Глава 27. Свадьба

Стража следовала за мной неотступно все три дня. Отставала, лишь когда я шла в душ в сопровождении пожилой морфихи. Всякий раз, когда я оказывалась на заговоренном пороге, кто-то из охраны бережно хватал меня за локоть. Рыжебородый при этом невинно жмурился, высокий и темноглазый выпрямлял спину и отстраненно глядел вдаль, а тот, что с аккуратными светлыми усами, – подмигивал, будто мы замышляли общую шалость. Перед тем, как запустить меня в спальню, на замок Честеров накладывали сигнальные чары. Дежурный страж внимательно проверял задвижки на окнах. Он мог подмигивать, жмуриться или глядеть отстраненно… Эффект не менялся: все входы и выходы были перекрыты. Из надежной клетки я улететь уже не смогла бы, даже если б захотела. Я каждой мимической морщинкой изображала добровольность и покладистость, но отец перестраховался. За завтраком он объяснил, что надзор – ради моего блага. Чтобы никто не похитил дочь графа Ланге перед самой церемонией. А еще – чтобы не влез в мои доверчивые уши и не совратил революционными идеями, которые девушку моего положения совсем не красят. Если бы не Тайнария, которая всякий раз после купания передавала записки от Олив, я бы свихнулась от отчаяния. Подруга сидела на низком старте, готовая спасать меня по сигналу. Госпоже Браун я тоже доверяла. Проблема была в другом… За все три дня я так и не нашла то, за чем вернулась в замок Честеров. Я помнила слова Карамзиной и фырканье Валенвайда… Нет такого закона, по которому банковское хранилище могут досмотреть. Принципиальный следователь Шо мне не помощник… Эвер права: у него слишком короткие руки. А вот длина папиных лап устрашала. Свидетели начнут отпираться, отец посмеется, Совет заявит, что мое туманное видение – не улика. Да меня скорее в лечебнице для душевнохворых запрут, чем поверят, что я видела тюрьму с живыми (пока еще) полукровками. Сдающими жидкости для уважаемого банкира. Не факт, что Эзра Грифф сидит в том же подвальном лабиринте. Но Эрик там, я чувствовала. Только от чувств делалось лишь больнее. Хватало пары картинок из видения, чтобы мой нос начинал непристойно шмыгать. Там, за круглой дверью хранилища, умирало мое чудовище. Кровь капала с его пальца – спокойно, размеренно, как на замедленной маг-проекции. И издевательское блюдце не желало пустеть. Круглую дверь может открыть только старший морф, а он, бедняга линяющий, связан клятвой. У банды озлобленных полукровок не вышло попасть внутрь – как получится у одной парижской куклы? На крышу без Эрика или Эвер мне не попасть, да и дальнейший путь – под большим вопросом. Если в папин кабинет я войду, то комнатку с гипнотизерами не миную. Растекусь плавленой сырной жижей от их напева. А дальше – закрытый балкон и многие метры вниз, в центр «колодца», на дне которого суетятся служащие. Второй вход я отмела вслед за первым… Остался третий. Запасной, тайным коридором выбегающий на оживленную улочку Эстер-Хаза, за здание Главной аптеки. Но я понятия не имела, как выглядит наружная дверь. И как ее открыть. И где, шурхи раздери его помирающее тело, в этом лабиринте тюрем заперт Эрик Валенвайд. У меня будет всего одна попытка. Один шанс. Один час… Может, парочка, если Олли, Ландра и Аманда не подведут. *** Вчера вечером я, в сопровождении бравых боевых магов, приходила к отцу. Рассказала ему о замке Алекса, которым впечатлилась до глубины души (и мурашек на теле). Потом – о своих планах на розовый садик вдоль лесной опушки. Земля там подходящая, отдохнувшая. Сообщила, какой яркий древний ритуал приготовил Александр. Лишний раз подтвердила свою чистоту перед строгим взглядом папеньки… И напоследок положила на стол футляр с ювелирным гарнитуром – очередной подарок жениха к свадебному дню. В темно-синей шкатулке лежали изящные серьги-капельки, украшенные жемчугом и благородным морским корундом. Их тщетно пыталась затмить подвеска на шею – тонкая, невинная удавка. – В имении стало слишком много незнакомой прислуги, – заметила я, ерзая в кресле. – Леди Джина привыкла к обслуживанию высшего уровня, – невозмутимо прокряхтел отец. Могла бы съехать обратно к себе домой… В присутствии Джорджины даже воздух в замке становился горьким и удушающе сладким, как ее парфюм. К требованиям взбалмошной гостьи папа был чудовищно терпелив. За ужином похвалил ее вычурный жезл, украшенный плеядами пестрых камней. Хотя обычно не терпел глупой расточительности. Если бы не наличие матушки, я бы решила, что граф Ланге метит в четвертые мужья. – Пусть украшения до Праздника Судьбы побудут здесь? Я не доверяю тем, кого вижу впервые, – призналась с неловкой заминкой. – Это подарок Алекса, он хочет, чтобы я надела серьги на церемонию. В моей комнате беспорядок, я не сразу замечу пропажу. – Не доверяешь тем, кого видишь впервые? – усмехнулся папа и устало прошел к маг-сейфу. – Как же могла довериться вредителям, что развращают юные умы в Петербурге и укрывают преступников под крышей академии? Перегнувшись через подлокотник, я вцепилась в сейф взглядом, точно рыбацким гарпуном. Следила, как отец лениво снимает пелену сигнальных чар, открывает дверцу… и кладет футляр в совершенно пустой шкаф. А где бумаги? Где папки, карты, дарственные? – За глупое доверие я была наказала, – проронила шепотом. – Я рад, что ты осознала ошибку, дочь, – папа внимательно поглядел на меня нечеловеческими, холодными глазами. Рыбьими. И как я раньше не замечала? Ох, как я ошиблась, как ошиблась… Решив, что тайные дела «Братьев Солины» отец проворачивает в перерывах между обычными банковскими сделками. За ужином и отдыхом в библиотеке. Нет-нет, папа очень осторожен. Никогда не кладет всех шурхов в одну корзину. Но и записи ведет с маниакальной дотошностью: приходы-уходы, артикулы, адреса должников… Хранит копии всего. Каждого магического векселя, каждого досье вкладчика. И они всегда под рукой. В маг-экипаже. Наверняка там! – Что-то еще, дорогая? – равнодушно уточнил отец. Снял мятый пиджак, повесил на кресло. А перед этим с благоговением открепил от лацкана голубую брошь и уложил на стол рядом с чернильницей. От бирюзового шара даже на расстоянии тянуло грязью. Точно каждый из «братьев» напитал камень своими грехами, гнилыми помыслами, тяжелой аурой и перепачканной кровью. Этот символ соединял их всех, связывал в единый организм. Может ли быть, что круглый «глаз», глядящий на меня из серебряной оправы, – и есть ключ от темного лабиринта? *** Все это было вчера. Моя неудача с папиным сейфом, догадка о броши фальшивых «Братьев», придуманная история о розовом садике, разбитом на лесной опушке… А сегодня, накануне праздника Судьбы, я от отчаяния решилась на крайние меры. За стенами замка вечерело. До свадьбы осталась одна короткая ночь. А Эрик терял в клетке последние капли бесценной жидкости. Тут уж самая зашуганная кукла осмелеет. После ужина отец отправился в банк на срочный вызов. Изнывая от тревоги, я слонялась по первому этажу. Прилипала щеками к стеклам, всматривалась в площадку перед крыльцом. Прижимала к себе фамильную книгу Честеров – мою последнюю надежду. Наконец экипаж появился. Залоснился округлыми зеркальными боками, выплыл вальяжно из вихря телепортации. Защитный экран растворился, и из отлетевшей двери вывалился мой тучный папенька. Рыжебородый страж, как обычно, встретил его у подножки. Поддержал, помог спуститься, проводил взглядом. Дверца маг-мобиля медленно поплыла вниз, грозя вот-вот закрыть передвижной архив. Папа пошел к террасе. Шумно хохоча, там пила вечерний чай Джина. Граф летел на блеск вдовы, точно беспечный мотылек на смертоносное пламя. – Матиас, придержите! – я вынырнула из засады и выскочила на крыльцо. – Леди Вероника? Рыжебород так опешил, что машинально встал подпоркой между зеркальной дверцей и металлическим телом экипажа. Прямо веснушчатый