Глава 19. Листья

Эрик Всю дорогу до кабинета Карповского Эрик ловил отражение в витражных окнах. Бликующие в утренних лучах, цветные стекла множили сущность вампира и придавали ей веселых, сочных красок. Ну просто красавец-жених, дайте двух! Впрочем, у ягодки и есть два… Один с синими-синими глазами. Второй с чернильным жуком и голубыми «лапками»-разводами на половину лба. – Андрей… – выдавил из себя Эрик, вторгаясь в логово другого монстра. Черноглазого, хмурого, как осенняя ночь Петербурга. – Кхм-кхм… Кхм! – закашлялся ректор, оторвав взгляд от бумаг. – Подавился? Стукнуть? – любезным рыком предложил вампир. – Судя по обновленному внешнему виду, ты уже достучался, – мрачно пробормотал князь и, пренебрежительно откинув от себя смятый номер «Трибьюн», встал из-за стола. Не дожидаясь пояснений, Андрей набросил на плечи черный пиджак и поманил Эрика пальцем. Одними губами прошептал «пройдемся» и красноречиво глянул на стены. …Прогуливаться меж теплиц чудесным весенним утром могло бы быть приятно. Куда приятнее, чем по людному, шумному Эстер-Хазу. В других обстоятельствах и в другой компании. Щелкнув замком, ректор вошел во вторую оранжерею, заваленную горшками с суккулентами, ящиками с травой и подвесными корзинами с длинными, густо-зелеными прядями ампельных растений. Тут пахло влажной землей, свежими органическими удобрениями и дыханием молодой листвы. – Ну? – поторопил Андрей, прислонился плечом к стеллажу и изобразил участие. В двух словах Эрик описал ректору свое незабываемое утро. Упустив из внимания жгучее пробуждение с полуголой барышней, ерзающей по его грешной, жаждущей плоти. Итак, утро. Аарон, изображая из себя почтового голубка, притащил «Трибьюн». И завертелось. Мерзопакостная статья, оленьи глаза девушки из прошлого, редакция газеты, скрипучий стул и запахи пыток. Кровать, ковер, жуки. – И печать предательства, – без пафосного «та-да-дамм» завершил Эрик свой рассказ. – Ланге? – хмуря черные брови, уточнил Андрей. – Кому б еще пришло в голову нафаршировать мою бывшую насекомыми? Парочка еще бегает по твоей академии… – Разберусь, – кивнул ректор. – Надо смыть с тебя эту дрянь. – Боюсь, даже купание с русалками в одной ванне не избавит меня от украшения, – брезгливо проворчал Эрик и, тряхнув головой, завесил лоб волосами. – Есть другие способы… – О, так ты не будешь против, если я предложу выпотрошить пару невинных первокурсниц? – картинно изумился Валенвайд. – Само пройдет… со временем… – Времени, судя по интенсивности оттенка, понадобится много, – пробурчал Андрей. – Просто граф хочет красивый кадр. Для завтрашнего выпуска «Трибьюн». Видимо, у них напряженка с острыми новостями. – Почему ты? Почему сейчас? – допытывался Карповский, угольными глазами выжигая в Эрике дыры. – Видимо, им для бесценной коллекции ингредиентов не хватает дряхлого вампира… А дед Артемиус хорошо защищен и давно уж нормально не питается, – Эрик пожал плечами, подвинул ящик с остролистым растением и уселся на дощатый стол для рассады. Потревоженный суккулент ощетинился на соседа всеми десятью листами-лезвиями… А Валенвайд, согнувшись, обнажил клыки. Дыхнул смертью на гордячку в ящике, клацнул зубами. Растение тут же свернулось клубком и сделало вид, что сладко дремлет. – Не пугай мою Жалящую Хавортию, – отозвался Карповский. – Она еще молода и неопытна. – Однако прекрасно понимает, с кем лучше не связываться. – И все же, Эрик. И все же. Почему сейчас? – не отставал Андрей, опасно щурясь. – Следователи и допросы – одно, жуки в подружке – совсем другое. Это личное. – Ланге огрызается. Напоминает про свои длинные загребущие лапы… – Кхм? – Видимо, я слегка наследил, – признался Эрик с угрюмым выдохом и развел руками. – Где наследил? Карповский скинул пиджак на деревянную стремянку, засучил рукава черной рубашки и принялся скармливать Непентесу подвяленных мух. – На подоконнике одной милой леди. Очень сладкой, – ответил Валенвайд, с трудом скрывая судорогу, пробегающую по мышцам. – А как пахнет… – Аккуратнее, Эрик. – Я ее не обижу. – Я не об этом, – Андрей поднял глаза, игнорируя голодно причмокивающее растение. – Жажду уточнений, – процедил Эрик. – Ты не обидишь… Другие могут. – Я все еще не считываю подтекст. – Все ты считываешь! – фыркнул Карповский и засыпал горсть мух в распахнутую пасть Непентеса. – Сам видишь, что граф добрался до твоих женщин. Кто будет следующей? – У меня нет каких-то… «личных женщин», – проворчал Валенвайд неохотно. Вампиры, конечно, собственники. Но за пару веков Эрик научился присваивать девиц ненадолго. В рамках краткосрочного контракта. А затем отпускать и позволять им жить свою жизнь. – «Эншантель» разгромлена, Алианда