Глава 8. Сбережение

Эрик отошел от края крыши и принялся измерять шагами площадку с лифтами. Камеры подъемника все еще были здесь, наверху… Значит, снизу их не вызывали. Либо нас отпустили с миром, либо бойня продолжалась. – Взлом хранилища главного столичного банка, нападение на стражей, ранение невинных граждан и служащих, порча имущества… – сухо перечислял Валенвайд. – Все, куколка. У Совета развязаны руки. Если их отследят, считайте, что полукровки подписали себе, академии и Карповским смертный приговор. Я до сих пор чую запах своих учеников! Он загреб кулаком воздух и яростно отбросил в сторону невидимый ком. – Эзра Грифф осталась внизу, – призналась Эрику. – Грифон… грифонша… Она отвлекала магов, пока мы уходили. – Золотая курица сможет улететь сама, – напомнил Валенвайд. – Раз до сих пор не улетела… Я повела плечом и с сомнением глянула на магистра. Что, если Эзре помешали спастись? Или она будет терять перья до последнего, выигрывая нам время? – К троллям… Идемте. Но, молю, пусть это будет последний спуск за сегодня, – попросил он и подтолкнул меня к лифту. Ощущение дежа вю мощным пинком вторглось в сознание. Все это уже было… Звуковой сигнал, качка камеры подъемника, плавный спуск. Голубое мерцание пропускного кристалла на площадке второго этажа. Бег по узкой боковой лестнице, попытка не стучать каблуками, столкновение со стеной на повороте. Заметив кольца кринолина и обрывки розовых лент, Эрик достал жезл и сбросил в кучку тряпья испепеляющее заклятье. Ткань вспыхнула и зачадила черным. Не самое эффективное средство для уборки… Но весьма эффектное, этого не отнять. – Для завтрака с женихом вам придется подыскать другое платье, – хмурясь, пробубнил упырь. Заведя меня за спину, он первым прошел вперед. К порванной ширме, разграничившей крыло полукровок и центральную залу на две зоны. Смертельную и спасительную. Заметив что-то гадкое, Эрик дернул плечами, выругался и задвинул меня поглубже. – Не смотрите, ягодка, – велел строго. Сам же не отводил глаз от того, что творилось снаружи. – Что там? Что? Ответьте! Я поднялась на носочки и попыталась высунуться из-за его плеча. – Мы опоздали, Вероника. Впрочем… смотрите. Откройте глаза пошире и глядите внимательно. Хорошенько рассмотрите вашего настоящего папашу, все его гнилое нутро! – передумал Эрик и, приобняв за плечо, выдвинул меня вперед. – Боль бывает полезной. Отрезвляющей. Прижавшись щекой к ширме, я заглянула в прорезь. Открывшаяся картина прибивала к земле: Эзру поймали. Энергетические сети накрепко заплелись на ее хищном теле, и как ни пыталась грифониха содрать их когтями, только сильнее запутывалась. Одно крыло ей перебили, второе еще пыталось поднять птицу вверх, хлопало в воздухе, отгоняя стражей… Но маги все настойчивее тянули ее вниз, к открытой двери хранилища. Отец равнодушно наблюдал за пленением – издалека, сложив руки над животом. Вид он имел усталый и скучающий. Такой, какой бывает у человека на излете тяжелого дня, – когда только и ждешь, чтобы суета закончилась, а голова наконец нашла подушку. Испуганный птичий крик разорвал перепонки… Разбросав по глянцевому полу золотые перья, полукровку обездвижили и затолкали внутрь. В банковское подземелье. Эзра была последней из уцелевших. Куда делись другие, и предположить страшно. Или разделили ее участь, или бежали через разросшуюся дыру в защитном экране… Остались лишь кровавые следы на мраморе. Да по банку живым туманом разгуливала взвесь копоти, шерсти, перьев и чешуи. – Уходим, куколка, живее, пока нас не затолкали следом, – прошипел Эрик и, приподняв меня за талию, потащил к лестнице. Ноги едва шевелились. Последние силы я растратила на спуск, и Валенвайд буквально волок «задолжавшую куколку» на себе. Меня тошнило, ломало, выбивало из реальности. И отчего-то в голове крутилась дурацкая фраза вампира, что для завтрашней трапезы с женихом мне понадобится новое чистое платье… Завтрак?! С Расковым? От мысли о встрече с родителями в невинной обстановке Честеровского замка прошибало потом. Зубы стучали, волосы дыбом вставали