Глава 23. Развод

Из горла рвалось: «Да! Да, но не так… не такой ценой!» Однако Эрик уже сбежал вниз по лестнице и не слышал мой немой крик. Я позволила себе сгорбиться и уныло вздохнуть. Без свидетелей можно пару минут побыть обычной девушкой – не благородной аристократкой, не воспитанницей «Эншантели», не дочерью честолюбивой графини… Просто Вероникой. Ягодкой, скисшей от потрясений. Не придумав ничего лучше, я растратила свободный день на бытовые хлопоты. Вооружилась дамским жезлом и десятком уборочных заклятий. И, чтобы чем-то занять руки и голову, принялась наводить порядок в вампирском логове. Проветрила хорошенько, выпустив из кабинета сдавленный воздух, напитанный едкими ароматами. Освежила матрас, почистила ковер, отгладила рубашки в шкафу… Перестелила белье на кровати, запрещая себе думать о том, куда ушел Эрик. Я сказала «нет», и это расставило все по местам. Валенвайд останется при своей несвободе, а меня завтра из-под одеяла достанут папины стражи, чтобы проводить в ателье. Наконец логово монстра засияло чистотой. Полки в серванте лоснились полировкой, ручки блестели, пыль серым вихрем выскочила в окно… Туда же отправился измельченный и уничтоженный номер «Трибьюн». В комнатах не осталось следов чужого присутствия. Ни хмельного Аарона, набросавшего иссиня-черных перьев и ореховой шелухи по углам спальни. Ни Огнии, ни жуков, ни меня. Я думала, что потратила на уборку час или два… Рассчитывала, что Эрик вот-вот вернется. Спятит от чистоты и придушит меня в порыве благодарности. Но клыкастый не появлялся. Последняя полка была отмыта от задеревеневшей слизи, а за окном сгустились петербургские сумерки. Сколько времени прошло? Неужели я не выходила из кабинета магистра весь день? Валенвайда не искали – ни ректор, ни Эвер, ни целитель с новостями об Огнии. А мой желудок предательски молчал: ни намека на пробудившийся аппетит. Я уселась в кресло и уперла тяжелый взгляд в черное нутро камина. Рассыпанные угли я давно собрала, серые разводы затерла. Даже кочерга теперь сверкала новизной. Зачем я тут проторчала целые сутки? Почему не смогла заставить себя уйти? А впрочем… Где прятаться от папиных стражей, как не здесь? В полумраке вампирского убежища, на личной территории опального полукровки? Глупая куколка! Даже Эмиль умудрился сюда пробраться, пользуясь визитом морфихи. Охранный отряд графа Ланге уж точно придумает, как выкурить невесту из академии… Я достала из нагрудного кармашка мамину записку и перечитала в двадцатый раз. Завтра. Лондон. Ателье. А через три дня, в праздник Судьбы-богини, я стану женой Александра Раскова. Разорвав лист на несколько частей, я выбросила его в окно. Останусь. Плевать, где меня найдет стая ищеек-гончих, брошенная на поиски. Добровольно я порог ателье не перешагну. Мой бунт смешон, но он мой. Вмяв пятую точку поглубже в вампирское кресло, я резко выдохнула и приняла решение ждать рассвета здесь. Под защитой бордовых штор. Их плотная ткань имела удачную структуру: можно до полудня делать вид, что за окном середина ночи. Рано или поздно Эрик вернется. Может, под утро, к рассвету, утолив все положенные аппетиты. В конце концов, ему нужно смывать печать… Слабо верилось, что у Валенвайда нет невинных должниц, помимо меня. Темнота вбиралась в кабинет через щель в шторах, влезала сквозь приоткрытое окно, обволакивала мои плечи, колени… Я почти задремала, уложив подбородок на грудь, когда входная дверь скрипнула. И изящный женский силуэт пробрался внутрь. – Эрик, ты тут? – прошептала гостья и выпустила из жезла тонкую струйку светового пара. – Огния очнулась, и мне очень не понравился ее рассказ. Ты же не спятил, правда? О боги, убеди меня, что нет! Она прикрыла за собой дверь и подбежала к креслу, в которое я судорожно вжималась. – Брат, прекращай прятаться, я отлично вижу в темноте. – Его тут нет, – смущенно ответила я, узнав в девушке Эвер. – Мисс Честер? – озадаченно