Глава 16. Гостья

Ради сохранения душевного здравия и благопристойного облика я отправилась спать пораньше. Быстрее сомкну глаза – скорее избавлюсь от страшных картин, берущих на абордаж уязвимое сознание. Смерть на брачном ложе, как и регистрация союза в папином банке, не входила в список желаний леди Честер… Но быстро уснуть не вышло. Сначала Олли выпытывала из меня новости о женихе. Потом Монис, довольно порыкивая, рассказывала про вчерашний досмотр у Карамзиной. Затем Ландра с мягкой отстраненностью предлагала мне вступить в ряды «садовых добровольцев». Лишь когда все соседки утихомирились в кроватях, я уложила голову на подушку и закрыла глаза. Спать. Быстро и глубоко. Без видений и сновидений, без острых клыков и грубых губ, без подвенечных нарядов и помолвочных оков… В горло толкалась горькая муть, голова кружилась, игнорируя тот факт, что я лежу и падать не собираюсь. Пользуясь методикой Эвер, я отгоняла от себя прорывающие оборону видения. Концентрировалась на темноте и не позволяла проступить пророческим картинам. Не сегодня. Прочь! Уйдите! Я не хочу ничего видеть! Я измоталась, я устала… так устала… Кажется, я шептала это вслух, в полубреду вертясь на простынях, потому что в какой-то момент Олив сползла с постели и накрыла меня тяжелым пледом. Стало чуть легче, надежнее. Я расслабилась от уютного тепла, разморилась от безопасности… И, утратив концентрацию, пропустила момент, когда новое видение ворвалось в мою жизнь. Эрик. Он лежал на сером каменном полу, изрезанном багровыми разводами, точно мраморными жилами. Вампир валялся без чувств, бледный, со связанными за спиной руками. Изорванная рубашка болталась на плечах побежденным флагом, слипшиеся волосы закрывали искаженное жуткой гримасой лицо. Рядом стояло наполненное блюдце – будто бы для собаки оставленное. Но на самом деле для вампира, в насмешку. Я это поняла по тому, что к жидкости Валенвайд не притронулся – пить с пола было выше его древнего достоинства. А может, он ожидал, что внутри отрава… Это прошлое? Будущее? Дрянные игры воображения? Мощное тело, рожденное древней магией, содрогнулось в конвульсиях. И замерло. Что произошло? Почему кровь перестала течь с оцепеневшего пальца, почему алая капля застыла на углу искривленной губы? Я вскинулась на постели и, путаясь в мокрых простынях, попыталась встать. Богиня, что я увидела? Смерть? Его?! Меня било истерикой. Вспышки перед глазами взрывались и гасли, то пугая ярким светом, то оставляя в холодной темноте. Внутренности ритмично подпрыгивали, тревожно стучась о ребра. Прочесав влажные волосы, я встряхнула прилипшую сорочку и сунула ноги в домашние туфли. Похлопала себя по щекам, оросила лоб влагой из жезла, сжала виски… Надо очнуться. Срочно очнуться и вспомнить детали. Я не имею права позабыть о смерти Эрика Валенвайда к утру! Но видение уже утекало, уплывало, рассеивалось в голове иллюзорным туманом. Уговаривало, что все не по-настоящему. Не по правде. Просто организм истощен бессонницей, вот и выдумывает пакости, чтобы напугать хозяйку. На подкашивающихся ногах, превозмогая вату в коленях, я выползла в пустой коридор. Чувствовала, что случится что-то кошмарное, если я немедленно не поделюсь пророчеством. Если позволю себе забыть. Нащупывая пальцами академическую стену, я пошла к лестнице. Световые шары, катавшиеся по полу голубыми газовыми сферами, испуганно расступались передо мной и отбегали к углам. Не забыть. Только б не забыть… Во сне были важные детали. Что-то знакомое! Серебряные решетки, высокие потолки, отблески кристаллов и звук… гипнотический гул… Я словно бывала уже в этом месте. Или видела его с высоты. Суть ускользала преступно быстро, а я ползла по ступеням до отвращения медленно. Наконец встала перед знакомой дверью и обессиленно ткнулась в нее лбом. Не спи, ягодка! Поскреблась ногтями и с облегчением услышала ворчливое шуршание с той стороны. – Есть шанс, что вы уйдете, если не открою? – уточнили хрипло. – Откройте, прошу… Я стукнулась лбом, и дверь ровно в этот момент предательски распахнулась, швыряя меня в чужую темную комнату. – Все ваши прошлые визиты заканчивались крайне досадным образом, – напомнил Валенвайд. – Я думала… у вас ночью как раз часы посещения… – осоловело выдохнула, щурясь и пытаясь осмотреться. Из приоткрытой двери