на затылке. Стоило прикрыть веки, я видела вихрь золотых перьев. Слышала хлопки перебитого крыла и истошный визг девушки-грифона. Студентки, в чью ладонь я положила золотые серьги, смоченные в невинной крови… Чудо-птицы, чье яростное, древнее перевоплощение я активировала своей жертвой. Теперь всякий раз, когда буду глядеть в одутловатое, усталое лицо отца, я буду видеть ярко-синие глаза с узким зрачком! – Ну же, ягодка, перебирайте ножками, – взмолился Эрик, втаскивая тело в дожидавшийся нас маг-подъемник. – И не вздумайте отключаться, пока не доберемся до крыши. Померещился топот сапог у подножия лестницы. Он приближался, усиливался, но был бесцеремонно пресечен закрывшимися дверями. – Мне нехорошо, – призналась я, сдерживая ладонью тошноту, рвущуюся из горла. – Я вижу. Меня тоже часто тошнит от окружающей реальности, – заявил вампир и лупанул кулаком по верхнему кристаллу. Тросы натянулись, зазвенели и пришли в движение. – На воздухе станет легче. Параллельно нашему вверх пополз второй лифт, догоняя беглецов. Наверняка боевые маги обнаружили кровь на ступенях и взяли след. Едва дверцы распахнулись, Эрик за запястье выдернул меня наружу и без разгона взмыл в воздух. Прямо с площадки, не добежав до края. Мы запутались в черных тучах, стремительно набирая высоту. Приближаясь к мерцающей сфере купола-невидимера. Затем резко пошли на снижение – совсем в другой части Эстер-Хаза, оставив банковскую крышу далеко позади. *** Слетевший капюшон хлопал по лопаткам, волосы растрепались и лезли в рот. Укутанная в плащ Валенвайда и его вездесущие руки, я цеплялась за плечи магистра и трусливо поглядывала вниз. На крошечные домики столицы. – Покружите над городом, – попросила шепотом, разворачивая голову в сторону заповедника. Круглые пятна адаптационных вольеров, рыжий свет фонарей, острый блеск решеток… – Зачем? Не хотите возвращаться в родовое гнездышко? – Покружите, прошу. Обхватив меня крепче, Эрик взял правее – к улице, набитой кофейнями, харчевнями, двухэтажными мини-гостиницами и сувенирными лавками. Тут еще попадались люди. Распевая нелепую песню, троица магов брела по мощеной дороге. За ними в обнимку шла загулявшаяся парочка. Привалившись к углу дома, мужчина с женщиной принялись беззастенчиво целоваться, причмокивая на весь Эстер-Хаз. – В других обстоятельствах, куколка, я бы отвел вас в таверну госпожи Франц, – горячо выдохнули мне в ухо. Синхронно с выдохом пятерня Валенвайда переместилась вниз по пояснице и впилась в плащевую ткань. – Контингент так себе, но десерты и перины весьма хороши, а взвар по старинной рецептуре согревает даже в запущенных случаях… – Я полагала, ваши излюбленные десерты подают в других местах. В темных закутках базара, в атмосфере строжайшей секретности, – пробубнила я, игнорируя стыдные намеки и пытаясь сосредоточиться на своей затее. Безуспешно. – И с каких пор вас волнует мягкость перин? Вы же двадцать лет отшельничали в горах… – Во-первых, отшельничать можно по-разному. Во-вторых… Я о вас забочусь, принцесса. Вы так волновались из-за «каменного пола», что я чувствую своим долгом «подстелить одеяло», – сообщил упырь. – А свой десерт я бы принес с собой. – Замолчите. С выдохом облегчения я проводила глазами упомянутую таверну: мы пролетели улицу и направились в сторону главных городских зданий. Я выискивала папин чудо-мобиль с зеркальной крышей и глянцевыми боками. Зачем? И сама бы себе не призналась. Я точно не планировала помогать полукровкам грабить банковские хранилища… Мы сделали круг над рынком, еще разок пролетели над заповедником, чуть не дорвали мою юбку о шпиль регистрационного храма… Наконец что-то блеснуло в проулке на задворках главной аптеки. – Чуть ниже, вон там! – Экипаж вашего папаши, – подтвердил Эрик. – Далековато им пришлось отсюда топать. Заметив, что с другого конца улицы к экипажу пробирается группа стражей, Валенвайд резко взмыл вверх. – Надо доставить вас в замок раньше «уважаемого родителя». – Я правда не хочу возвращаться, – призналась я сокрушенно, цепляясь ногтями за чужую рубашку. Как