Глава 41

Разговор получился долгим.

Заметив, что Саше тяжело держать спину прямо, Медведев предложил ей пересесть в большое кресло в спальне, обещая, что все равно расскажет абсолютно все.

— Как ваш муж, я могу без осуждения находиться в вашей спальне и даже держать вас за руку, — невесело хмыкнул он, и Александра отголосками души Шурочки испытала к нему особую благодарность. Человек, уже переживший осуждение света, не побоялся пережить его вновь, чтобы лично ухаживать за нею.

Позвонив в колокольчик, Саша вызвала горничную и велела ей убрать со стола, а сама действительно перешла в спальню и села в кресло. Медведев спокойно подождал, когда она устроится удобнее, затем подал ей шаль, чтобы уютно прикрыться, немного задернул штору, чтобы серый осенний свет не бил в лицо, сел рядом на мягкую банкетку, взял Александру за руку и, тихонько поглаживая ее пальцы, рассказал, что Особый отдел начал делать то, о чем Александра говорила еще тогда, когда обсуждала с герцогом Ольденбургским концепцию школы благородных девиц.

— Генерал Бенкендорф под предлогом грядущего юбилея Смольного отправил в архив своего человека. Мага с фотографической памятью. Он делал вид, что ищет данные по барышням первого выпуска, а на деле запомнил данные о всех девицах, выпущенных из Смольного за годы его существования.

— В каком году он основан? — уточнила Александра.

— В тысяча семьсот шестьдесят четвертом, — ответил полковник.

— Через два года восемьдесят лет, почтенный возраст для учебного заведения… Так что обнаружил этот сотрудник?

— Пока он записывает данные последних лет, а младший персонал ведет проверку. Уже видно, что лучшие ученицы, имеющие фрейлинские шифры, золотые медали и личные награды от императорской семьи, отчего-то предпочитают выходить замуж за иностранцев или ведут переписку с родственниками, проживающими в Англии, Австрии и Франции…

— Частенько ездят на воды, но при этом близки к императорской фамилии и удивительно вовремя оказываются вне подозрений. Верно? А если вдруг оказываются втянутыми в неприглядную историю, немедля умирают, рожают или покидают страну? — дополнила рассказ Александра.

— Верно… Аналитик Особого отдела обратил внимание на то, что эти дамы, носительницы древних фамилий, имеющие отличную родословную, крайне редко владеют магией, зато рожают сильных магов, которые редко остаются в России.

— Еще один крючок… Бедные девочки… Что ж, я рада, что генерал Бенкендорф обратил на это внимание, — вздохнула Саша. — Главное теперь — не спугнуть тех, кто так запутал эту школу. А что в Павловском?

— Там еще интереснее, — нахмурился полковник, словно решал — имеет право Александра знать эти подробности или нет, — из Павловского института девушки редко попадали во фрейлины, чаще в учительницы, воспитательницы, няни или… в игуменьи.

— Духовное воспитание, — кивнула Саша, — близко, важно и крайне опасно. Занять души и сердца грядущего поколения… Даже не знаю, что на самом деле опаснее — светские болтушки или тихие учительницы.

Медведев мрачно кивнул:

— Господин Померанцев встретился кое с кем из последних трех выпусков, по крайней мере с теми, кто остался в столице, и обнаружил у всех «спусковой крючок», притом аккуратно замаскированный.

— Это плохо, — вздохнула Александра, бесцеремонно потерев уставшие глаза, забыв о роли барышни этого века, — враг ближе, чем мы надеялись, и как его нейтрализовать, пока неясно… Простите, господин Медведев, я понимаю, что этим будет заниматься Особый отдел, но не могу отказаться от собственной причастности к этому расследованию.

— Александра Николаевна… Саша… — полковник вдруг встал, отошел к окну, потом вернулся обратно. Было видно, что его буквально распирает желание что-то сказать.

Александра следила за ним, понимая, что ее ждет что-то более серьезное, чем мировая политика или безопасность императорской семьи. Отчаянно хотелось избежать этого разговора, да только некуда было бежать, увы.

— Когда я сидел с вами во время болезни, вы бредили, говорили очень много непонятных мне слов, смеялись, плакали… Я не очень понял, о чем шла речь, но… услышал много странного. Теперь мы с вами связаны на всю жизнь… Я бы хотел получить объяснения…

Саша сжалась, вздохнула, прокрутила в голове варианты беседы, выпрямилась, насколько это было возможно полулежа на подушках, и сказала:

— Что именно вы хотите знать о моем прошлом, Ефим Александрович? Я отвечу на любой ваш вопрос с одним условием — вы никогда и ни с кем не будете это обсуждать. