Глава 18

Утром, когда семья собралась к завтраку, прибыли новости от станового пристава. Вернее, он сам прибыл с несколькими листами в темной потертой папке.

Извинился за беспокойство, выпил чаю с калачом и увел генерала и прапорщика в кабинет — что-то обсудить.

Александра дергаться не стала.

Вечером она аккуратно разделила листы записной книжки папиросной бумагой и просушила возле лампы. А потом аккуратно переписала лист за листом, просвечивая листочки той же лампой.

Как образованная барышня, мадемуазель Коломийцева писала по-французски, иногда вставляя фразы на немецком.

Записи не отличались разнообразием: список визитов, отметки, кому следует написать в почтовый день, пометки, кому нанесен визит, кому визит следует отдать — в общем, то, что лучше записать даже молодой женщине, чтобы не устроить самой себе суматоху.

Только вот иногда среди бисерных французских буковок появлялись более рубленые немецкие, и вот эти слова Сашу сразу насторожили.

«Приехал А. передал письмо от фрау Л.»; «А. настаивает на встрече»; «А. просит повлиять на Н.»; «Отказ рассердил А., он сказал, что фрау Л. мною недовольна. Придется оставаться в провинции»; «А. перестал приходить»; «А. вернул мои письма»…

Сделав выписки, Александра поняла, что девушку кто-то заставлял что-то сделать. «Вернуть письма» на языке аристократии означало «приличным образом разорвать отношения». Оставалось узнать, кто такие А., Н. и фрау Л.

Письмо Саша тоже просушила, но чернила — не грифель, размылись, не оставив особенных следов, да и бумага сильно пострадала. Девушка решила дождаться утра, чтобы при ярком солнечном свете воспользоваться лупой.

На рассвете все получилось.

Письмо, написанное на немецком, удалось разобрать.

Прасковье Ивановне Коломийцевой писал Анатолий Викентьевич Азарьев. Сообщал о скором приезде, намекал, что имеет поручение от госпожи Л., которое поможет мадемуазель Коломийцевой достигнуть желаемого.

Чего желаемого, правда, не обсуждалось, но уже делались намеки, что Прасковье нужно будет попросить о небольшой услуге своего брата, Никиту Ивановича Коломийцева.

Сама услуга не обсуждалась, но Саша сделала вывод, что это что-то важное для госпожи Л., если в обмен на эту услугу девушке намеками обещают возвращение в столицу.

Сделав пометки уже в своей записной книжке, Саша спустилась к завтраку и спокойно пила чай, пока Ольга Алексеевна не спросила:

— Сашенька… неужели вам неинтересно, о чем говорят мужчины?

Александра подняла глаза на будущую свекровь, отметила заинтересованное лицо Натальи Борисовны и покачала головой:

— Боюсь, то, что сейчас обсуждают мужчины, никак не повлияет на поиск убийцы. Даже если барышня была беременна, или не беременна, но уже не невинна, убили ее не поэтому.

Дамы дернулись, когда «мадемуазель» подняла такую тему, потом вспомнили, что Саша директор школы, вздохнули и приняли ситуацию:

— Почему же вы думаете, что не поэтому?

— Потому что я разобрала записи в ее записной книжке и частично сумела прочитать письмо. Не все, конечно, но даже то, что удалось узнать, указывает на то, что мадемуазель Коломийцева убита не из-за любовных переживаний…

Больше Александра ничего сказать не успела — генерал сам выглянул из кабинета и позвал:

— Александра Николаевна, подойдите к нам на минуточку, тут новости привезли…

Саша извинилась перед хозяйкой дома, пообещала непременно ей все рассказать и поспешила в кабинет.

Мужчины сразу встали и стояли, пока она не прошла и не села. Потом генерал тоже сел и подтолкнул Саше папку:

— Заключение доктора и повитухи.

Александра взяла и прочитала, потом отодвинула папку:

— Так я и думала. Барышня невинна, однако она не утонула. Ее задушили. Сломана подъязычная кость, смещены позвонки, порваны связки шеи. Сильный, крупный мужчина задушил девушку в лодке и скинул в воду. Потом притопил лодку, не дождался полного затопления, ушел. Скорее всего, его уже нет в доме родителей.

— Почему вы так думаете?

— Потому что я смогла прочитать записную книжку мадемуазель Коломийцевой и частично прочла письмо.

— Так что там? — нетерпеливо воскликнул Дмитрий Федорович и тут же смутился под пристальным взглядом генерала.

— Расскажите нам, Александра, чтобы мы знали, что делать дальше. Где искать преступника?

— Преступник, боюсь, уже на пути в столицу. Но давайте по порядку. Мадемуазель Коломийцева окончила Павловский институт. Не знаю, с какими оценками, но шифр она, судя по всему, не получила, вернулась в провинцию и… поняла, что хочет жить в столице.

— Коломийцевы совсем не богаты, — понял ее паузу генерал. — Поместье дает три-четыре тысячи в год, так что в нем можно жить вполне сыто и довольно, но для столицы этого мало.

— В любом случае девушка с кем-то поделилась своим желанием, и… ее услышали. Вот что написано в письме…

Саша зачитала те куски, которые ей удалось восстановить с помощью лупы.

— Барышне предложили помощь с возвращением в столицу за некую услугу от ее брата. А где служит Никита Коломийцев? — нахмурился Медведев-младший.

— В Особом отделе, — ответил пристав, — у меня же весь список помещиков с местами учебы или службы есть, для ополчения или для милицейских дел.

Мужчины напряглись, а Саша только кивнула:

— Все сходится, барышню склоняли к сотрудничеству, а когда она узнала, что нужно сделать, и испугалась, скорее всего, еще и пригрозила рассказать о просьбе, от нее избавились. Коротко и жестоко. Полагаю, теперь следует уведомить столичное управление полиции и поговорить с Коломийцевым-младшим… Только как-нибудь так, чтобы он не бросился мстить за сестру. Этот Анатолий Азарьев может открыть нам, кто такая фрау Л.

— С Коломийцевыми лучше мы с приставом потолкуем. Прошение в Петербург придется Дмитрию Федоровичу писать, ему положено, — сказал после некоторого молчания генерал, — а вот как у Азарьевых что-то разузнать?

— А вы им скажите, что отыскали сумочку барышни, а в ней… письмо, в котором их сын обещает на барышне жениться! — выпалила Александра.

Мужчины посмотрели на девушку с подозрением.

— А что, — поддержал вдруг Сашу пристав, — если скажем как есть, они запрутся… То есть молчать будут, а если скажем, что обещал жениться и сбежал, может, и выскажут чего, дело-то житейское!

Повздыхав, генерал решил, что придется снова всей честной компанией ехать сначала к Коломийцевым — расспрашивать родителей о барышне, чтобы как-то выяснить, кто такая госпожа Л., а потом — к Азарьевым.

После чего все вернулись к столу — выпить еще по стакану чая с бутербродами, предупредить об отъезде домашних и со скрипом объявить, что Александра тоже едет с мужчинами. Потому что, кажется, «дело барышни Коломийцевой» мадемуазель Пешкову тоже касается.