Глава 18. Западня

Эрик сбежал из постели с жаворонками. Хоть и ложился в нее с нетрезвыми ламбикурами. С гудящей головой я выпуталась из одеяльного кома, в который меня ночью старательно зарыли, сползла с кровати и поняла, что нахожусь в вампирском логове совершенно одна. И только шкаф, свидетель позора, ехидно подмигивает из угла. Я, конечно, и не рассчитывала на завтрак в постели. Хотя уверена, Эрик привык трапезничать именно так, лениво и прямо на подушках… Правда, «еду» он обычно запасает с вечера, приводит с собой «на вынос». А потом отправляет на выход, едва утолит все аппетиты. И что прогнало вампира в такую рань? Неужто, как и я, боялся утренней неловкости? Или вошел в положение смущенной ягодки и позволил собраться с мыслями в одиночестве? Вряд ли. Кровосос и деликатность – понятия из разных весовых категорий. На столе в кабинете валялся смятый номер «Трибьюн» – свежий, сегодняшний. Я расправила газету и в утреннем свете разглядела первую полосу. Ожидала увидеть там новости о нападении на банк или результаты поисков полукровок… Но вместо криминальной сводки «Трибьюн» открывал портрет хорошенькой женщины лет сорока. Возраст выдавали только морщинки возле крупных оленьих глаз и тонких, грустно опущенных губ. Сама она имела детское, чуть глуповатое выражение лица и задорные светло-рыжие кудряшки, беспокойными длинными пружинами разлетавшиеся по плечам. «Эксклюзивное интервью с Огнией Мотт» – гласила надпись на ярко-красной титульной плашке. Внутри меня все перекувыркнулось: уж больно знакомым было имя. Это ведь та самая девушка, чей медальон подкинул Эмиль! «Незакрытое дело следователя Шо» смотрело с полосы невинными глазками. И, если верить первым абзацам, готово было поведать трагическую историю своей жизни. Искренне, шокирующе и откровенно. Я быстро всунулась на подоконник, отдернула штору получше и вцепилась глазами в текст. Не сомневалась, что именно эти черно-белые строки выгнали Эрика из кабинета. «Перед тем как сообщить нам информацию, мисс Мотт поклялась на именном жезле в присутствии редакции "Трибьюн"» – было отмечено под цветастым фото. А дальше шел ее диалог с журналистом. Короткие ответы, острые вопросы, меткие ремарки… Словно вовсе без редактуры, в живой записи. Складывалось ощущение, что рассказ девушки правдив: такие факты об Эрике Валенвайде мог знать только близкий человек. Тот, с кем вампир-полукровка делился сокровенным. Правда, совсем скоро беседа с непредвзятым журналистом стала напоминать допрос в трибунале. «– Верно ли, что Эрик Валенвайд забрал вас из магприюта, воспользовавшись вашим бедственным положением, Огния? – Я надеялась, что он поможет мне сбежать от проблем. Я находилась в стесненных обстоятельствах и не знала, к кому обратиться за помощью. Поэтому предложение его сестры… – Так вас из приюта забрала Эвер Валенвайд? – Она первой вышла со мной на контакт. Потом уже, заручившись согласием, познакомила с Эриком и… – И он помог? – Да, мы заключили сделку. – И чем вы расплатились за его помощь? – Кровью… и всяким прочим. Но я была согласна, я… – Вы сблизились? – Даже слишком. – Вы сымитировали свою смерть, чтобы избежать преследования. От чего вы прятались двадцать лет? – От прошлого. Мне было страшно, что меня найдут. – Было что-то, что особенно смутило вас, пока вы общались с полукровкой? Может, какие-то его странные привычки, фантазии, требования? – Как-то Эрик рассказал, что наносил на свое тело рисунки… Не краской, а заговоренной невинной кровью и темной материей. Я тогда подумала, что это, должно быть, очень болезненно. И… немного