выдохнула вампирша. – Что вы делаете на личной территории магистра? – То же, что и вы: жду Эрика, – проронила растерянно. – Я надеялась попрощаться. Понятия не имею, что готовит мне завтрашний день. – Ночь на дворе, вам положено спать в своей кровати, – обескураженно шептала Эвер, зажигая крупный световой шар. Вгляделась в меня пристально, втянула аккуратным носиком воздух. – Это вы тут прибрались? Эрик тронется. Видит Судьба, тронется, если увидит чистые полки и принюхается к ковру. – Это входило в мой план неуклюжей мести, – призналась я, расправляя плечи. И с удовлетворением поглядела на сияющую кочергу. – А бордовые рубашки теперь пахнут розами. – Как вы жестоки, юная мисс, – губы Эвер тронула легкая улыбка, но на миловидное личико быстро вернулась тревога. – Он сказал, куда пошел? – Я лишь знаю, куда он точно не пошел, – усмехнулась я, затопленная горечью по самые зубы мудрости. – И куда мой брат не пошел? – В банк Эстер-Хаза, в крыло полукровок, в отдел брачных решений. Он туда не пошел, чтобы не потребовать развод. – А вы уверены, что он туда не пошел? И не потребовал? – Уверена, – кивнула ей. – Потому что Огния, едва очнулась, пересказала мне весь свой день. Начиная от ментальных пыток в редакции «Трибьюн», продолжая скарабеями, вываливающимися из ее рта, и заканчивая бумагами на развод, которые она «с чистой душой» подписала, – шипела Эвер, нервно потряхивая густо-рыжей копной и импульсивно перемещаясь по кабинету. – С чистой душой, представляете, мисс Честер? С чистой душой она отправила моего брата в логово индийских гипнотизеров! – Я сказала ему «нет». – Вы сказали «нет»… Эрику! Трехсотлетнему вампиру, привыкшему все, вообще все в своей жизни решать самостоятельно, – рассмеялась она истерично. – Вы громко сказали? Убедительно? – Достаточно громко. И повторила дважды. – Тогда он точно сделал все наоборот, – вспылила вампирша и, гремя дверцами шкафов, принялась рыться в книжном ящике. – Да где же она, тролль задери моего брата?! – Что вы ищите? – спросила я, присоединяясь к поискам и невольно заражаясь паникой Эвер. Она нервничала очень эмоционально, ярко. Размахивая белокожими кистями, встряхивая красноватые кудри, укоризненно кривя алые губы. – Книгу ищу. Родовую. – Я могла переложить что-то, когда стирала пыль, – призналась я. – У вампиров тоже есть фамильные книги? – Род Валенвайдов кошмарно древний, – Эвер закатила глаза. – Наши предки были обычными магами, первокровками, как и вы, леди Честер. Конечно, у них имелась книга. Уже потом, когда деда в Румынских дебрях обратил древний высший… Тогда-то наш род и получил неприглядную мутацию капли. Чтобы я в полной мере прониклась, девушка обнажила жемчужно-белые клычки и сделала страшное «ррр». – И как она выглядела? – Черный кожаный переплет, серебряные защитные уголки, обложка украшена красными и розовыми турмалинами, – по памяти перечислила Эвер. – Раньше хранилась у деда Артемиуса, но Эрик взял себе… Видимо, хотел оставить след в истории магсообщества. Я вспомнила, куда переложила книгу – слишком потрепанную, чтобы очищать ее грубыми бытовыми заклятьями. Увидев ветхий корешок и отколотый серебряный уголок, я определила бедняжку в пустой ящик стола, чтобы заняться деликатной проблемой позже. И забыла, отвлекшись на кочергу. Вернув фамильную книгу ее владелице, я присела на подлокотник потертого кресла и выжидательно уставилась на Эвер. Что вампирша надеется найти на дряхлых желтых страницах? Откровения Эрика, признания деда? Тайны темного прошлого? – Нет… Нет-нет-нет! – со стоном ужаса она отпрянула от книги и зажмурилась. – Вам нельзя нервничать, – напомнила я леди Кесслер. – Можно! – взвыла она сердито и развернула книгу ко мне. – Беременным вампиршам можно все, что им захочется! Боги, какой идиот, какой идиот… Он еще меня учил, представляешь? Гордости, достоинству, уважению. Заверял, что не прогнется под систему, не опустится на колени