Глава 34
Курт Мюллер тысячу раз пожалел, что расправился с Алисией, наглая девица шантажировала его и собиралась сдать шефу. И тот бы в течение часа выгнал взашей как собаку. Проклятая идиотка! Откуда ей только стало известно про кокаин? И вообще девица Верленмайер оказалась темной лошадкой. Тут же в дело вмешались влиятельные родственники. Адвокат Мюллера навел справки об Армане де Анвиле и выяснил, чем он занимается. Обладай Курт этой информацией раньше, он ни за что не предпринял бы всю эту канитель по устранению Алисии. Да и кто она была! Безликий фотограф-фрилансер, каких тысячи бродят по Мюнхену, стремясь продать хоть что-нибудь из своих работ в ведущие издания. Мать померла года два назад, отец — когда Алисия была еще ребенком. Ни друзей, ни семьи…Кто мог предугадать, что, как черт из табакерки, появится настоящий отец Алисы? Тот самый Арман де Анвиль, чьи фармацевтические заводы разбросаны по всему миру, чьи уникальные разработки в области фармакологии засекречены правительством Франции. Еще оказалось, что он владеет виноградниками на юге и входит в ассоциацию виноделов Франции, а его небольшая флотилия ловит сардины и макрель в Атлантике. Шутки с этим человеком не могли закончиться ни чем хорошим для такого полного ничтожества, каким считал себя Курт Мюллер. Если б знать заранее… Он, закрыв глаза, потер лицо обеими руками, и окончательно убедился, что пропал.
Арман сумрачно осмотрел зал прощаний при кладбищенской часовне. Вгляделся в бледное лицо Алисии. Несчастная девочка так и не пришла в себя. На минуту он задумался. Нужно жить. Любить и радоваться каждому дню. Могла ли предположить его дочка, что вместо парка Серенгети отправляется в последний путь. Бросила дуреха ребенка и мужа. Говорят, задыхалась она в доме Пахомова, а теперь совсем не дышит.
Смерть во всем своем непритязательном обличье словно освещает жизнь ярким светом. Нужно успеть признаться в любви, жить, радуясь каждому отпущенному дню. Оберегать любимую и наслаждаться ее близостью. Пока не поздно. Страшно подумать, что случится с ним, если он потеряет Лили. Он только обрел самую желанную женщину. Лишь недавно понял, какая она — настоящая любовь. В то же мгновение Арман четко осознал, что хочет схватить невесту за руку и вывести из этого скорбного пристанища. Увезти домой и любить до хриплого гортанного крика, до умопомрачения. Пока есть время.
«Что за год такой страшный выдался? — в очередной раз размышляла Лиля, разглядывая небольшие букеты роз, стоявшие подле гроба. — Сколько людей ушло. Даже Иштвана забрала старуха с косой, и его не пощадила. А теперь Алиска по собственной глупости распрощалась с жизнью».
Лишь вчера Арман подписал бумаги, разрешающие отключить аппараты, как уже назначены похороны и кремация. Лиля перевела взгляд на Пахомова, собранного и серьезного, будто перед экзаменом. Виктор, склонившись над гробом, что-то долго шептал, потом поцеловал в лоб покойницу и отошел к стене, которую подпирала Лиля. Она быстро сжала его руку, он тут же ответил на пожатие.
— Если бы можно было повернуть время вспять, — прошептала Лиля.
— Тогда бы мы воскресили Герта, — с ходу зло оборвал он.
Она успела прикрыть рот платком, дабы никто в зале не услышал вырвавшегося крика. Постояла, отвернувшись от малочисленной публики, еле-еле справляясь со слезами.
«Почему все пошло кувырком? — в отчаянии задумалась она. — Почему когда надеешься на одно, получается все наоборот. Шиворот-навыворот. А когда считаешь, что жизнь закончилась, судьба вручает тебе замечательный приз?»
Лиля заметила, как Арман отошел от священника, собиравшегося отпустить Алискины земные грехи по католическому обряду, и направился к ней.