я смогу смотреть в глаза отцу? Как буду держать лицо и делать вид, что ночью сладко спала в трепетном ожидании завтрака с женихом? – Вы должны вернуться. – Вы же хотели забрать меня в «безопасную академию»… Так вот, за эту ночь я вполне созрела для возвращения, – с придыханием прошептала я. Так созрела, что вот-вот оторвусь от родительской веточки и шмякнусь наземь! – Тролль знает, где сейчас безопаснее. Я заберу вас позже, – проворчал Эрик. – У вас осталось незавершенное дело. – Какое? – Вы не прочитали мемуары Анабель. Я поморщилась: существует правда, от которой становится только больнее. И интуиция подсказывала, что эта будет одна из таких. Желала ли я узнать, что на самом деле случилось с другой леди Честер? И какое отношение к этому имел кровожадный, разъяренный вампир? Это произошло три сотни лет назад, все тогда было иным. – Кроме того, завтра утром вы должны выйти к Ланге и быть милой, пустоголовой куколкой… – инструктировал Валенвайд. – От ваших хорошеньких ушек зависит слишком многое. – Я не понимаю вас… Избегая зоны общественной телепортации, мы перемахнули через площадь, пролетели парой темных проулков и начали снижаться у старых ворот. Раньше войти в Эстер-Хаз было можно только здесь. Сразу за величавой оградой располагалась заговоренная зона. Ноги совсем ненадолго коснулись земли – и тут же закружились в телепортационном вихре. Поток выкинул нас у порога чужого дома. С предательской дрожью под ребрами я узнала деревеньку близ замка Честеров. Нет, нет, только не обратно, только не в спальню! – Хорошо бы узнать, от кого Ланге получил вчерашнюю теле-маго-грамму о нападении, – бросил Валенвайд и вновь оттолкнулся от земли. – Вряд ли папа объявит об этом за завтраком… В этот раз нам плутать не пришлось, путь был хорошо знаком. Мы пролетели над покосившейся серой крышей и взяли правее. Ночь подходила к концу, за полями зачинался рассвет, своей болезненной бледностью не отличимый от моих щек. Чем светлее становилось небо, тем лучше просматривались шпили старого замка. – Ищейки будут докладывать графу об успехах и подозрениях, – продолжал Эрик, покачивая меня в объятиях. – Если прозвучит имя Ксении Карамзиной или намек на имение близ Не́ванки, дайте знать Фридриху или Андрею. – Не стану я шпионить за отцом! Я возмущенно брыкнулась и чуть не вывалилась из вампирских рук. – Тише, ягодка. Ланге на ваших глазах утащил в подвал редчайшего грифона. Возможно, последнего представителя вида, – строго напомнил Валенвайд. – И мы с вами оба понимаем, что девчонка оттуда живой уже не выйдет… «Не выйдет…» Это все неправда. Чужая реальность, дурной сон. Загасив внутри протест, я зажмурилась и попыталась насладиться последними минутами безмятежности. Почему-то именно так воспринималось время, проведенное в руках вампира. На воздушных волнах меня быстро укачало. Укутанная в теплый плащ и знакомый терпкий аромат, я уснула. Едва почувствовала, что полет прекратился и ботинки магистра впечатались в знакомый подоконник. Голова коснулась подушки. Я сладко потянулась на кровати и недовольно дернулась, ощутив, как с плеч стаскивают плащ и отбирают присвоенное тепло. Попыталась вцепиться в ткань, но спросонок промахнулась и обиженно простонала, что упырь – он и есть упырь. Замерзнуть мне не позволили. Эрик со всех сторон подоткнул плед, закутав задолжавшую «куколку» в настоящий плюшевый кокон. Затем коснулся губами виска и сунул в рот палец, заставив слизнуть что-то невкусное, но, верно, целебное… Соль с металлом. Шурхова кровь! Язык прожгло теплыми каплями, щеки разгорелись от неловкости. И почему-то хотелось причмокивать. Засыпать с чужим пальцем во рту – это в высшей мере нездорово и неприлично… – Отрава, – севшим голосом пробормотал упырь, забывший внутри меня слишком много ценных жидкостей. И еще шурхов палец, да. – Проглотите кровь и… спите уже, тролль вас задери! Морщась, я послушно сглотнула раз или два, за что получила одобрительный поцелуй в висок. Рана на плече зачесалась и покрылась корочкой. Тело затряслось в сладкой судороге: я провалилась в сон.