перед новыми законами. И?! – И? – И ее тут нет, – она обиженно ткнула на желтую страницу с пышным родовым древом. От черного ствола отходили ветви – бурые и алые. Одна из них, кривая и длинная, оканчивалась именем Эрика. – Огния больше не прикреплена к нам, – севшим голосом договорила вампирша. – Их брак расторгнут. – Эрик свободен? Я вжалась лопатками в холодную штору и задержала дыхание. Сердце истошно заколотилось в ушах. Представить Эрика, добровольно отправившегося на унизительную процедуру в банк, не получалось. Он слишком гордая, слишком древняя тварь, представитель высшей расы! Он никогда бы… никогда… – Свободен? Вы шутите, леди Честер? – хрипела Эвер, захлебываясь разрушительными эмоциями. – Будь он свободен, он давно бы вернулся в академию! Вздрагивая от роящихся внутри дурных предчувствий, я усадила леди Кесслер в кресло, а сама судорожно вцепилась в оконную раму. Валенвайд все-таки пошел в банк и получил развод? Судьба-богиня… – Я знала, что затея со свадьбой дурацкая, но лучше мне в голову не пришло, – хлюпая носом, повинилась Эвер. – Я читала в «Трибьюн», что вы первой познакомились с Огнией. Это вы предложили ей сделку, а не он, да? – спросила шепотом, изнемогая от переизбытка эмоций. Пока я тут жезлом махала и пыль счищала, Эрик получил развод? Наплевав на мое «нет»? Определенно, в этом мире никого не волнуют мои желания. – Я нашла девчонку, – покивала Эвер. – Тогда воспитанницы из приютов не проходили идентификаций. Процедура была платной, мало кто из них знал свои корни… Даже фамилии им давались ненастоящие. Просто находка для темных дел. На мисс Мотт в архиве не было почти никаких записей, только скупые сведения из магприюта. – И что было в условиях сделки? – выспрашивала я осторожно. Сбежав от окна, я нагнулась над камином и принялась разводить огонь. Клыки вампирши стучали от подкатывающей истерики, да и мне нужно было немного успокоительного тепла. – Согласно сделке она получила другие документы, прикрепилась к древнему роду и заработала достаточно средств, чтобы начать новую жизнь, – монотонно просипела Эвер. – Абсолютно новую, вне приютских кошмаров, где всякий попечитель считает долгом воспользоваться положением, а невинность девушек продает сама настоятельница. – Как это продает? – Вот как на столичном базаре, леди Честер… так и продает. По очень выгодному тарифу, – Эвер подняла на меня глаза и поглядела строго, без всякого трепета разбивая остатки девичьей наивности. – Кровь невинной барышни ценна. Она востребована и темными магами, и аптекарями, и черноторговцами. Есть ритуалы, где требуется свежая, пролитая на алтарь. Девчонки без документов и без родни – ходовой товар, Вероника. Я ошарашенно уронила кочергу, разбрызгав по полу угольную пыль. – Конечно, сами воспитанницы не знали, кому какая судьба уготована. Они блюли чистоту и постигали нехитрые науки… А потом за ними кто-нибудь приезжал, – с неприязнью пропыхтела Эвер. – Зачем платить двадцать голден-хазов за унцию, когда можно получить целый восполняемый источник? Достаточно пленницу иногда кормить и поить… И случайно не испортить. – Вампиры тоже там отоваривались? – Всякое бывало… в разные времена… – уклончиво ответила Эвер. – Но наши сделки всегда взаимовыгодны. Кошмар. Кошмар… Целый магазин чистых дев на отшибе столицы! Нужно смыть скарабейскую печать? Возьми рыженькую. Хочешь принести жертву в праздник Судьбы? Вон та, черненькая, достигла маг-совершеннолетия… – Когда я обучалась в Индии, ходили слухи, что великие господа из университета берут кровь учениц, погружая девушек в транс, – хмуро поведала вампирша. – Но покупка сироты в магприюте – дело куда серьезнее. Удовлетворив все нужны клиента, девушки исчезали навсегда. – Неужели об этом никто не узнал за столько лет? – ужаснулась я, оставляя в покое кочергу. Камин не желал полыхать и согревать вампирское логово. Слушался только хозяина. – Выгодную деятельность покрывали господа из Совета, – хмыкнула Эвер. – Следователь Шо имеет хороший нюх, да руки коротковаты… – И вы… вы ее купили? Огнию Мотт? Для Эрика? Впрочем, разве я сама не была продана? При документах и живой родне. Замуж за незнакомца с невнятными, темными целями. Удовлетворив все нужды Алекса, я тоже, быть может, исчезну без следа. – Получается, что так. Но деньги я отдала ей напрямую, не через настоятельницу, и условия предложила более выгодные, – с неохотой призналась леди Кесслер. – Всего полгода «услуг», а потом она свободна. – И мисс Мотт согласилась стать кормом для оголодавших вампиров? Вряд ли о такой судьбе мечтают воспитанницы приютов! Сиротки без родни и маг-идентификации. – На тот момент Огния уже была продана кому-то из аристократов. Сделка состоялась, настоятельница получила выкуп, и девушку вот-вот должен был забрать покупатель. Для тайных утех… Боюсь, мисс Честер, для очень непристойных, – она тряхнула морковными кудрями, завесив острый нос. – Огния случайно узнала о «покупке». Ей нужна была помощь с побегом, а мне – чистая кровь без вредных примесей. Эрик был очень плох и сам о себе позаботиться не мог. Слушая Эвер, я невольно проводила параллели между собой и девушкой из приюта. Как и она, я исправно обучалась в закрытой школе, блюла чистоту и истово исполняла требования наставниц. Пыталась стать лучшей куклой из лучших… Хоть до маминого кубка мне было, как до Китайской равнины. Однако воспитанницы «Эншантели» с самого начала знали свою судьбу. Их продавали открыто и учили примиряться с участью с первого курса. И все-таки я до слез изумилась, получив мамино письмо о помолвке. Меня продали. Ради крови Блэра, ради имени Блэра, ради призрачного родства с Блэром… И лишь сделка с вампиром спасала меня от древнего брачного обряда. Хотя я так и не спросила у Алекса, какой он видит нашу свадьбу. Вдруг он просто пойдет в папин банк, в отдел чертовых регистраций? Тогда, доставленная папиными стражами в супружескую постель, я просто испытаю короткую боль и умру, нарушив клятву. Исчезну навсегда. – Во время второго пришествия Блэра я потеряла связь с братом. Я тогда была молода, волновалась за себя и за деда… – Эвер продолжила грустный рассказ. – Знала, как интересны наши ценные жидкости для Темного принца. Решила, что Эрик ушел в Дебри, чтобы не связываться с бывшим приятелем. – Но он не ушел? – После битвы у академии один из обезволенных магов рассказал мне, что видел Эрика в подвалах арканского убежища. Все это время мой брат находился в подчинении у Блэра, в клетке! Августус силой брал его кровь… А потом бросил там одного, изможденного и голодного. После поражения об Эрике попросту забыли. Я медленно повернулась к вампирше и, сглотнув черный ком, приоткрыла рот. Блэр держал друга в клетке?! – Я нашла его только месяц спустя. Все, кто хоть что-то помнил о логове арканов, были связаны смертоносными клятвами. Чей разум уцелел – те сбежали, как крысы с тонущего корабля, – шипела она в гневе. – Эрику нужна была свежая невинная кровь. Много, часто… регулярно. Он паршиво себя контролировал, а чувствовал – и того хуже. Сделку нужно было подтвердить самым надежным образом, закрепить ее добровольность… – И вы придумали заключить между ними брак? – догадалась я. Что может быть добровольнее, чем «да», произнесенное при свидетелях? – Запись о бракосочетании я выкрала из архива, это была часть условий Огнии, – покивала вампирша, разрывая тишину судорожными вздохами. – О супружестве никто не должен был знать. Подлинники я оставила у себя как гарант, но… недавно вернула на место. Когда приходила регистрировать дитя и спасать наш с Фридом союз. Подсунула их в общую картотеку полукровок, чтобы у следователя Шо не осталось сомнений, если он вдруг вернется к делу Огнии. Я догадывалась, к чему танцы с документами… Раз в темных делах приюта были замешаны уважаемые горожане, мисс Мотт могла из жертвы превратиться в