— Что случилось, mon petit chaton*? Почему ты плачешь? — Он, взяв ее за руку, посмотрел в глаза. Взгляд Армана обжег огнем и тревогой.
— На похоронах так принято, — слабо улыбнулась она сквозь слезы и, погладив тыльную сторону его ладони, спросила устало: — Удалось найти Курта?
— Да, милая. Это Мюллер виновен в смерти Алисы. Его вина доказана. У следствия сомнений нет. Алиса узнала, что он сидит на кокаине, и пригрозила доложить руководству проекта. Курт испугался, что лишится контракта, и избавился от Алисы. Он завел ее в турецкое кафе в аэропорту и там вколол фентанил. А пред этим, когда он насильно тащил ее к дальнему столику, она умоляла официантку вызвать полицию. Но никто даже пальцем не пошевелил.
Арман, обхватив Лилины руки своими, поднес к губам. Легкий поцелуй вызвал у нее волну внутренней дрожи. Она попробовала осторожно освободиться, но де Анвиль не позволил, удерживая в своих лапищах ее ладошки.
— Арман, — негромко позвала Хлоя. — Отец Луи просит тишины.
Де Анвиль замер на месте, как нашкодивший мальчишка, а священник и служки заунывно затянули за упокой.
Лиля смутно помнила, как после прощания вышли из часовни на свежий воздух. Вдали виднелся лес успокоения, сплошь покрытый анонимными урнами. В Германии такой порядок. Или плати за аренду участка. Кажется, триста пятьдесят евро за десять лет. А потом снова лес успокоения и отсутствие всякой таблички с именем. Но Алисе это не грозит. Арман обещал переправить урну с прахом в фамильный склеп де Анвилей.
Сделав вдох полной грудью, Лиля посмотрела на зимнее солнце, осветившее мир холодным светом, на голые деревья, черными ветками расчертившие синее небо, и зеленый газон. Она поймала себя на мысли, что хочется жить, растить детей, любить Армана и каждую секунду ощущать его любовь и обожание.
Де Анвиль, словно поняв, что творится в ее душе, молча обнял за плечи и повел к машине. От нее не укрылось, как Витька распахивает дверь своего автомобиля перед Хлоей.
«Вот хитрован, — в сердцах подумала Лиля. — Может быть галантным, когда захочет. Или с кем поведешься…» — Додумать ей не удалось. Арман уселся рядом с невестой. Крепко обняв, поцеловал в висок.
— Я хочу остаться с тобою наедине, — жарко прошептал он ей на ухо. — В моем доме нам никто не помешает. — Граф зарылся носом ей в волосы и тихо признался: — Ты нужна мне.
Она чуть не задохнулась от возбуждения, но не успела перевести дух, как рука любовника легла на ее колено и медленно поползла вверх. Лиля чувствовала, как от накатившего жара из груди словно выпрыгивает сердце, и спазмы скручивают низ живота. Она попробовала взять себя в руки, но не сумела или не захотела. Только лишь прошептала:
— Арман, — указывая взглядом на водителя. Де Анвиль опустил перегородку, чтобы не смущать любимую, перед страхом увольнения Франсуа — его постоянный водитель — не посмел бы проявить любопытство. Арман возобновил атаку. Он торопливо расстегнул большие черные пуговицы на Лилином пальто и, прижав к себе невесту, крепко поцеловал. Его руки скользили по ее шее и груди, пробирались под платье. Ей казалось, что от чувственных ласк де Анвиля она умирает и рождается снова, мысленно моля Армана не останавливаться.
— Подожди до дома, малышка, — плотоядно улыбнулся граф. И Лилия поняла, что выдала себя.
Витя Пахомов мрачно смотрел в окно. Ни одного приличного слова у него не находилось, чтобы выразить свое негодование прощанием с Алиской.
«Зашли, поглазели и вышли. Только осталось урну с прахом забрать. Все! Был человек, и нету!» — мысленно завелся Виктор. Он злился на Армана за короткую церемонию, будто похороны превратились во что-то постыдное. Только самый узкий круг и священник. Даже Алискиных подружек никто не оповестил. А о поминках даже не подумали.