странно. – Он упоминал при вас, что добровольно давал вампирскую кровь Августусу Блэру? Ценную жидкость, способную усилить дар, укрепить дух и даже подарить бессмертие, если верить легендам? – Да, Эрик упоминал об этом. Темный принц был ему другом, и дважды Валенвайд давал ему кровь по своей воле… Один раз, когда Блэр пострадал от нападения, второй – когда принц искал рецепт бессмертия. Но это было давно! А в последний раз Блэр силой… – Следующий вопрос: Эрик Валенвайд рассказывал о своих жертвах? – Он говорил, что на его руках много крови и предательства… – Он предавал клятвы верности? – Возможно. – Он говорил, что стал причиной как минимум десяти смертей первокровок? – Я плохо помню. Говорил, но… возможно, он защищал себя. – Спасибо за вашу искренность, мисс Мотт. А теперь вампир преподает в Санкт-Петербурге, – напомнил читателям журналист. – Как думаете, что его привлекает в работе магистром? – Эрик упоминал, что невинная кровь необычайно сладка…» Дальше все было в том же духе. Вырванные из контекста фразы, обличающие Эрика в кошмарном свете. Складывающиеся в мрачную, жуткую картину. Я по второму кругу скомкала газету и отшвырнула на пол. Зачем она это сделала? Для чего очернила Валенвайда на все магсообщество? Кто она вообще такая, эта Огния Мотт? И почему женщина сначала забрала медальон и спасла Эрика от трибунала, а затем вывалила перед «Трибьюн» все грязное белье вампира? *** Эрик Утренний Эстер-Хаз был кошмарен. Многоязычный галдеж раздражал. Запах духов, специй и ездовых тварей отбивал обоняние. Толчея, несущаяся во все стороны разом, сбивала с избранного пути… По своей воле Валенвайд никогда бы не сунулся в столицу магсообщества сразу после рассвета. И уж точно не отправился бы на людную улицу, идущую параллельно базарным рядам и набитую мелкими офисами и кофейнями для деловых встреч. Растирая костяшки на кулаке, вампир скрипел зубами и продирался сквозь спятившую толпу. Не будь он «добропорядочным гражданином», половину бы понадкусывал! Тем более, что бессонная ночь вселила в него голодного демона. Где-то на задворках здания Совета, втиснутая между офисом расторопного мага-юриста и лавкой с мантиями в деловом стиле, располагалась редакция «Трибьюн». Эрик был тут однажды, проверял, какой вкус у свободной прессы… Пресса оказалась несвободной и приторно сладкой, лживой и заплесневелой. С тех пор вампир туда не заглядывал. И не заглянул бы, не пригласи его так открыто и красноречиво. Во-первых, фотография Огнии была свежей, сделанной накануне интервью. Слишком безрассудно для девицы, сумевшей скрываться двадцать лет и не оставлять следов своего существования… Во-вторых, не многие из ныне живущих знают подробности о магических татуировках. Девчонка действительно открыла рот. Вот только она не имела права болтать: была связана клятвой молчания. Если Эрик опоздал, Огния уже мертва. Но самое паршивое даже не это. Что они сделали с мисс Мотт, что она предпочла умереть, предварительно разболтав конфиденциальные беседы? В то, что Огния забыла о печати, не верилось. В ее оленьих глазах на карточке застыл неподдельный страх. Она хорошо помнила условия сделки. С предательским холодком, разгуливающим под ребрами, Эрик толкнул дверь небольшого узкого дома. Тут был всего один подъезд и один почтовый ящик с изящной надписью «Редакция газеты "Трибьюн"». Обычно с утра пораньше в кабинетах «свободной прессы» царила жизнь. Шум, гам, балаган. Перестук магических печатных машинок, искры перенапряженных жезлов, шелест летающей бумаги, хруст снующих в воздухе теле-маго-грамм, жужжание