в спальню тянуло странными запахами. Горько-терпкими, пряными, дурманными. Там было темно, но не безлюдно. Внутри кто-то хрустел простынями и призывно постанывал. – Часы, да… И даже есть посетитель. Я занят, ягодка, – Эрик растер лицо и поправил на брюках ремень, сдавливающий живот. Простое действие примагнитило мой взгляд к серебряной пряжке. Когда тот пообвыкся в области брюк, то медленно пополз вверх, к вампирскому пупку. К гладкой груди. К плечу, разрисованному древними черными кляксами и вензельками. С озадаченным охом я осознала, что магистр… голый. Частично, но это никак не облегчало задачу! Я ведь должна вспомнить, зачем пришла. – Я спала… – Прекрасное занятие. Поспешите к нему вернуться, – не замечая, как меня шатает, Эрик попытался вытолкнуть меня обратно. – Я увидела вас в крови. – Надеюсь, в чужой? – Сомневаюсь, – я сглотнула и откинула со лба влажные пряди. – Вас пытали. Держали в каком-то подвале… или в клетке… со связанными руками и… – Не беспокойтесь, ягодка. Это прошлое, – сосредоточенно выдавил Валенвайд. – Теперь можете спокойно спать. Мученически морщась, он сжал пальцами переносицу. Словно одно только мое присутствие в его спальне доставляло клыкастому дискомфорт. Будто он – сгусток тьмы, забившийся в уютный угол промерзлого склепа, а я – наглый солнечный луч, нарушивший вековой покой. – Как я могу спокойно спать, если вы у меня в снах умираете?! – вскрикнула я, едва не теряя сознание. – Простите, куколка, я не могу это контролировать. Постарайтесь закрыть глаза покрепче и сделать так, чтобы не умирал, – фыркнул Эрик и распахнул дверь пошире, настойчиво приглашая меня обратно. – Я почти уверена, что видела будущее, – сообщила ему упрямо. – Чем больше учусь контролю, тем лучше различаю. Я видела вашу смерть. – И вы туда же! Сколько еще девиц Честер расскажет, как я глупо помру во цвете вампирских лет? – Эрик раздраженно дернул голым плечом и оперся рукой о дверной косяк. – Анабель уже все поведала. Две сотни лет назад. Как можете заметить, я пока жив. И я бы не хотел слушать мрачную чушь по второму кругу. Стоны из спальни усилились и приобрели соблазнительный грудной окрас. Я вернула глаза на лицо магистра и сощурилась. У него там в спальне другая должница? Решил скрасить одинокую ночь, пока ягодка дозревает до съемной спелости? – Туда я вас не впущу, – вкрадчиво заверил упырь и хмуро уставился на коридор. Намекал, что меня ждет кровать, а его… что-то другое. Соблазнительно постанывающее. – У вас там девушка? – спросила я шершавым шепотом. Горло распирало мутью. Колючая горечь толчками рвалась наружу, а перед глазами с загробным подвыванием плясали тени. Откуда у меня оставались силы на глупую, необъяснимую ревность – одной Судьбе ведомо. –Там у меня гость. Он жив и почти здоров, если вас это беспокоит, куколка, – фыркнул Эрик и с интересом оглядел мой разлохмаченный липкий облик. – Вас шатает, Вероника. Общество голодного вампира – последнее, что нужно вашему истощенному организму и потрескавшимся губам. Губы мои потрескавшиеся обиженно дрогнули. То, что нас с вампиром связывает стыдная сделка, конечно, вовсе не означает, что в свободное время он сидит в кабинете одиноким филином… и ухает на луну, попивая остывшую кровь из пробирок… Эрик ведь любит «погорячее». И предпочитает совмещать приятное с приятным. – Та ягодка созрела раньше, да? – уточнила я дрогнувшим голосом. – Вероника… Вы вроде сами просили не торопиться? – хрипло напомнил Валенвайд, нависая надо мной всей своей жутковатой мощью, исчерканной фиолетово-серыми тенями. Беспардонно голой мощью. Рельефной, татуированной и остро нуждающейся в рубашке. От одной мысли, что чьи-то чужие пальцы только что исследовали перекрестья вен и бугров, меня перетряхнуло и бросило в ледяной жар. И без этих горе-фантазий дурно было! Но воображение решило меня доконать. – Значит, гость… Или гостья? – У вас свадьба через несколько дней, куколка. Богиней благословленный союз принцессы и принца по магической крови, – угрюмо пробормотал Эрик. – И вы так боитесь разочаровать сообщество первокровок! Ваше глупое сердечко неистово стучит от мысли, что кто-то прознает о стыдной связи с опальным полукровкой… Так что вам до содержимого чужой постели? – Мое глупое сердечко стучит оттого, что я только что видела ваше мертвое