«Лилька тоже хороша! Укатила вместе с Арманом, обо всем позабыв. Ясное дело, им бы до спальни добраться, — про себя хмыкнул Витька. — Герт вроде опытный боец был, но Золотая королева так не млела, когда он ее за руку брал. Вот же чертова кукла!»
Витька, поморщившись, тихо выругался, забыв о присутствии Хлои. Француженка виновато улыбнулась и похлопала по его руке тонкими пальчиками.
— Ей хорошо на небесах, — тихо заметила она и тут же поинтересовалась. — Вы скучаете по ней?
Пахомов вздрогнул, не сразу сообразив, что речь идет о его гражданской жене.
— Нет, — устало вздохнул он. — Мы простились друг с другом еще при жизни Алисы. Все выяснили и по сути давно, еще до рождения Таисии, стали чужими людьми. Только дочка нас и связывала. Алиса отказалась от ребенка. Я счел неприемлемым продолжать эту связь. Мне жена нужна, а не фотограф в парке Серенгети. Нет недоговоренностей или тоски. Все закончилось. Я не скучаю за ней. И мысленно не разговариваю.
Хлоя удивленно воззрилась на него. Пахомов попробовал объяснить.
— Почти год, как погиб мой лучший друг. Дня не проходит, чтобы я мысленно к нему не обратился, не попросил совета. Слишком крепко дружили, словно в одной связке по жизни шли. Знать бы, что он погибнет, сказать, что на душе, остановить, не пустить… Понимаете?
Хлоя серьезно посмотрела на Виктора и медленно кивнула, соглашаясь.
— Поехали вечером в ресторан, — постарался он сбавить обороты, итак почти всю душу на изнанку вывернул. — Нужно помянуть Алису.
Француженка улыбнулась и поспешила добавить:
— Только заведение я сама выберу. Мне нужно посетить «Таггрис».
— Тетрис? — устало пошутил Виктор.
— Да нет же, «Таггрис»! — захихикала Хлоя. — И платить вам придется только за себя.
— Эй, дамочка, — рассердился Пахомов. — Бросьте ваши штучки. Я приглашаю, я и плачу, тем более что повод печальный. Нет желания сидеть дома.
— Виктор, прошу вас, мне в «Таггрис» нужно по работе. Я — ресторанный критик.
Пахомов посмотрел на нее внимательно:
— Мне вас сам бог послал. Вы — критик, я — ресторатор. Думаю, мы неплохо проведем время, — улыбнулся Пахомов и вкрадчиво добавил — Поделимся секретами профессии.
Хлоя смотрела на него во все глаза. Даже в самых потаенных мечтах она не желала подобного красавца. Высок, красив и умен. И, кажется, считает себя хитрым. Но тут, мон ами, мы еще посмотрим кто кого.
— Да, нужно пару часов отдохнуть, — заметил Пахомов и по привычке ввернул: — Принять ванну, выпить чашечку кофе.
— Конечно, — согласилась Хлоя.
Витька усмехнулся про себя. Лилька или Герт сейчас бы точно добавили: «будет тебе и какава с чаем». Но этим и отличается общение с иностранцами. Все понимают буквально.
«Но сейчас ванна точно бы не помешала», — отметил про себя Пахомов. А вслух пробурчал:
— В ресторан поедем в девять вечера. Вас устраивает?
— Конечно, — снова кивнула Хлоя.
Но все мечты о ванне и отдыхе разбились вдребезги, когда, зайдя в гостиную, Пахомов обнаружил развалившегося в кресле Ивана Бессараба. Гость медленно потягивал чай из большой кружки и мило беседовал с Раисой Петровной, поджатые губы и слегка опустившийся кончик носа, которой свидетельствовали о крайней степени недовольства. Виктор поймал встревоженный взгляд своей классной и постарался разрядить ситуацию, пока не грянул взрыв.