маг-проекторов… Сейчас в редакции было пусто. Ни души, ни тел, ни живых, ни мертвых. Узкий коридор был засыпан свежими газетами. С каждой страницы на Эрика смотрело печальное лицо девушки, которую он в течение полугода «употреблял» для восстановления сил. Ущерб Огнии был возмещен стократно, добровольность сделки подтверждена самым надежным образом. Но об этом журналист поинтересоваться, конечно, забыл. При наличии контекста интервью приобрело бы не столь скандальный и провокационный окрас. Запах свежей типографской краски забивался в ноздри, мешая учуять главное. Кровь, жертву, ауру… Хоть что-то! – Ммм… – простонали снизу, из подвальных помещений, и Эрик бросился к лестнице. Завешенная слипшимися серо-рыжими патлами, длиной достававшими до пояса, она сидела на стуле посреди забитого коробками архива. Связанная. Эрик подбежал к молодой женщине и принялся сдирать с ее запястий тугие веревки, глубоко перетянувшие кожу. Вспомнить бы еще, где он штамп поставил… – Ммм! – возмущенно прорычала Огния и, стряхнув волосы со лба, уставила на него дикий взгляд. На щеках женщины вздувались темные пузыри, по вискам бродили красные вены. Нарушенная клятва мучила «предательницу». – Где? – рявкнул Эрик и сдернул тряпку с ее лица. – Я не помню, тролль дери… – Уходи, идиот, – прошипела Огния. – Ты же знаешь, что это западня! – Вспомнил, – выдохнул вампир и откинул волосы с ее затылка. Вот оно, золотое пятнышко, отметина прошлого. Бормоча магическую формулу отмены, Эрик сковырнул ногтем кожу и разорвал ритуальную вязь. – Оооо… – простонала женщина и от облегчения откинулась на спинку. – Как сладко жить, когда не умираешь. Зачем ты пришел? Понимаешь ведь, что ловушка? – Понимаю, – согласился он, разматывая бедовую должницу. – Пришел, чтобы ты пожила еще немного. Я помню клятвы, которые ты давала… И помню, какие давал я. – Хорошая память – наказание для того, кто живет веками, – прохрипела Огния, растирая затекшее запястье. – Мог бы сделать вид, что забыл. – Эвер нашла тебя в Лондоне и притащила сюда. – Ну… не прямо сюда, – она с брезгливостью оглядела подвал. – Я в ответе, – пробубнил Эрик, замотал дрожащее бедствие в свой пиджак и подхватил на руки. – Я обещал. Защиту, свободу… – И бла-бла-бла… И шурх-шурх-шурх… Изможденная и запуганная, Огния тряслась, но продолжала хорохориться. Все как двадцать с чем-то лет назад… Прошлое вновь его настигло. Вновь забралось под кожу и залилось за воротник. Определенно, иногда хотелось сожрать пару кустов Ублиум Мортиса и забыться сладким неведением. *** – Куда ты меня притащил, клыкастый? – пропыхтела Огния, открыв глаза. Ее мутный, плывущий взгляд недоуменно обрисовывал просторы вампирского логова. Задернутую темную штору, угрюмый шкаф в углу, задравшийся мохнатый ковер. Куда уютнее той дыры, в которую Валенвайд притащил девушку из магприюта после заключения контракта. – В безопасное место. Ну… в относительно безопасное, – проворчал Эрик, опуская гостью на мятое одеяло. Многовато посетителей для одного дня. – При желании Ланге и сюда дотянет щупальца. Сыновей у него, как я слышал, целых два. Есть кого пустить в расход. Предыдущая обитательница здешних мест куда-то испарилась, что было и кстати, и… некстати. Та, что прежде мисс Мотт смяла бордовую простыню, была и румянее, и свежее. Она пахла дикими лесными ягодами и английскими розами. А не страхом и наименее ценными жидкостями, аромат которых проявляется от обилия пыточных процедур. – Мне надо помыться, – в панике завозилась девчонка. Сорокалетняя, но все равно… девчонка. За почти три сотни зим Эрик научился запоминать подруг теми, молодыми и свежими. Да они и были «теми», только прятали юное нутро под слоем мимических морщин и выцветшей шевелюрой. – Успеешь. – Я тебе всю кровать перепачкаю… – Успеешь, сказал, – рявкнул Эрик строже и тряхнул головой. Драное утро. Драный Ланге. Драная (но сладкая) сбежавшая ягодка. Сколько шансов, что еще не прочла утренний «Трибьюн»? Без шансов, Эрик, без шансов. – Как давно ты начал добровольно влезать в тугие петли? – с вызовом простонала Огния. – Это ловушка. Они знали, что ты припрешься, чтобы снять печать и… – Помолчи, – пробубнил. – Мне нужно подумать. Чем они тебя пытали? – Тем, сем… По мелочи, – девчонка неоднозначно тряхнула плечом. – Тому, кто вырос в магприюте, и удивиться нечему. Я пыталась молчать… но этот гипноз… – Отдыхай. Расскажешь после, – Эрик вдавил палец в свой пульсирующий висок и развернулся к двери. Граф забирался все глубже ему под кожу, под вечные мышцы. Но не знал пока, как сделать больнее. Рано или поздно Ланге нащупает. Нащупает… Однако и сегодняшний ход неплох. Дождаться бы продолжения партии. Это действительно задевает: Эрик не сдержал очередное слово. Данное очередной девушке в оплату ее нужных, исцеляющих услуг. Красноречиво. – Я в порядке. Не кори себя, кровосос, а то остатки жуткой репутации растеряешь, – сонно промычала Огния и зажевала губой подушку. Побледнела вдруг, в судороге стиснула ткань кулаком. Закашлялась громко, надсадно, будто пыталась исторгнуть из себя змею или шмырла… Но исторгла трех скарабеев-печатников. Выпав из ее дрожащего рта, жуки бросились по кровати врассыпную. По обеим сторонам их спинок сверкали золотые штампы, нанесенные на панцири магической эволюцией. Эрик только и успел, что разглядеть черные гладкие надкрылья, отливающие металлом. Шурхов троянский конь… Но лучше бы и впрямь в Огнии были шурхи. Какая отвратная ноша! Немудрено, что мисс Мотт выглядела так плачевно. Словно женщину десять раз кряду пропустили через барабан маг-сушилки. А потом сунули в бочку и на неделю отправили бороздить океан. Судя по изможденно-удивленному виду девицы, только что исторгшей из себя трех древних скарабеев, Огния не знала, какая роль ей отведена. Лишь догадывалась, что вампир «приглашен» в редакцию не для эксклюзивного интервью. – Эрик, беги! – прохрипела девчонка, в ужасе таращась на синие пятна от слюны. Скарабеи выходили с бурным потоком желчи. – Не побегу, – процедил Валенвайд сердито и, ощерившись, цепко всмотрелся в ковер. Где-то в высоком ворсе к нему с трех сторон подбирались древние блюстители верности, правды и чистоты. Жезл доставать не стал: магия против жуков бессильна. Во всяком случае, нынешняя: обкромсанная, выцветшая и ослабшая. Противостоять им можно лишь двумя способами. С позиции силы, как зверь зверю. Или с позиции чистоты. Для безвинных созданий общество скарабеев полностью безопасно… Но не для Эрика. Чистым он не являлся от рождения, такова часть зубастой природы. А значит… зверь. Монстр. Почти такой же древний, как эти мелкие праведники, пощелкивающие надкрыльями. Чувствуя, как шевелятся волосы, приподнимаясь на затылке, вампир оскалился. Пригнулся корпусом к ковру. Хищно втянул ноздрями воздух и замер, готовясь к броску. Еще поглядим, чья истина более правдоподобна. – Эрик, уходи! – с тревогой взвизгнула Огния, отвлекая. И раздражая. – Ти-и-иш-ше… Ланге, конечно, не собирался вредить ему смертельно. Им обоим известно, что дряхлый трехсотлетний вампир нужен банку живым и цветущим. Желательно, румяным. Ходячее ведро чудотворной «кровушки с молоком». Но подпортить