Глава 13

С генералом Раевским они ехали «в связке» весь день. Дважды делали короткие остановки, а в Бронницах остановились поужинать и решить — гнать ли до Великого Новгорода еще пять-шесть часов или переночевать, чтобы потом ехать без задержек весь день?

— В Крестцах коней может и не быть, ваше высокоблагородие, — сказал Медведев, — а вот в Великом Новгороде ночью можем и свежих перехватить. Но не уверен, выдержит ли мадемуазель Пешкова такой путь.

Саша сидела тут же, за столом, и безмятежно пила чай из генеральских запасов. Подушки, быстрые кони и своевременные остановки сделали свое дело — ехать было гораздо легче и приятнее.

К тому же Медведеву удалось раздобыть у сопровождающих генерала новые кожаные бриджи, так что Александра, «секретно» натянув их под юбку, с удовольствием часть пути проделала верхом.

— Думаю, проблем с ночной поездкой не возникнет, — сказала она под вопросительными взорами мужчин.

— Значит, гоним до Новгорода! — постановил генерал, которому явно не терпелось быстрее добраться до своих имений и рвануть обратно к Черному морю и к молодой жене.

В ходе разговора приглашенные к столу жених и невеста узнали, что его высокоблагородие счастливо женат на молодой красивой женщине, имеет двоих сыновей и очень скучает по семье. Увы, чтобы поместья приносили деньги, за ними нужен хозяйский присмотр, что и вынуждало генерала периодически мотаться под Воронеж.

После ужина Александра еще немного погуляла, наблюдая за тем, как меняют лошадей, зажигают фонари, садят на облучки сменных кучеров. Потом забралась в свое свежевзбитое Матреной «гнездо», устроилась поудобнее и задремала.

Проснулась на рассвете и уже в Новгороде.

— Спите, Александра, — прапорщик сунул в карету корзинку с какой-то снедью, — его высокопревосходительству удалось получить свежих лошадей, так что будем двигаться без остановки.

— Мы едем с генералом до Твери? — уточнила Саша, кутаясь в плед от ночной прохлады.

— Да, самый удобный путь до Воронежа через Тверь, — кивнул Медведев, — но если вам станет плохо, не молчите. Отстанем от генеральского поезда и поедем медленнее.

— Лучше с генералом, — сонно улыбнулась девушка, — возницы так его боятся, что гонят лошадей не жалея. Уверена, мы приедем к вашим родным гораздо быстрее, чем рассчитывали.

Прапорщик скупо, но нежно улыбнулся и закрыл дверь.

С той поры, как карета стала «гнездом», он в нее больше не садился — ехал верхом, иногда генерал приглашал Медведева в свою коляску, а если нет, то находилось местечко в экипаже адъютантов и приближенных.

В целом привычный к дорожным невзгодам прапорщик считал свое путешествие вполне успешным, но страшно волновался за Александру. Первый день пути его откровенно напугал. Он и представить себе не мог, что молодая девушка так плохо перенесет путешествие. Впрочем, после замены амортизатора и устройства в карете «гнезда» Саша вполне спокойно переносила дорогу, и все равно Ефим Александрович велел горничной докладывать о самочувствии госпожи на каждой остановке!

Следующей после Великого Новгорода крупной ямской станцией стали Крестцы. Ехали до них десять часов, меняя лошадей регулярно.

Александра едва успевала добежать до ретирады, умыться и попрыгать на пятках, разгоняя застоявшуюся кровь, как уже снова нужно было садиться в карету.

Лежать и спать было скучно — за ночь девушка выспалась, а читать или что-то делать не представлялось возможным. Карета буквально летела по ухабистой дороге, встряхивая путешественников до самых кишок. Болтать со служанкой — тоже не очень ловко. Матрена все время смущалась, таращила глаза, хотя за год привыкла и к Александре, и к другим преподавателям.

В итоге Саша решила от скуки спеть.

Все, что помнила и знала, — долгое, унылое и протяжное. Матрена присоединилась, а когда они затихли и потянулись к фляге, чтобы смочить пересохшее горло, за стенками кареты грянула «Солдатушки, бравы ребятушки». Солдаты сопровождения, офицеры и, кажется, сам генерал распевали ее как на параде, несмотря на клубы пыли. Потом пропели «Эй, гренадеры», «Вспомним, братцы, россов славу» и еще что-то такое же старинное и Александре незнакомое, зато поднимающее боевой дух.

На этом энтузиазме домчались до станции быстрее и сели обедать. Генерал снова пригласил прапорщика и его невесту к столу и очень похвалил Сашу:

— Мадемуазель Пешкова, спасибо вам, что помогли поддержать бодрость в моих людях. Право слово, сегодня все ехали быстрее, вот и обед приличный успели застать.

Александра только улыбнулась.

Она тоже радовалась выгаданному времени. Пока станционный смотритель и его рябая жена накрывали стол, несли генералу кувшин и таз для умывания, она велела Матрене разложить подушки на солнышке да выбить прутиком дорожную пыль, а занавески заполоскать в реке и повесить на дверцы — чтобы меньше пыли летело внутрь.

Кстати, денщики Медведева и других офицеров занимались чем-то похожим — выбивали пыльники, чистили мундиры, пока молодые офицеры весело плескались в реке, пользуясь заминкой с обедом.

Генерал и прапорщик вели беседу и невольно косились на тропинку, ведущую к воде.

— Господа, — не выдержала Саша, — обед, кажется, задерживается. Ступайте, освежитесь, и я немного поплескаюсь в тазу, пока комната свободна…

Генерал и полковник рванули к воде, как мальчишки. Александра фыркнула и велела шустрому мальчику — сыну смотрителя — натаскать воды в пустую баню. Выпросила у кухарки кувшин кипятка — просто чтобы сделать колодезную воду слегка теплой, и с удовольствием смыла пыль и пот без помощи служанки.

Потом сменила белье, заполоскала грязное тут же, в тазу, натянула то же самое дорожное платье, а сорочку и панталоны развесила под занавесками. Ну что поделать, сушить надо, забыть нельзя — белья у нее в дорожном сундуке не так и много, но и мужчинам показывать результат постирушки неприлично. Пришлось маскировать.

Матрена тоже окунулась — правда, по приказу Саши. И сорочку сменила тем же образом, и косу вычесала и переплела, а потом сама и радовалась:

— Как хорошо и легко стало, барыня!

Вскоре вернулись мужчины, кухарка подала наконец обед, а после ждать уж ничего не стали — освеженные и сытые помчались дальше.