Глава 31

Немедля прорваться в кабинет к Александру Христофоровичу, как ни странно, помогла его жена.

Она увидела, как побледнела Александра, как вскинулся господин Померанцев, как они оба закрутили головами, и немедля подошла вместе с прапорщиком. Хорошая хозяйка никогда не теряет гостей из виду и всегда готова помочь…

— Срочно нужен Александр Христофорович? Минуту, я пошлю адъютанта!

Напряженное ожидание скрасили новой порцией горячего чая из небольшого серебряного самовара и бутербродами, которые Елизавета Андреевна велела подать.

Наконец дверь гостиной отворилась, и к гостям вышел сам генерал. Вежливо кивнул всем присутствующим и с долей недовольства сказал:

— Мадемуазель Пешкова, я предоставил вам менталиста, зачем вам я?

— Затем, ваше высокопревосходительство, что, если я права… на императорскую семью готовится покушение!

Генерал тотчас подобрался:

— Откуда сия информация?

— Если позволите, я все сейчас объясню. После этого… думаю, достаточно будет попросить господина Померанцева съездить в одно место, и мы будем знать точно, но… можем спугнуть врагов. Прошу вас, ваше высокопревосходительство, полчаса вашего времени, и если вы сочтете это все глупостью, я даже не буду вам об этом напоминать!

Александр Христофорович взглянул на менталиста, тот негромко ответил:

— Мадемуазель верит в то, что говорит. И… она очень испугалась, когда получила от меня ответы на заданные ею вопросы.

— Что ж… — генерал обвел взглядом комнату, — Лизонька, извини нас, пожалуйста… Служба!

— Я все понимаю, — с легкой улыбкой ответила Елизавета Андреевна и покачала вслед гостям головой.

Вот хорошо, что сегодня в ее доме неприемный день — когда гости перемещаются из гостиной в кабинет, ее Сашенька не приходит ночевать, а то и пропадает на несколько дней в своем Особом отделении. Право слово, там, конечно, и денщик есть, и походная кровать стоит, но Александр уже не мальчик…

Да что толку сетовать! Хозяйка дома позвонила в колокольчик, велела прибрать стол, но быть готовыми снова все накрыть, но уже не к чаю, а к ужину. Может, повезет, и супруг все же останется дома, и даже выйдет к столу?

В кабинете Александра села и спросила:

— Кому сейчас в данный момент выгодна смерть государя, императрицы, возможно, наследника и великих княжон?

Генерал Бенкендорф напрягся.

Император Николай I правил уже семнадцать лет. Обрывки и обломки прежнего царствования подобрали, начали строить новые взаимоотношения с Европой, Турцией, с теми мелкими и крупными княжествами, которые занимали территорию будущей объединенной Германии.

Однако после декабристов покушений на императора и его семью больше не было. Во всяком случае тех, которые заметила бы общественность. Более того — Николай I спокойно гулял по набережной практически каждый день, его семья выезжала в Летний сад, а летом в Петергофе даже простые люди могли увидеть августейшую фамилию в лодках на заливе или на прогулке.

— Персия, Австрия, Англия, — поразмыслив, перечислил Александр Христофорович, — возможно, Пруссия и кто-то из мелких княжеств. Франция старательно держит нейтралитет, но втайне ведет политические дискуссии.

— После убийства барышни Коломийцевой я изучила ее письма, те, что она получала сама, и те, что писала брату. В ее бюваре осталось слишком мало писем для девушки, только что покинувшей стены института. Не хватало посланий от учителей, классных дам, да и от подруг их было немного. При этом ее родители уверяли, что переписка велась активно.

— Барышня сжигала письма? Что в этом такого? — поморщился генерал.

— Благодаря вам нам удалось поговорить с братом мадемуазель Коломийцевой… Он сообщил, что поначалу сестра была счастлива вернуться в отчий дом. Радовалась погоде, природе, свободному графику и сытному столу… А потом внезапно начала тосковать о столице!

Генерал вновь поморщился.