атлант, подпирающий небеса. – Я совсем забыла, что отец еще утром велел мне положить фамильную книгу в эту его… повозку, – пробормотала я и виновато закатила глаза. – Завтра свадьба, жрец непременно обратится к родовому древу Честеров… чтобы подтвердить мой титул и все такое… Вздыхая, я потрясла увесистым томом перед носом Матиаса. Он, похоже, удивился, что я знаю его имя. За те дни, что стражи, сменяясь, ходили за мной по пятам, я научилась распознавать их по пыхтению и шагам. – Давайте мне, леди, я положу, – предложил рыжебород. – Ваши руки заняты, Матиас, – обворожительно улыбнулась ему, пощелкивая ресницами. Поглядела снизу на высоченную скульптуру «атланта». – Это фамильная реликвия, только я могу прикасаться. Не дожидаясь, пока страж начнет ворчать, я запрыгнула на подножку и втиснулась внутрь. Оттопырила зад в широкой юбке, закрывая Матиасу обзор, и нависла над папиным столиком. Засунула книгу за диван и прикрыла мятым пиджаком, чтобы отец ей не удивился. Я пыталась действовать быстро, хотя папок тут было сколько, будто граф Ланге на черный день бумагу запасал! Открывала, закрывала, просматривала бегло. Перед глазами мельтешили таблички, заполненные буквами и цифрами, накладные, расписки… В банковской документации только отец и разбирается. Нам с матушкой не дано. – Леди Честер, выходите, я жду, – поторапливал рыжебородый. – Секунду… Я тут случайно папочку уронила… Сейчас все поправлю, иначе папа убьет и вас, и меня, – промямлила растерянно и тряхнула шуршащим задом. Ни схемы тюремного лабиринта, ни перечня живых ингредиентов, ни купчих на новую недвижимость! Я-то рассчитывала найти что-то в духе карты сокровищ. С красным крестиком, отмечающим местонахождение кровососа. Единственная карта, что мне попалась, изображала искривленные ручьи, стянутые в узелок к неведомому центру. Коридоры? Древние реки? Подкопы? Тоннели? Ответвления были пронумерованы, на каких-то от руки подписали «шерсть», «перо», «кость»… Но я не была уверена, что речь о банковском подземелье. И тут тоже не нашлось алой пометки «клетка с Эриком Валенвайдом». Скомкав бумагу в шар, я все же сунула ее под блейзер. Пригодится. Или нет. К троллям. Когда я попыталась придать папочной горе первозданный вид, на стол вывалилась брошь. Круглый бирюзовый шар, оплетенный серебряными змейками. Я чуть не укололась о торчащую иглу – вовремя отдернула руку. Аккуратно убрала острие в зажим, а брошку – в карман. – Леди Вероника… Ваш отец меня энергетической плетью высечет… – Я все! Вылезаю, Матиас, ловите сзади! Дверь я не нашла… Зато теперь у меня от нее был ключ. *** В последнюю ночь я не сомкнула глаз. Прислушивалась к каждому шороху, вздрагивала нервно от скрипа половиц, изучала извилины коридоров, подсвечивая жезлом карту под одеялом. Радовало, что Алекс с матушкой улетели из замка сразу после ужина. Таковы традиции: семья жениха прибывает в храм отдельно от семьи невесты. На рассвете я, без труда изображая волнение, склевала несколько крошек со стола, простилась с матушкой и отцом. Под конвоем рыжеборода и того, что со светлыми усиками, переместилась в ателье. Меня ожидали два часа пыток портняжными булавками и инкрустационной магией. Госпожа Браун ранней пташкой, перепившей кофе, сновала по главному залу и накладывала на манекенов оживляющие чары. Статуи начинали заторможенно улыбаться и разминать пластиковые шеи. На фиолетовой софе сидела Олив. Она уже была принаряжена для бала в честь Судьбы-богини – в премилое голубое платье, расшитое белыми лентами. А вот над прической еще предстояло поколдовать. Стражи прошлись по ателье, заглянули в каждую щель, осмотрели примерочную и хранилище тканей. И, не обнаружив подозрительного, устроились по углам зала. Рыжебород, криво ухмыляясь, загляделся на девушку-манекена, посылающую ему воздушные поцелуи. А тот, что с усиками, принялся насвистывать легкий танцевальный мотив. Пора начинать! Мы с