Туше подавлена, – перечислял Карповский, загибая пальцы. – Имение Ксении досматривали половину ночи. Мисс Мотт дрожит от пыток и исторгает из нутра древних жуков. Эвер… Эрик вскинул глаза и до искр стиснул зубы. Да, за сестру Ланге взялся крепко. Угроза расторжения брака, регистрация дитя, гипноз… Нащупал уязвимое место. Одно из самых больных. – С Эвер все в порядке, но могло быть гораздо хуже, – договорил Андрей и захлопнул рот. Намекал, что дружба и родственные связи с Эриком Валенвайдом до добра не доводят. – Сейчас не лучшее время заводить романы и сближаться с кем-то… кого потом не захочется терять, – все-таки добавил Карповский. – Я ни с кем не сближаюсь, князь, – бросил Эрик тускло, глухо. Едва слышно. – Еще не спятил. Он не так глуп, чтобы впускать женщину глубоко… Не так глуп. Он видел многое. Через других он познал практически все. Боль потери, боль предательства, боль измены, боль обмана, боль разлуки, боль нелюбви… На себе повторять – никакого желания. Ни малейшего! Однако всех девиц, с кем его связывало прошлое, Эрик считал своими. Не собственностью, не должницами, нет. Кем-то вроде подопечных, в отношении которых трудно выказывать равнодушие. Нити прошлого – что крепкие связующие канаты. Пока ты помнишь, это с тобой. Это твое. Даже Анабель. Особенно Анабель… Глупая леди Честер, что сбежала ночью с территории вампира и пошла к «своим» на зов… Наивно веря, что они не предадут клятву. Ее он не держал, отпустил. Больше такой ошибки не допустит. Судорожно сжав пальцы, Эрик спрятал кулак в карман. Не так глуп? Да такого идиота, как он, только в баночки с ингредиентами и закатывать! Ночью он очень долго облизывался на дрянную кружевную лямку. Она все пыталась сорваться с бледного плечика, держалась на честном слове, испытывая терпение и самоконтроль… Подыхая от напряжения и жажды, в конце концов Ваденвайд вытряхнул Веронику из сорочки – парой умелых, осторожных движений – и уложил горячее обнаженное тело на себя. Легче не стало. Идиот. Какой он все-таки идиот. – Вот и славно, – с мрачной холодностью отозвался Андрей. Да… славно… Так славно, что аж тошно. Зубы сводит, нутро наизнанку выворачивает. – В свою дочь запихивать скарабеев Ланге не стал бы, – все-таки фыркнул Эрик, раздраженно подергивая плечом. – Какой-никакой, он все-таки отец… Что бы чем-то занять пустые руки, Валенвайд принялся переставлять горшки на полке. Разбуженные и спросонья взлохмаченные, кактусы недовольно морщились, но иголки держали при себе. – Отец, мда. Который продал дочку Расковым и радуется грядущему родству с кровью Блэра, – дополнил информацию Андрей. – Напомни, это не Августус засунул их предка в яму? Эрик вскинул напряженный взгляд на ректора. Ну да, верно… У Карповских тоже есть фамильная книга. Выйдя за Влада, Солина Блэр прикрепилась к их роду, положила начало нынешней ветви… И сейчас древнего трехсотлетнего вампира отчитывает еще один ее законный потомок. Пра-пра-пра… какой-то там внук. – Боюсь, граф уже не тот подобострастный лысеющий слизень, что был всегда. Все пошло с Индии, с назначения новых попечителей, – задумчиво бубнил князь. – Думаю, само нутро древнего университета развращает тех, кто стоит во главе. Корни высшей магии, оплот силы, сгусток тьмы в основании скалы… Это не проходит бесследно. Это раззадоривает капли, нашептывает мысли о величии. – Говоришь со знанием дела, – ухмыльнулся Эрик и вернул сонный кактус в темный угол. – Я там бывал. Слышал зов капли. В молодости он был особо силен… и губителен, – признался Андрей. – А уважаемые горожане, что всегда были слабы и ведомы, стали для темного сердца Дхара легкой добычей. Поэтому… будь осторожен. Милые куклы очень хрупкие. А оранжерейные цветочки имеют весьма тонкие стебли. Пальцем можно переломить. Для пущего эффекта ректор захватил «под горлышко» тощий росток и резко выдернул из горшка. Постанывая, растение завертелось в его кулаке, болтая в воздухе лентой-корешком. Смилостивившись над хилым цветком, Андрей вернул его в грунт и плеснул водой из лейки. – Скарабеев было три, двое еще где-то ползают, – хмуро напомнил Эрик, отворачиваясь от Карповского и его невольной жертвы. – Займись лучше этим, князь, пока сам не получил на носу красивый оттиск. В твоей жизни тоже хватало мрака. – Займусь, – пообещал Карповский и, махнув жезлом, отпер дверь теплицы. – А ты не забывай, что Вяземский проткнул сердце редчайшего королевского дракона, чтобы получить вечную жизнь. – Я не дракон, – отмахнулся Эрик, выбираясь на воздух. – Ты тоже древняя тварь, – сосредоточенно долбил в спину Андрей. – Что они сделают с твоим сердцем? Изрешетят, превратив в дырявое сито для зельеварения?