— Дальше — больше, ваше высокопревосходительство. Я соединила появление менталиста под Тверью, странное поведение и гибель барышни Коломийцевой, ее письма брату и то, что узнала от господина Померанцева. Менталист может дать человеку отложенный приказ. Исключительно при личной встрече. И приказ этот может «соскользнуть», если подтверждающий сигнал не пришел вовремя. А это лето было весьма дождливым не только в Петербурге! Дороги до Твери в июле развезло так, что возчики упоминали полностью утонувшую в грязи карету! Письмо к Прасковье Ивановне не пришло вовремя, она стряхнула наведенный приказ и стала сопротивляться… Ее убили, а после взялись за нас. Не потому, что мы попались на глаза менталисту, а потому, что мы приняли участие в расследовании и могли сорвать покушение!

— Да с чего вы взяли, мадемуазель, что все эти разрозненные неверные факты говорят о покушении на императорскую семью! — взорвался негодованием Бенкендорф.

— Потому что барышня Коломийцева училась в закрытой школе, — спокойно сказала Александра, — в самой закрытой школе столицы, куда почти каждый месяц приезжают члены императорской семьи. А раз в два года они собираются там все — на церемонию вручения дипломов! И цесаревич с великими князьями танцуют с выпускницами…

Генерал замер.

В его голове защелкали кусочки картинки, которую пыталась сложить Александра. Девушка его не торопила, просто подбрасывала факты:

— Я не могла понять, кому я помешала, а дело вовсе не в женской школе, а в том, что ее величество и сам император перестали так часто появляться в институте.

Бенкендорф передернул плечами и посмотрел на шкаф с тетрадями и папками. Именно Особое отделение отвечало за безопасность императорской семьи, и, конечно, у генерала был график визитов и выездов монарха. Он мог просто проверить, но и так помнил, что императрице очень нравилось приезжать в школу Терезии Ольденбургской, а император иногда появлялся там инкогнито, чтобы увидеть свою незаконнорожденную дочь. И, конечно, они пропускали ежемесячные визиты в Смольный…

— После ответов господина Померанцева я сложила пятак с кельтским узором из Твери, сожженные письма, странное поведение и внезапное желание барышни жить в столице, — сказала Саша. — Скажите, господин генерал, в Смольном к очередному выпускному балу барышни решили сами украсить свои платья вышивкой?

— Откуда вы знаете? — изумился он.

— Я поняла, как мадемуазель Коломийцеву держали на поводке… Ей присылали узоры для вышивки. Или для копирования. Она ведь занималась живописью индивидуально, с некоей фрау Лейбниц…

Услышав фамилию, встрепенулся Померанцев:

— Знавал я в молодости одного Лейбница, — сказал он, — талантливый был парень, жаль, погиб во время одной неприятной заварушки…

— А не было ли у этого Лейбница молодой жены? Или, может быть, другой родственницы? — моментально среагировала Саша. — Сможете вы ее узнать, если она сейчас служит в Смольном?

— Думаю, узнаю, — пожал плечами Померанцев. — Вы за этим хотели отправить меня туда?

— Нет, я бы хотела, чтобы вы увидели эти платья и эти узоры. А еще посмотрели на самих девушек. Сдается мне, многие выпускницы уже опутаны ментальными приказами. Просто еще не нажат спусковой крючок!

— Но помилуйте, мадемуазель, как хрупкие барышни могут причинить вред императорской фамилии? Да их четыре гвардейца сопровождения просто в капусту порубят!

— Гвардейцев четверо, а барышень-выпускниц три десятка, — уперлась Александра, — человек, у которого отключен инстинкт самосохранения, не жалеющий себя, как загнанная лошадь, способен разорвать эту самую лошадь голыми руками! Не верите мне, спросите господина Померанцева! Уверена, он подтвердит!

Александр Христофорович почти с мукой перевел взгляд на менталиста, а тот внезапно развел руками:

— Все так, ваше высокопревосходительство. Если у человека отнять страх смерти, он способен на невероятные вещи, и подобные случаи я сам видел. Но раз время до выпускного бала еще есть, может, мне действительно стоит заглянуть в институт? В качестве инспектора или гостя?