Глава 33

Александра не рухнула на пол только потому, что успела сесть.

— Генриетта Карловна? Но как?

— Кастелянша-то? Да проще простого, — хмыкнул менталист, — встретили в лавке, отвлекли разговором, подсунули монетку с заклинанием, чтобы возвращалась в эту лавку каждую неделю, а там потихонечку и оплели.

— Но амулеты! — вспомнила вдруг Саша. — Всем выходящим велено надевать их!

— Может, забыла разок, а может, маг сумел их обойти, ведь ментальная защита в этих побрякушках довольно примитивна, — пожал плечами маг.

— Ладно, неважно, где и как, важно — что теперь делать? Что если покушение задумано совсем не в стенах Смольного, а в нашей школе?

— Пока узор спит, — успокоил Александру Померанцев, — но кастеляншу и служанок придется удерживать в стенах школы некоторое время. Возможно — силой. Я не могу сразу сказать, как отработает механизм в их мозгу — плетение… нетривиальное!

— Нужно немедля сообщить генералу, — Саша потерла загудевшую голову, — и… не откладывать визит в Смольный.

Господин Померанцев вздохнул, но пообещал сам лично доложить результаты проверки школы Александру Христофоровичу и уже завтра навестить Смольный.

— А с детьми начну занятия на следующей неделе, — решил он, забирая свою шляпу, — непременно буду в понедельник!

Саша проводила менталиста до приемной, потом вернулась в кабинет и позвонила в колокольчик:

— Найди мне господина Медведева и скажи ему, что я прошу зайти ко мне после занятий! — сказала она горничной и углубилась в бумаги.

Разбирая папки, Александра честно себе призналась, что Ефим Александрович на данный момент единственный человек во всей школе, с которым можно будет обсудить и саму катастрофу, и способы ее ликвидации.

А пока следует направить негативные эмоции в дело — перебрать бумаги, подправить расписание, написать вежливые ответы и строгие запросы, решительной рукой отвергая все попытки оправдаться за некачественный товар или невыполненную услугу. И не забыть уведомить министерство образования о том, что в школе отныне работает новый преподаватель!

Прапорщик появился перед обедом.

Как всегда, деликатно стукнул в приоткрытую дверь кабинета, вошел, принеся с собой запах влажного сукна, конского пота и ружейной смазки — кажется, на улице дождь, и младшая группа отрабатывала физическую активность в саду.

— Александра Николаевна, мне передали вашу просьбу зайти…

— Да, Ефим Александрович, нам очень нужно поговорить… Только, пожалуй, не здесь. Как насчет короткой прогулки в саду перед обедом?

Прапорщик молча склонил голову и выставил руку, приглашая Сашу опереться на него по дороге к лестнице.

Внизу он сам взял из рук горничной плащ директрисы и накинул ей на плечи, и они неторопливо вышли в сад. Листья кленов уже пожелтели, а вот дубы еще держали марку и плотную зелень. Чисто подметенные дорожки-«загогулины» пустовали: барышни уже зашли в школу — умываться и переодеваться к обеду.

Надо было начинать разговор, но Александра не торопилась. Внутри себя она аккуратно проверяла собственные опоры — знания, уверенность в своих силах, здоровую самооценку и психологическую устойчивость, потому что внешняя опора — стены закрытой школы — после слов господина Померанцева пошатнулись. Внутрь пробрался враг.

Неважно как, неважно зачем — важно, что Саша может с этим сделать?

Медведев ее не торопил.

Мерно шагал по дорожке рядом, крутил головой, отмечая то подходящие для засады кусты, то забытую барышнями ленту. Когда ощутил, что Александра готова начать разговор, чуть повернулся к ней.

— Ефим Александрович, сегодня нашу школу навестил господин Померанцев. По распоряжению генерала Бенкендорфа.

Прапорщик кивнул. Он присутствовал на разговоре в кабинете и услышал, как Александр Христофорович отдавал распоряжение.

— Наша кастелянша… и две горничные… носят в голове кельтский узор!

Саша высказалась, выдохнула и поняла, что ничего страшного не произошло. Мир не сошел с ума и даже не пошатнулся. А мужчина рядом с ней лишь слегка свел темные брови:

— Генриетта Карловна и… кто еще?

— Ее ближайшие помощницы, те, что белье меняют, Вера и Наталья, — вздохнула Александра.

Медведев медленно кивнул и обернулся на здание школы. Кажется, у него опоры рушились иначе. На вверенный ему объект все же пробралась зараза, так что мужчина смотрел на кремовые стены так, словно выискивал точку для удара огненным шаром, чтобы выжечь заразу немедля.

— Господин Померанцев просил не выпускать всех троих из школы, — сказала Саша, — он полагает, что Генриетта Карловна может вспомнить, кто и зачем с ней беседовал. Как вспомнила Прасковья Коломийцева.

— Понял, предупрежу Степана и господ офицеров. Присмотрим.

— От светлейших визитов пока лучше отказаться, — продолжила излагать свой план Саша, — если вдруг ее светлость пожелает навестить школу, я, пожалуй, объявлю карантин.

— Карантин ударит по вашей репутации, — напомнил прапорщик.

— Пусть лучше пострадает моя репутация, чем герцогиня или ее величество, — отрезала Александра, — да и в Смольном, глядишь, успокоятся, если узнают, что у нас тоже болеют.

Медведев тихонько хмыкнул.

— Жаль, нельзя оставить господина Померанцева у нас надолго, но он пообещал с понедельника приходить, заниматься с теми, кто сумеет воспринять его науку, — уже почти радостно сказала Саша и тут же добавила: — Но все покупки и подарки теперь придется проверять на наличие кельтских узоров!

Прапорщик снова кивнул:

— Понял, Александра Николаевна, не переживайте, школу мы в обиду не дадим!

Саша почувствовала, что дышать стало легче, и улыбнулась жениху почти спокойно:

— Я вам верю, Ефим Александрович. Без вас мне точно не справиться!