Глава 30

Встречу с менталистом организовали снова у мадам Бенкендорф.

Теплый летний вечер, уютная гостиная, чай, варенье на блюдцах, пышные подушки на диванах и креслах и такие же пышные булочки на блюде.

Менталистом оказался худенький старичок, затянутый по всем правилам в строгий вечерний костюм.

В его башмаки можно было смотреться, а манжеты сияли белизной. Безупречно повязанный галстук скрепляла безупречная черная жемчужина в черненом серебре — в общем, этот господин мог считаться эталоном немолодого аристократа, и Александра приветствовала его с максимальным уважением. Просто оценила те усилия, которые он предпринимал, чтобы так выглядеть.

— Мадемуазель Пешкова, — ласково улыбнулась хозяйка дома, — позвольте вам представить господина Померанцева, старого друга моего мужа.

— Рада знакомству, господин Померанцев, — Саша даже слегка улыбнулась и очень вежливо склонила голову. — Скажите, не будет дерзостью с моей стороны задать вам несколько глупых вопросов? Или вы предпочтете сначала выпить чаю?

Старичок еще раз внимательно изучил Александру, мельком бросил взгляд на Медведева и принял решение:

— Вопрос на вопрос, мадемуазель. Вы задаете глупые вопросы мне, я — вам.

— И оба мы не обижаемся, если ответов не будет, — жестко закончила Саша.

Старичок склонил голову, словно к чему-то прислушался, и кивнул:

— Будь по-вашему!

Мадам Бенкендорф между тем налила им обоим чаю и сказала:

— Господин прапорщик, вы видели, какие эстампы прислали моему мужу из Баварии? Взгляните, это интересно! — и увела мрачного прапорщика на другой конец комнаты, чтобы показать строгие черно-белые картинки в большом альбоме.

— Спрашивайте, мадемуазель, — разрешил Померанцев, беря в руки свою чашку и с удовольствием вдыхая ароматный пар.

— Менталисту обязательно видеть объект перед тем, как наложить на предмет заклинание, которое начнет что-то внушать объекту?

— Ого! Вам удалось меня удивить, барышня! — сказал старичок, ставя чашку. — Скажем так… Менталисты все разные. Базовых точек в нашей работе меньше, чем может показаться, потому что люди тоже все разные. Мне необходимо увидеть объект, если нужно передать приказ через предмет. Еще проще работать в прямой видимости, еще проще, если человек расслаблен, не ожидает подвоха или немного выпил.

— А если вы видели объект, а потом вам нужно передать ему желание сменить место жительства, например? Вы можете передать приказ на бумаге, письмом, так, чтобы никто не догадался?

Померанцев задумался.

Неторопливо выпил чаю, выбрал булочку, намазал вареньем, потом резко положил ее на блюдце и уточнил:

— Объект внушаемый?

— Юная девушка, выросшая в благотворительном институте, — ответила Саша.

— О, эти барышни в первый год открыты, как книга, и так же уязвимы. Их ломают даже курсанты с минимальными задатками. Однако на расстоянии, через письмо… Полагаю, были задействованы не только заклинания внушения, но и второй слой.

— Второй слой? — Саша выпрямилась, не отвлекаясь на напиток.

— Вы ведь директриса дамской школы, верно? — менталист дал понять, что знает, кто Александра за пределами этой гостиной.

— Верно.

— Вот, скажем, вам нужно, чтобы некий человек что-то сделал через некоторое время. Слуга или преподаватель. Вы с ним не видитесь, но периодически напоминаете с помощью записок, что он вам должен. При этом, если он от вас не зависит, он легко отмахнется от вашей просьбы. Но ваши записки-напоминания будут поддерживать связь, цеплять его эмоции и память. Это первый слой. Подтверждение привязки. Поводок. А второй слой — уже, собственно, сам приказ. Тут уже есть варианты. Если у менталиста была возможность долго общаться с объектом, он может спрятать приказ внутри его головы и активировать предметом. Узорной пуговицей, игрушкой, безделушкой…

— Господин Померанцев, простите, что перебью, для активации нужен сам предмет или достаточно его изображения?

Вот тут менталист поставил чашку и посмотрел на Сашу прищурясь:

— Не вы ли та особенная барышня, которая посоветовала генералу Бенкендорфу показать замороченным офицерам портреты?

— Я, — без кокетства сказала Александра. — Эти офицеры преследовали меня и моего жениха.

— Интересное дело! — воскликнул Померанцев, почти в восторге всплескивая руками. — Мне поручили с ними работать, и я никак не мог подобрать ключик к тому, что было наверчено у них в голове! А стоило бедолагам увидеть ваши портреты, даже не слишком удачные, как в мозгах вскипел целый фейерверк! От ненависти до желания уничтожить! Пришлось повозиться, пока снял дикое желание этих юнцов бежать куда-то с клинками наперевес.

— Автора опознали? — живо заинтересовалась Саша.

— Увы, рисунок воздействия мне незнаком! Но затейник, должен сказать, затейник! Так вот, отвечая на ваш вопрос: судя по всему, предмет не обязателен, достаточно его изображения или, возможно, даже написанного слова. Тут еще уточнить надо и проверить…

— Спасибо, господин Померанцев, вы подтвердили мои предположения. А скажите еще… Если эта нить записок оборвалась, подчиненный может увидеть, распознать манипуляцию?

Менталист поморщился:

— В целом может. Особенно если «поводок» ослаблен расстоянием.

Саша кивнула.

Она прекрасно помнила дорогу в Тверь — даже почтовые кареты в дождь застревали в грязи. Если письмо барышне Коломийцевой задержалось в пути, а потом пришло одновременно со следующим — она могла увидеть те «крючки», что менталист или его помощник закладывал в текст.

Только почему все решили, что менталист — мужчина?

Прасковья Коломийцева не покидала Смольного!

Ощутив, как похолодели руки, Александра поспешила поставить чашку на стол.

— Что такое, мадемуазель? — напрягался Померанцев. — Вы просто полыхнули ужасом!

— Сделала кое-какие выводы, господин маг! Мне срочно нужно поговорить с генералом!