тело в луже вашей же крови! – вспыхнула я неутоленной яростью и быстро стерла влагу с намокшей щеки. Не реви, ягодка. Даже не вздумай! – Мое тело где только не валялось за триста лет. Не стоит придавать этому значение, – прошипел Валенвайд, ковыряя косяк ногтем. – Не буду. Пускай валяется, где ему угодно, – выдохнула я и сморгнула новую непослушную каплю. – А я пойду… и лягу спать… и еще раз пять погляжу во сне, как вы умираете в мучительных судорогах. – Вот так, ягодка. Вот так. Пока мое тело валяется там, где нет вас, оно не может опозорить принцессу Веронику Честер на весь магический свет, – процедил вампир и дыхнул на меня смесью горько-терпких паров. Употреблял он явно не кровь… Или кровь, но смешанную с другим напитком в более крепкой пропорции, чем «дебютный» коктейль. Один к одному. Игнорируя мои попытки завалиться то на стену, то на косяк, то на шурхову голую грудь, Эрик вытолкал меня в коридор и схватился за металлическую ручку. Собирался закрыть дверь перед моим шмыгающим носом. – Идите аккуратнее. Вы едва стоите, – проворчал напоследок. – Что вам до того, где будет сегодня валяться мое тело, господин Валенвайд? «Фырк» вышел не таким и гордым. Скорее, жалобным и болезненно заунывным. Я медленно развернулась и сделала шаг вглубь коридора. Всего-то два лестничных пролета. Если крепко держаться за перила, я точно их преодолею. Позади меня скрипнуло. Я обернулась, решив, что Эрик закрылся, но магистр продолжал стоять в проеме и глядеть мне вслед. Это распахнулась другая дверь – та, что вела в личную спальню магистра. Сгорая в непотребном огне любопытства, я затормозила и уставилась на щель. Ожидала увидеть ночную гостью, однако на уровне глаз никто не появился. Шорканье у пола намекнуло, что визитер намного ниже, чем я вообразила. Сначала взгляд сполз до уровня морфа, затем еще ниже… И обнаружил шатающегося ламбикура. Его черный хвост волочился по ковру и перьями подметал трехдневную пыль. Вдруг птиц поднял клювастую морду и вцепился в меня блестящими глазками. В них мерцали молнии, наполняя густо-чернильные радужки искрами. – Девица напугана, измождена и хочет остаться. Боится ночевать в своей спальне, – прокряхтел Аарон, выпуская меня из плена темного взора. – Не веди себя как… – Как кто? – Как мудокрыл, Эрик, – каркнул ламбикур и поковылял к окну. – Отчего все сегодня решили, что я самое дружелюбное существо этого гнилого мира? – раздраженно гаркнул Валенвайд. – Да куда ты собрался в таком виде? – В гнездо, – с тяжелыми охами птиц запрыгнул на кресло, а с него перебрался на подоконник. – У Джи перья выпадать начинают, если ссора затягивается… – Какая драма! – Эрик отошел к столу, упал в кресло и накрыл лицо рукой. По его обнаженному телу прошла судорога, но понять, смеется вампир или плачет, было почти невозможно. – Аарон опять поссорился с… эмм… подругой? – уточнила я с наигранной вежливостью, едва черный птиц расправил крылья и сорвался в ночь. В спальне больше не шуршало и не стонало… Выходит, вампир блефовал. Хотя он ни о чем не соврал, я сама придумала объяснение странным звукам и обиделась на фантазию. – Джильберте очень не нравится наша «грубая мужская дружба». Но сегодня нет, не поссорился… Слегка повздорил, – сдержанно ответил Валенвайд. – Сейчас компания понадобилась мне. – Вам? И именно пернатая? – Арри умеет слушать. А мне надо было переварить кое-какой неприятный осадок. Ладно… Войдите, – велел Эрик, но я не шевельнулась. – Нечего среди ночи топтаться у кабинета магистра. – Боитесь, что мой поздний визит опозорит вас на все сообщество зубастых полукровок? – Отра-а-ава. Войдите, я сказал, – повторил тверже, и я послушно всунулась внутрь. – Арри прав? Вы боитесь возвращаться к себе? Настолько, что рискнете заночевать в моей кровати? – Что? Нет-нет, ваш хвостатый п-приятель нетрезв… И он тот еще выдумщик, – замялась я, шокированная предположением. Зуб на зуб не попадал. – Я вернусь в спальню прямо с-сейчас. – Ложитесь справа, носом к шкафу. Я предпочитаю спать у окна, – выдал Эрик и кивнул головой на дверь смежной комнаты. – Будете храпеть – видит Судьба, я вас укушу. И нет, я не стану входить в ваше бедственное положение и устраиваться на коврике у ног. Кровать моя, и я тоже буду в ней спать. – Я не лягу с вами, – прошептала, распахивая глаза так, что