Глава 3

Саша вздохнула, поставила чашку и двинулась к двери, но ее опередил Медведев. Он распахнул дверь и впустил тощего юношу в шитом золотом придворном мундире:

— Мадемуазель Пешкова? — юноша смотрел на Александру с любопытством.

— Она самая, — ворчливым старушечьим голосом ответила девушка.

— Вам письмо от ее величества императрицы Всероссийской Александры Феодоровны! — провозгласил курьер.

— Ответ требуется? — деловито осведомилась Саша.

— Не-не знаю! — сбился с речи камер-юнкер.

— Что ж, тогда не торопитесь, юноша, я сейчас проверю!

С этими словами Александра взяла серебряный нож со стола, вскрыла тяжелый пакет и обнаружила внутри стопку ассигнаций и лист бумаги с запиской: «Мадемуазель Пешкова, я уведомила Его Величество о происшествии в школе. Думаю, генерал Бенкендорф уже подготовил подробный доклад, и Его Величество отправит Вам благодарность по форме. О, я знаю, как долго делаются все эти дела, поэтому позволила отправить Вам некоторую сумму на ремонт из моих личных средств. В благодарность за Вашу самоотверженность и спасение детей. Александра».

Подпись с красивыми росчерками была до предела лаконична. Ни титула, ни сложных перечислений. Практически личное послание одной женщины к другой.

— Благодарю вас за услугу, господин Бранницкий, ответ придется подождать, — Саша перевела дыхание. — Если желаете, можете пока что выпить с нами чаю.

Юнкер метнул такой взгляд на поднос, что Александра тут же достала запасную чашку, понимая, что парень-то еще подросток совсем. Растет, а кормят во дворце, может, и вкусно, но не слишком обильно. Пусть чаю выпьет с пирожками и поделится новостями.

Парнишка, надо сказать, знал, что чай просто так не наливают — в красках поведал о возвращении императрицы, ее разговор с императором он, конечно, не слышал, а вот результат уже известен — император дал официальный приказ «мадемуазельку эту наградить… по форме! И от меня ей пятьсот рублей прислать и перстень с бриллиантом»!

Саша слушала, но не обольщалась.

Понимала, что не по словам императрицы решил ее наградить государь, а за спасение Софьи Трубецкой. А раз приказ «по форме», то затянут его максимально. То бумаги потеряют, то забудут передать, то деньги в казне кончатся. Опытный чиновник любое дело на полгода-год затянуть может, а опытных чиновников, женатых на «смолянках», при Дворе много.

Император же исполнение собственных указов не проверяет — сказал сделать, значит, сделают. Когда-нибудь.

Так что на награду рассчитывать не стоит, зато императрице надобно все же благодарность послать — в виде рулета к столу.

Оставив мужчин пить чай и вести беседу, Александра спустилась в кухню, узнала, что отложенный на пропитку рулет так и лежит, и распорядилась тут же его упаковать для передачи во дворец. Кухарка, к счастью, дежурила «чиновничья», так что быстро завернула рулет в промасленный холст, уложила в лыковую плетенку и вручила Саше.

Через пять минут сытый и довольный камер-юнкер увозил «гостинец» ее величеству вместе с короткой благодарной запиской.

— Денег на ремонт хватит, — сказал прапорщик, разглядывая ассигнации, — если позволите, мадемуазель, я приглашу на завтра артель, а люстру можно будет подыскать позже.

— Приглашайте, господин Медведев, — согласилась Саша, — и мне очень понадобится ваша помощь в выборе люстр. Не думаю, что в зале стоит вешать одну огромную, лучше распределить нагрузку и взять три или четыре одинаковые люстры поменьше…

Это решение Медведев горячо поддержал и заодно поделился новостью от камер-юнкера. Оказывается, император, раздраженный постоянными просьбами повлиять на соревнование, запретил упоминать в стенах дворца и Смольный, и школу благородных девиц!

Да не просто запретил, а императорским Словом.

Оказывается, у императора есть такая магия, и действует она очень хорошо. Отменить приказ может только сам Николай Павлович, да и то если накладывал его по правилам. А бывает, скажет что-то правитель в сердцах, а магия примет это как приказ — и все, отменить крайне трудно, а то и невозможно!

— Как же тогда ее величество разговаривала с его величеством? — удивилась Саша.

— В саду, — хмыкнул Медведев, — Николай Павлович сказал: «в этом дворце», а сад — это уже не дворец!

— Тонко, — улыбнулась Александра и поставила чашку: — Что ж, господин Медведев, давайте принимать посетителей дальше. Нам еще на новые шторы нужно собрать и на паркет!