Олив и Амандой забились в примерочную для элитных гостий. Госпожа Браун продемонстрировала творение – перешитого «ангела». От прежнего платья остался только цвет и сапфировые цветы. Юбка стала пышнее, лиф – скромнее, так, чтобы подходить невинной девушке, а не вываливать содержимое из декольте. К наряду прибавились пышные рукава, сползающие с плеч. А голову манекена увенчала плотная многослойная фата, скрепленная тонкой тиарой. – Оно великолепно, – прошептала я, и Олли всхлипнула, соглашаясь. – Я не умею работать вполсилы, – пояснила Аманда. – Даже если знаю, что платье не пригодится. К тому же граф щедро оплатил мои старания. Портниха лихо избавила меня от домашнего наряда, велела Олли вынести его в главный зал и передать стражам. Сама же принялась облачать невесту в «боевую униформу». – Судьба-богиня, сколько у него слоев? – прошептала я. – Достаточно, чтобы на двоих хватило, – подмигнула леди. Сначала на меня накинули тонкую сорочку с лямками-невидимками. Нижнее платье длиной доходило до колен и стягивалось на спине шнуровкой. Поверх него улеглись две юбки. Одна каркасная, переплетенная из тугих заговоренных лент для поддержания формы. Вторая – белая, сетчатая, придающая наряду зефирную воздушность и объем. Благодаря ей каркас не просвечивал через основное платье. Стараниями госпожи Браун обе юбки плотно зафиксировались на поясе. И наконец подошла очередь главного блюда. – Вы были бы прелестной невестой, Вероника, – покивала Аманда, довольная работой. Она расправила серебристо-снежную юбку, разгладила лепестки цветов. Это были белые магнолии, пересыпанные искрящей сапфировой пылью. Осторожно потянула вниз пышные рукава, обнажая плечи. Парой взмахов жезла уплотнила лиф, чтобы он облепил грудь, как упругая чешуя. – Очень хороша, – кивала она моему отражению, на ходу убирая длину нижней юбки и срезая лишние нити. – Готова к спектаклю? – Да, – покивала, умоляя сердце колотиться потише. – Всю ночь готовилась. Под предлогом выбора инкрустационного материала мы вышли в главный зал. Остановились возле стеклянных колб, в которых парили лепестки и перья. На самом деле я демонстрировала стражам свадебный наряд. Нет, не так… себя в свадебном наряде. Закрепляла картинку в их памяти: статная темноволосая невеста в белом и ее верная подруга с пушистыми эльфийскими кудряшками. Полный комплект. – Столько шнурочков и уплотняющих чар… Я самостоятельно его не сниму, – громко вздыхала я, щелкая шеей от усталости. – В брачную ночь Александр будет надо мной смеяться. Олив за моей спиной орудовала жезлом: завивала локоны и фиксировала чарами-невидимками, чтобы волосы ниспадали на спину ухоженным темным водопадом. – Не беспокойтесь, милая. Снимать платье – задача вашего жениха. Такова традиция: он должен немножко помучиться, чтобы получить свадебный десерт, – лукаво рассмеялась госпожа Браун. – Вы восхитительны, леди Вероника, – сдавленно подтвердил рыжебород. – Ваш жених – везунчик, – подмигнул усач и достал из кармана футляр с серьгами и подвеской. – Граф передал гарнитур. Вы про него забыли. Я взяла шкатулку, подошла к высокому зеркалу и при стражах вдела в уши серьги-капельки, а на шею намотала ювелирную удавку. – Свадьбу леди Кавендиш я инкрустировала цветочным флером и сапфировой пылью, но вам, милая, больше пойдут белые перышки, – Аманда подхватила колбу с пернатым вихрем внутри и потащила в примерочную. – За мной, девочки, времени не так уж много! Плотно задернув бордовую штору, она резко выдохнула, сгорбилась и поставила ненужную колбу на пол. Подманила меня пальцем и принялась быстро сматывать чары, державшие на мне платье, как прилипшее. За раздетым манекеном материализовалась Тайна. Старалась бабахнуть так тихо, как только умела, но бесшумность – не сильная черта морфов. Легкий хлопок все же случился, и мы затаились, прижав уши и закрыв рты ладошками. – Пронесло. Надзиратели решили, что лопнула