— Мы с Хлоей решили вечером в ресторан пойти, Алису помянуть, — заявил он, пожав руку гостю.
Иван пробормотал соболезнования. А Раиса задала наводящий вопрос:
— Вы вдвоем?
— Ага, — тут же поддакнул Витька. — Алискин отец домой поехал. Расстроился сильно.
«И Лилю увез», — добавил мысленно, и, судя по потеплевшему взгляду Раисы, она подумала так же.
— А Лиля где? — поинтересовался Иван, всем своим видом давая понять, что разговоры о незнакомых людях ему не интересны. — Мне нужно поговорить с ней. Я специально приехал. И с тобой, Вить, тоже. Удалось установить личности мотоциклистов.
— Кто это? — напрягся Пахомов.
— Тебе фамилия Никулин что-нибудь говорит?
— Юрий Никулин и Олег Попов, — с ходу выдал Витька, мечтая наконец добраться до ванны.
— Я тебя серьезно спрашиваю, — насупился Иван. — Эдуард и Жанна Никулины.
— Не знаю, — буркнул Пахом. — И не знал никогда. А вы, Раиса Петровна?
— У нас в школе такие не учились, — быстро заявила Рая.
— А чем они знамениты? — съехидничал Виктор. — Фотографии есть?
Иван кивнул.
— Сейчас принесу. — Это соседи твоей секретарши. Они ее и убили. А руку тебе Эдик сломал.
— Давай потом, — взмолился Витька. — Я только с похорон. Если есть фотографии, то мы их детективу передадим. Он их быстро найдет. Даже убийцу моей жены из Танзании выманил. — Витька вздохнул тяжело и тут же навострил уши. — А ты как догадался?
— Долгая история, — отмахнулся Иван и пробурчал разочарованно: — Мне бы Лилю повидать.
— Завтра увидишь, — искренне заверил Пахомов. — Она в гостях у друзей. Они живут около клиники Штаббинг. А Лиля болеет сильно. Ну, сам понимаешь, каждый день ей утомительно ездить.
Раиса Петровна довольно глянула на бывшего ученика. Пахомов славился умением давать такие вот правдивые ответы. Ни слова лжи, но и ни слова правды.
— Что с ней?
— Чуть не потеряли, но уже идет на поправку. Благо, доктор хороший попался, — доверительно поведал Витька и предупредил строго: — На поминки выезжаем в девять. Отказы не принимаются.
Он поднялся по широкой лестнице и мимоходом зашел в детскую. Таечка, увидев его, заулыбалась. Витька, аккуратно поддерживая головку, вытащил дочку из кроватки. Маленькая ручка доверчиво легла грудь. Малышка смотрела на него голубыми глазами его матери и радостно загулила.
«Хорошо, что Тайка в нашу породу удалась, — мысленно решил он. — Ничего общего с покойницей. И, слава богу!»
Пахомов несколько минут походил по детской, укачивая ребенка. А когда дочка уснула, направился к себе в спальню. Он сразу отправился в ванную и открыл воду. Прозрачные струи забили о дно, быстро наполняя широкую круглую емкость, вмурованную в пол. Скинув одежду на пол, Виктор залез в горячую воду и, растянувшись, замер, предвкушая хоть несколько минут короткого счастья. Но, услышав скрип открываемой двери, насторожился. Кто посмел? Пришлось резко сесть, поджидая наглеца, нарушившего его покой. На долю секунды Витьке стало страшно. Даже ножа нет поблизости. Если нападут, чем отбиваться?
В ванную, покачивая бедрами, вплыла Хлоя, неся на небольшом серебряном подносе расписную кофейную чашечку с огненным черным напитком.
— Месье собирался принять ванну и выпить кофе? Я правильно поняла? — проворковала она. По лицу Пахомова поползла сардоническая усмешка. Он плотоядным взором оглядел француженку с ног до головы. Взгляд остановился на полной груди, обтянутой туникой.
— Совершенно верно, мадам.
