько щекотной мути, что я пошатнулась.