вечную жизнь – соблазн великий… Граф не устоял. Был чем-то крепко замотивирован. – Прочь! – зарычал Эрик на жука, вынырнувшего из коверного ворса. – Ты тут не самая опасная мерзость… За первым появился и второй. С маниакальной решимостью гаденыши ползли, шурша лапками, в сторону кровососа. Желая уличить его в самых страшных грехах. Артефакты прошлого. Ходячие древности. Как и он сам. Одного Эрик отшвырнул ботинком к стене, второго до хруста вдавил подошвой в пол кабинета. Так просто скарабея не одолеть, но звук вышел приятный уху. Третьего упустил. Проклятье! Пакость спрыгнула с дверного косяка – аккурат на загривок. Нырнула под волосы, пробежалась противными лапками по шее, выпрыгнула на висок и вцепилась в лоб. Жук быстро врос в кожу всеми шестью конечностями. Парализованный меткой предателя, Эрик злобно уставился на лоснящееся брюшко, нависшее над носом. Как бездарно попался. Как предсказуемо себя повел. Мог бы за три сотни лет научиться оригинальности. О-о-о, допрос в магтрибунале и беседы со следователем Шо теперь показались сказкой. Божественной симфонией. Без всякой ментальной пытки перед Эриком начали вставать картины прошлого. Прямо в его спальне, живые, реалистичные, застывшие на ковре прозрачными призраками. Одна за другой. Несдержанное слово, преданное доверие, обман какой-то глупышки, эгоистичный обмен, злая шутка, сорванный самоконтроль, горький финал заключенной сделки, нарушение дружеской клятвы… И кровь. Много крови – человеческой, сладкой. Пряной, невинной, восстанавливающей силы, исцеляющей. И жертвы… Жертвы… Валенвайд не всегда был участником – порой просто свидетелем, равнодушным и проходящим мимо. Скучающим вздохом он отмечал очередную пешку, обезволенную Блэром. Пополнение Темного воинства, пустое и послушное, которое неминуемо спятит к финалу. Три сотни лет черноты. Сколько же в нем дряни и неоплаченных счетов? Эрика прошибало то потом, то током. Волна за волной. Наконец судорога подломила ноги в коленях и вынудила вампира рухнуть на пол. Жук, довольный произведенным эффектом, чуть ослабил хватку. Вынул шершавые ножки, покрытые острыми наростами, изо лба. Застрекотал на своем, скарабейском, хвалясь товарищам. Пусть сам печатник был стар, как мир магии, чувствовалось, что он впечатлен объемом грехов. Три сотни лет – не шутки. Всякого накопилось. Но историческим экскурсом по гадким деяниям Эрика не сломать. Он свой мрак жует ложкой и с наслаждением. Он монстр ночи, а не «кисельная» барышня с необсохшим конфитюром на губах. Прочуяв, что «палач» расслабился, Валенвайд тряхнул головой и метко, яростно плюнул в маслянисто-черное брюхо. Жук зашипел, точно шкварка, побелел и осыпался пеплом еще в полете. – Эрик… – Спи, «троянка», я вызову целителя. Мою кровь сейчас лучше не употреблять, – прокряхтел он, выискивая взглядом прочих гостей. Судьба точно приглашения всю ночь рассылала! Двух жуков и след простыл, даже отпечатка на полу не осталось. – Эрик, да посмотри же на меня! – Что ты надеешься увидеть? – набрав воздуха в грудь, Валенвайд распрямился и откинул волосы со лба. – Это? Нравится? Надеюсь, мне к лицу? – А ты сам в зеркало не глянешь? – Сейчас именно тот момент, когда я желал бы не отражаться, – процедил вампир и невольно поймал себя в полированной гладкости серванта. Привычная бледность, жестко сжатые губы, бурые вены, вспухшие на висках… И синяя тень с шестью отростками лап. Словно скарабей до сих пор сидел на лбу. Но нет, древний «праведник» отбыл в мир иных, оставив после себя лишь печать предательства. На самом, шурхи его сожри, заметном месте.