Хлоя протянула чашку, и Витьке ничего не оставалось, как аккуратно принять ее из рук девушки.
— Пейте, пока горячий, — прошептала француженка и уселась рядом на плитку.
Витька, в три глотка расправившись с кофе, отставил в сторону пустую чашку, а затем, лениво потянув красавицу за локоток, свалил ее в ванну. Прямо на себя.
— Как же я давно об этом мечтал! — довольно протянул он, улыбаясь, прежде чем впиться ей в губы крепким поцелуем. Затем Витькина рука прошлась по бедру Хлои, приподнимая вверх тонкую шелковую тунику, под которой ничего не оказалось. Француженка, твою мать!
Бессарабу понравился украшенный к Рождеству Мюнхен. Миллионы лампочек, немыслимые гирлянды — все это переливалось и сверкало. На улицах музыканты напевали странные песни, не имевшие ничего общего с рождественскими гимнами. Люди готовились к празднику. Иван подумал, что за суматохой последних дней он совершенно позабыл о подарках для Светы и Мишки.
— Ничего, наверстаем, съездим с Лилей, — решил он, нисколько не сомневаясь, что она согласится стать его женой. Чувства не гибнут, они лишь затихают на время.
Теперь же, лежа в спальне для гостей в доме Пахомова, Иван смотрел на потолок и силился хоть что-то понять. Ясно, что он заявился не вовремя и без предупреждения. Приглашения, кстати, тоже никто не присылал. Да и гость в день похорон хуже любой напасти.
«Но хоть в дом пустили, — слабо пошутил Иван. — Только почему Лили нет? Куда она запропастилась? И какие могут быть друзья, если она в Германии живет недавно? И что за болезнь такая? Света толком не поздоровалась даже. Заглянула в гостиную и унеслась по своим делам. А Мишутка с няней. Почему не с Лилей, и где она все-таки?»
Он надеялся приехать победителем. Ждал, что любимая наконец простит его и раскроет объятия. У них все-таки общая дочь. Он увезет ее обратно в Город. Нечего торчать в Германии. Скоро поймают Никулиных, и ничего не будет угрожать Лиле и детям. Бессараб повернулся на правый бок и обиженно засопел. Уже засыпая, он вспомнил, что так и не показал Витьке фотографии мотоциклистов.
«Это может подождать…» — подумал он, проваливаясь в глубокий сон.
В ресторане Хлою узнали сразу. Метрдотель кинулся навстречу со всех ног, как только она вошла в зал.
— У нас заказан столик, — предупредил Виктор. Он пребывал в добродушном настроении. Хлоя оказалась страстной и напористой. Настоящая француженка. Они долго плескались в ванне, а потом перебрались на кровать, не выпуская друг друга из объятий. Поцелуи сменялись укусами, а нежный ласковый шепот переходил в рычание. Каждый норовил поставить на другом свою метку. Витька чувствовал, как от царапин саднит спина, а Хлое пришлось посылать домой за платьем с высоким воротом.
«Теперь ей долго не носить декольте, — ухмыльнулся про себя Пахомов и, сдержавшись, напустил на себя скорбное выражение. — Все-таки поминки… Поминки». Он словно очнулся, когда Хлоя начала теребить его за рукав.
— Куда сядем, мон ами? — переспросила она. — Есть столик в центре зала, и еще — у окна.
— Как скажешь, Хлошечка, — ласково протянул Виктор. — На твое усмотрение.
Раиса Петровна покосилась в его сторону. Не глаза прям сканер. Ничего не укроется! Никогда!
Иван в легкой задумчивости лишь таращился по сторонам.
Хлоя повела компанию в центр зала.
— Окно будет отвлекать, — объяснила она. — Мы собираемся вспоминать Алисию. Да и мне из центра зала легче оценить работу персонала.
Разговор не клеился. Иван не знал ни французского, ни немецкого, а Хлоя не владела русским. Витьке или Раисе все время приходилось переводить.