они вновь заслезились. Теперь уже от ужаса и изумления. – Если не ляжете сейчас, велик шанс, что через пару шагов упадете в обморок и растянетесь в коридоре, – пробурчал упырь, лениво пробегаясь пальцами по подлокотнику. – Не факт, что я подниму вас и отнесу в постель… Я крепко раздосадован. Могу и на полу оставить, принцесса. – Да что вас так разозлило? – А вам, ягодка, невдомек? – На уроках «Волшебных тварей» нам еще не рассказывали, от чего вампиры впадают в бешенство. Что-то не то съели? – По горло наелся вашей наивности, трусости и покорности Судьбе, – он карикатурно сжал горло, точно намеревался сам себя придушить. Жаль, что не преуспел. – Это чистый яд. Полагаю, он может убить и бессмертного. – Вы сегодня завидный пример дружелюбия, – скривилась я, пятясь к двери. Оставаться в замкнутом пространстве с клыкастым грубияном – затея не лучшая. – Рассказать, отчего вампиры впадают в бешенство? Он сорвался с кресла и рывком подошел ко мне. – Оттого, что некоторые должницы допускают в свои пустые, но хорошенькие головки, – постучал пальцем по моему виску, – мысль о том, чтобы надеть чужое свадебное платье. Явиться на церемонию. А потом послушно пойти в постель к «законному супругу». И отдать ему законный супружеский долг. Не из любви, не из желания, а из правильности, вбитой в пустую, но хорошенькую головку! – Вы сами сказали, что в конечном итоге мне придется выйти замуж за Раскова… – Я сказал то, что вы ожидали услышать. – Я ожидала услышать другое. А по-вашему, я должна держать лишь те обещания, что давала вам? – смахнула руку упыря со своего лица. – А все прочие клятвы нарушить? – По-моему, куколка, вы должны держать лишь те слова, которые дали лично. Без содействия маменек и папенек, – он грубо дыхнул мне в нос, схватил за трясущиеся локти и стал медленно оттеснять в спальню. Я нерешительно попятилась, переступая пороги и нащупывая мягкость ковра. – Законы Эстер-Хаза с вами, к прискорбию, не согласны. – Плевал я на законы первокровок. А еще знаете, отчего закипает древняя вампирская кровь? Оттого, ягодка, что эти должницы почему-то считают, что отдавать обещанное – позорно, – заведенно хрипел вампир. – Что сделка с полукровкой заклеймит их и опорочит. На весь шурхов свет! Что гораздо честнее – нарушить слово. Тогда папа с мамой будут ими гордиться. – Я не собиралась ничего нарушать… Я лишь уточнила условия и последствия, – пропыхтела сердито. – Я имею право знать, что со мной будет! – Имеете, имеете, – покивал он яростно. – Впрочем, так и есть. Так и есть, Вероника. Из-за связи со мной вы будете опорочены, опозорены и заклеймены… Как когда-то ваша пра-пра-прабабка Анабель, угодившая в яму и упавшая еще ниже в глазах соплеменников. Не верите – спросите у няни. – Тайна меня уже просветила, – угрюмо промычала я, нащупав коленной впадиной кровать. Как и настаивал, Эрик подвел меня к постели с правой стороны. Отсюда открывался чудесный вид на узкий шкаф и стену, с которой я недавно смывала кровь родного брата. – Анабель «пала» только из-за того, что подала мне руку, подставила губы и осталась ночевать на моей территории, – разорялся Эрик. – За это ее чуть не разодрали на части «уважаемые мужи». И вас тоже раздерут, не сомневайтесь. – Не так, выходит, и страшна смерть на брачном ложе? Валенвайд нагнулся и откинул прокрывало с правой половины кровати, обнажив характерные темно-бордовые простыни. Идеальный выбор оттенка. На них незаметна кровь должниц. – Вы пошли на сделку с чудовищем, чтобы спасти подругу, – напомнил вампир. – Вы дали обещание и считаете своим долгом сдержать клятву. Не понимаю… Не понимаю, как верность слову может запятнать, тролль дери?! – Но она запятнает, – прошептала я. – Не потому, что вы полукровка и почетный гость первой полосы «Трибьюн». А потому, что я связана помолвкой с другим мужчиной. И по законам Эстер-Хаза я не могу принадлежать кому-то еще. Даже… даже вам. «И всем плевать, что я, быть может, хочу принадлежать. Вам. Как бы кошмарно это ни звучало в бредовых мыслях». – Какие нелепые предрассудки… – прошипел Эрик раздраженно. – Ложитесь спать, куколка, пока я не съел вас из обостренного чувства собственности. – Съешьте. Право слово, нам обоим от этого станет легче, – попросила я, позволяя подхватить себя на руки и осторожно уложить на подушку.