лента на корсаже, – выдохнула Аманда и продолжила торопливо стаскивать с меня верхний слой. Я благодарно кивнула Тайнарии: она не подвела. В одной руке няня держала Ландру в ночнушке, в другой – объемный черный плащ, явно мужской. Подруга отрешенно улыбнулась мне и влезла в дорогой свадебный наряд. Олли повторила прическу-водопад на волосах Ландры. Локон в локон. Сережки и подвеска перекочевали на другую невесту. Ростом и комплекцией мы с дриадой похожи, лесная нимфа даже грациознее… Под трехслойной фатой разницы никто не заметит. – Монис всю ночь рычала в подушку и скалилась на приглашение, – тихо поведала Ландра. – Она не придет в храм? Неужели пропустит церемонию такого размаха? – изумилась я. – Матушка цветочникам пытками грозила, если не успеют… Бытовыми, но все-таки пытками. – Утром она собиралась, но без восторга, – помялась дриада. – Почему ты не позвала ее в ателье? Монис могла помочь… – Помочь сорвать свадьбу? Или сорвать срыв? Боюсь, она сделает все, чтобы та состоялась, – я резко мотнула головой. – Даже если невеста ей – как кость поперек волчьей пасти. Ей обещано слишком многое… Ей обещано всё. – Брось, Веро! К чему обиды? Ты ведь знаешь, ее болезненная любовь к принцам и свадьбам первокровок… кхм… теоретическая. Как бы ни ворчала, Монис все равно на твоей стороне, – заверила Ландра, удивленно похлопывая длинными ресницами. – Ну не хочешь ты замуж за принца, со всеми бывает… Она просто бесится, что в ее жизни не будет сказочной свадьбы с титулованным магом. О да! Бесится. Ночами не спит, на людей бросается, едва услышит про праздник Судьбы. Только вот в своей любви к чужим принцам Монис давно перешла от теории к жаркой практике. Не то чтобы я ревновала… Но от их связи разило гадким душком. Как долго это продолжалось? Что именно наобещал ей Расков? И почему Монис даже не заикнулась, что знакома с моим женихом, когда я назвала подругам имя? – Ты ведь не рассказала ей о нашем плане? – я затаила дыхание. – Ни слова, – Ландра покачала головой и нырнула под подставленную фату. – Просто это так странно. Мы здесь, а она приглашена в храм, в который ты не собираешься идти… – Ну вы-то собираетесь, – напомнила я. Я быстро замоталась в мужской плащ, всунулась под капюшон и завесила лицо черной тенью. – Ох и будет рычать Монис, когда узнает, что мы не позвали ее на дело, – сетовала Олли. – Пускай рычит, – пробормотала я. – У меня к ней тоже много вопросов… Но не рискну задавать их сейчас. Не растрачивая бесценные секунды, я поцеловала подруг в щеки, обняла Аманду и подала руку морфихе. «Лента для корсажа» с оголтелым хлопком лопнула снова: мы с Тайной покинули ателье. В уши вторгся визгливый, неприятный гул Эстер-Хаза. Я вдохнула чуть задымленный воздух Аптечной улицы и попыталась прочувствовать момент: ровно в этот миг я стала предательницей. Чести рода, клятвы, матери и отца… Но решение принялось на диво легко. Вся папина стража стянулась к месту церемонии, в банковском хранилище должно быть пусто. Другого шанса у нас с Эриком уже не будет. Совсем скоро Ландра накинет плотную фату на лицо и вместе с Олив выйдет из примерочной. Олли станет щебетать за двоих и называть подругу Вероникой. Под покровом стабилизационного купола Аманда доставит невесту в храм, и начнется ритуал… Обряд включал несколько этапов и занимал почти часа три. В финале действа брачная магия должна была отторгнуть меня, как невесту, опозорив перед женихом и гостями. Обнажив суть другой клятвы. Но я в это время буду уже далеко. А Ландру в финальной части «похитит» Квитариус, старый приятель моей нянюшки. У него есть официальное разрешение на прогулки по любым землям, принадлежащим роду Блэр. И выбранный храм, как я слышала от Алекса, расположен на одной из них. – Дальше я сама, – сказала я Тайнарии и, пожав напоследок ее шерстяную лапку, прицепила на воротник плаща голубую брошь. Похоже, теперь у Солины есть еще и сестра.