опасного свидетеля. Потому и бегала все двадцать лет. – Не понимаю! – Эвер вскинула руки и тут же уронила их на трясущиеся коленки. – Не понимаю… Зачем? Почему сейчас? Что за демон-полудурок в него вселился? Брак никогда не беспокоил Эрика, он даже не заикался, что хотел бы его расторгнуть! – Он просто о нем забыл, – отрешенно ответила я. – Тем более с новыми законами… Когда судьбы половинчатых союзов решаются банковскими клерками… Эрик никогда бы не вошел в крыло полукровок по своей воле, – причитала вампирша, расковыривая когтями узкие брюки для левитации. – Видно, разум помутился от печати скарабеев. Говорят, боль греха и галлюцинации прошлого могут сломать даже сильный дух. Могут сломать… Но Эрик не выглядел безумцем. Впрочем, безумцы хорошо шифруются. Его поступок точно отдавал идиотизмом. Как по-дурному комично. Некоторым полукровкам не дают разрешение на брак, иным угрожают разводом – если те не зарегистрируют дитя и не озаботятся приплодом. А кто-то, напротив, не может получить свободу. Дивный новый мир… – Он сказал еще хоть что-то? – требовательно спросила Эвер. – Огния едва вменяема после гипноза и жуков, я не очень-то доверяю ее рассказу. – Магистр ничего не объяснил, – прошептала я и отрицательно тряхнула головой. – Я пойду в банк, – нерешительно произнесла Эвер и потерла округляющийся живот. – Ну вот еще. Мы вас только оттуда вывели, – запротестовала я и надавила ей на плечи, чтобы зубастая леди и не пыталась вскочить. – Сейчас мы спустимся в больничное отделение. Попросим у княгини Анны успокоительные капли. Слабенькие для вас и очень, очень сильные для меня… Оо-о-оу-у… С животным воем я вдруг согнулась пополам и нависла над Эвер. Девушка быстро ухватила меня за локти и поддержала на весу, пока я выла и жмурилась… Терзаясь от немыслимой боли в животе. Глаза залило черным, они закатывались, моргали, но не видели ничего. Зубы стучали, губы дрожали, с прокушенного языка на подбородок вытекала кровь. – Дышите. Как я учила! – велела Эвер, процарапывая блузку и вжимая ногти мне в кожу. – Уфф… фуух… Мне было не до медитации. Видение прорывалось с боем и начало почему-то снизу, с живота. Внутри орудовал огромный винт, измельчая органы лезвиями и накручивая на лопасти ошметки. – Дыши, дыши, Вероника, – шептала Эвер, удерживая меня над собой. Перед глазами плыло красное пятно. Заговоренные прутья клетки, промозглая серость подвала, звуки уныния и боли. И все слышнее накатывающий гипнотический гул. Эрик, лужа, наполненное блюдце, оставленное в насмешку… Я это все уже видела, видела. Помнила свой кошмар, что привел меня ночью в логово чудовища. Прямо на его голый торс. Только сейчас Валенвайд шевелился, кряхтел, царапал когтями черный пол. Слипшиеся волосы завешивали его лицо, но нынче я отчетливо видела печать на лбу. Это не прошлое, не плен у Блэра… Настоящее. То, что происходит сейчас. И я знала, чем все закончится. – Что вы видите, мисс Честер? Что? Беременная вампирша, удивительно сильная для хрупкой комплекции, трясла меня в воздухе, выковыривая из пророческого сумрака. По ее лицу ползли тонкие багровые венки, прояявляя звериную суть. Эвер теряла контроль от волнения. Готова была за родную кровь пробить лбом стену банка. – Ничего, – я быстро помотала головой. – Отвечайте! – оскалилась на мой окровавленный подбородок. – Ничего хорошего, – я сглатывала, моргала и пыталась загнать жуть видения поглубже в память. – Я видела, что Эрика пытались поймать… но он сбежал… его преследовали, и он… – Говорите. Скорее, – молила Эвер, внимая мне с детской надеждой. Одной рукой держала меня, второй хваталась за свой живот. – Он скрылся в каких-то горах, чтобы сбить ищеек со следа, – соврала, тараща на нее перепуганные глаза. – Он где-то в Дебрях, ночью, среди хищников… – Ох, слава Судьбе! – с облегчением выдохнула вампирша и откинулась на спинку кресла. – Поверьте, Вероника, сейчас Эрик там самый страшный зверь.