— Попробуйте стейк-фламбе, — посоветовала Хлоя. — Здесь его готовят просто божественно. С ассистентами выходит сам шеф-повар. Мясо обливают коньяком и поджигают прямо у вас на глазах. Очень интересно и вкусно.
Раиса Петровна выразила сожаление, что никогда не ела такого блюда.
— Я тоже буду, — решил поддержать ее Виктор.
— Ну и мне закажите, — согласился Иван. Его раздражал этот претенциозный ресторан, не нравилась слишком говорливая француженка. Вроде бы тетка покойницы. Откуда она вообще взялась?! Любовница Пахомова? Что-то не похоже. Да и Раиса Петровна, растеряв остатки гостеприимства, не торопилась поддерживать разговор. Под закуски выпили за упокой души несчастной Алисии, которую Иван никогда в глаза не видел. Когда же настал черед мяса, и к их столу потянулись поварята с различными приспособлениями, Иван вышел в туалет. Вымыв руки, он постоял у огромного зеркала в витой раме и посмотрел на себя внимательно. Затем, поправив волосы, он не торопясь направился к успевшей надоесть компании. Дородный повар в накрахмаленном колпаке и с красной косынкой на шее, напомнивший Ивану великовозрастного пионера, уже поджег мясо, и коньячные пары, смешиваясь с мясным ароматом, окутали нос тонким шлейфом. Хлоя из-за плеча шефа глянула на него с укоризной.
«Вы опоздали!» — красноречиво говорил ее взгляд.
Иван лениво обвел взглядом столпившихся ассистентов шефа, и чуть было не пропустил момент, когда стоявший сбоку паренек начал медленно пятиться в сторону, а потом пустился наутек. Ощерившийся и злой Пахомов рывком подскочил со своего места. В эту секунду Бессараб почувствовал себя охотником, загоняющим дичь. Но, присмотревшись к пробегающему мимо поваренку, понял, что рано сравнил себя с охотником. Он ощутил себя бультерьером, получившим команду «фас!». Иван успел подсечь парнишку и уложить мордой в ковер. Отработанным движением завел руки за спину и прошептал зло:
— Не рыпайся, Эдик!
Пахомов, бросив пару слов Хлое, подбежал к корчившемуся на полу врагу.
— Это он мне руку поломал, — заявил Виктор с ходу. — Я его сразу узнал. Хорошо, ты сзади подоспел.
Иван огляделся по сторонам. И если в первую минуту публика глядела на происходящее в изумлении, то теперь началось негодование. Первым попробовал возмутиться шеф-повар.
Но и тут француженка взяла ситуацию в свои руки.
— Вызовите полицию, — надменно приказала она метрдотелю. — И тогда я не стану писать, что в этом ресторане работают серийные убийцы.
Одновременно с полицией прибыли репортеры. Сначала выводили Эдика, а за ним шли Витька с Иваном. Толпа зевак стояла по обе стороны от входа в ресторан, образуя живой коридор. 1439f7c
«Как на церемонии Оскара», — желчно хмыкнул Пахомов. Он собирался добавить про себя еще что-нибудь гадкое, но не успел. Иван, цепким взглядом всмотревшись в толпу, поравнялся с какой-то девицей и резко потянул ее к себе.
На изумленные взгляды Витьки и полицейских он ответил просто:
— А это Жанна.
Пахомов глянул на Эдика, ошарашено наблюдавшего, как на руках его сестры застегиваются наручники. Человек, убивший собственными руками шестерых человек, выглядел сникшим и испуганным.
— Вам придется поехать в участок на нашей машине, — вежливо предупредил Виктора полицейский.
— Звони Арману, — настойчиво попросила Раиса Хлою. — Иначе наших тоже арестуют.
Та судорожно схватила телефон и принялась звонить брату. Долго никто не отвечал, а затем, когда де Анвиль сонно пробурчал в трубку, сестрица велела ему срочно ехать в комиссариат и прихватить с собой саквояж.
«Ну что за люди странные эти французы, — недовольно подумала Раиса Петровна. — Зачем графу с чемоданом в полиции таскаться?»