Глава 32

Генерал все же отнесся к идее Александры недоверчиво, зато менталист отчего-то поддержал.

После долгого обсуждения было решено тихонечко понаблюдать за «Смольным» и устроить туда визит господина Померанцева. Тихо, спокойно, без помпы и… без бумаг.

На этом Саша настаивала отдельно.

— Ваше высокопревосходительство, барышня Коломийцева уже пострадала потому, что ее брат служит в Особом отделе. Мы не знаем, есть ли еще такие барышни. Возможно, жених или дядюшка одной из них сидит в вашей приемной в качестве адъютанта! Без записей. Без приказов. Тихо. Если я ошиблась, никто не будет над нами смеяться. Если я права… у нас будет пространство для маневра!

— Как легко для барышни из семьи учителя вы используете военные термины, — вскользь заметил генерал, но все же согласился, а потом добавил: — Но тогда зачем мы с вами удалились в кабинет? Да еще в такой странной компании?

— Я пришла уговаривать вас отпустить господина Померанцева к нам в школу на денек, чтобы проверить всех детей и слуг. А еще предложить великому менталисту преподавать в нашей школе, если он найдет талантливых барышень среди учениц.

Генерал Бенкендорф рассмеялся:

— Мадемуазель! Да вы на ходу подметки рвете!

— Ваше высокопревосходительство, нужно же вашим подчиненным знать, отчего мы спорили в кабинете несколько часов? Мне кажется, это будет прекрасной причиной!

Александр Христофорович сдался и за ужином, на который пригласил своих гостей, смеясь рассказывал жене, как опасна мадемуазель Пешкова — она способна и генерала уговорить отпустить подчиненного поработать!

Елизавета Андреевна в ответ смеялась и просила Сашу поделиться секретом, как ей это удалось? Александра делала сверхсерьезное лицо и шепотом признавалась, что уговаривать генерала пришлось несколько часов, и если бы не дети — он бы никогда не согласился!

За шутками-прибаутками наблюдали адъютант, секретарь, заглянувший по делам асессор и еще кто-то из военной братии.

В школу Александра и прапорщик вернулись поздно, а утром господин Померанцев явился к ней сразу после завтрака:

— Не будем откладывать, мадемуазель, скажу сразу, вы были правы, кто-то уже проболтался о том, что я отправлен в вашу школу на поиск талантов. Приступим?

— Как вам удобнее работать, господин Померанцев? — вежливо спросила Саша. — Можно обойти все классы с официальным визитом, можно собрать детей в зале, а можно просто понаблюдать за ними через инспекторское окно.

— Сначала наблюдение, потом частные беседы, можно в вашем кабинете или в любом другом пустом помещении, — решил менталист. — Кстати, я раскусил вашу маленькую игру, мадемуазель. Раз мой визит официально отмечен Особым отделом, вы будете ждать моего вызова в Смольный, так ведь?

— Угадали, Василий Семенович, если вас вызовут официально, значит, директриса ничего не знает о подготовке к покушению. Если пропустят и даже не упомянут — затаились. А если найдут вескую причину, чтобы вас не приглашать, значит…

— Значит, опасаются, и к покушению все готово, — дополнил ее Померанцев. — Что ж, мадемуазель, я готов к прогулке по вашим владениям!

Александра повела менталиста по коридорам.

Начали с самого младшего класса — рукоделие, гимнастика, иностранный язык, математика. Потом средний класс — магия, музыка, география, латынь.

Старший класс частично находился на занятиях анатомией с Иваном Ивановичем, частично в конюшне — на фехтовании, еще две группы с тоской зубрили английские глаголы, поглядывая на корзинки с костюмами для физических занятий.

Саша делала все, чтобы дети занимались по четкому ритму — час физической подготовки, час умственной нагрузки, работа руками чередовалась с танцами, а занятия языками — с рукоделием. И всюду лежали книги.

На рукоделии кто-нибудь читал вслух, а на занятиях с прапорщиком и его помощниками называли фехтовальные приемы на французском, части лука на английском, конкурные трюки на испанском, а оперные арии пели на итальянском.

В итоге барышни не скучали и, кажется, не переутомлялись, но в постель падали как бревна.

Единственный «свободный» день — воскресенье — был посвящен службе в церкви и тихому отдыху. Даже самые шустрые девицы не стремились в этот день никуда, потому что всем дозволялось сидеть в гостиной, болтать, пить чай с сухариками и рукодельничать.

Господин Померанцев бродил от класса к классу со все возрастающим интересом.

Когда Александра увела его в свой кабинет — выпить чаю и обсудить, есть ли в школе барышни, способные к ментальной магии, Василий Семенович, с удовольствием прихлебывая крепкий напиток, восхитился педагогическим талантом мадемуазель Пешковой:

— Я искренне поражен, мадемуазель! Мне случалось бывать в закрытых школах, правда, больше в кадетских, но тем не менее я отмечаю весьма высокий уровень вверенных вам детей! Они недурно развиты и физически, и ментально! Кстати, я уже приглядел себе нескольких учениц! А еще я помню, что вы обещали мне ответить на вопросы, если я отвечу на ваши!

Саша чуть не потерялась под лавиной слов.

Выручил пирог, поданный как раз в эту минуту. Менталист отвлекся, и Александра смогла вздохнуть и привести мысли в порядок.

Сытый менталист, кстати, немного успокоился и после третьей чашки перешел к своим вопросам.

— Еще в гостиной генерала Бенкендорфа я заметил, что у вас весьма развита интуиция, впрочем, для женщины это не редкость, но у вас также прекрасно развиты те части головного мозга, которые обычно развиты у мужчин. Логика, математические способности, склонность к анализу… Откуда?

Александра успела взять себя в руки, поэтому просто улыбнулась и пожала плечами:

— Мой отец был отличным преподавателем, он считал, что учиться должен каждый, всю свою жизнь.

Говоря это, Саша старательно вспоминала своего настоящего отца — инженера, живущего профессией. Он действительно так считал, обучил немало парней, приходящих к нему в заместители, и до последних дней интересовался новинками в своей сфере.

— Любопытно, — сказал господин Померанцев, — я чувствую, что вы говорите правду, но при этом явно что-то скрываете!

Александра вздохнула и «призналась»:

— К сожалению, после смерти супруги господин Пешков поддался страсти игрока… Это было тяжело для всех.

Менталист понятливо кивнул. Уж ему лучше многих было известно, какие тайны иногда скрывались за внешне благополучными фасадами приличных семей.

— Зато благодаря милости герцогини Ольденбургской я имею возможность передавать свои знания и опыт этим детям, — почти радостно сказала Саша.

— Это очень благородно, мадемуазель, — покивал Померанцев, но девушка поняла, что у него остались какие-то сомнения.

Сейчас развеивать их не было смысла — неглупый маг поймет, что за суетой она что-то прячет, лучше переключить его на работу.

— Если вы закончили пить чай, Василий Семенович, я могу распорядиться пригласить детей. Или сначала вы осмотрите слуг?

— Сначала слуг, — решил менталист, — а после… пусть дети пройдут мимо меня, и я скажу, с кем желаю позаниматься дополнительно.

Саша провела мага по всем подсобным помещениям. Он шагал с независимым видом, заложив руки за спину и делая вид, что изучает стопки белья, запасы круп и инвентарь для уборки в кладовке. А когда они вернулись в кабинет, тяжело вздохнул, спросил еще чаю, помассировал виски и выдал:

— Две служанки и кастелянша имеют в памяти кельтский узор. Как спусковой крючок.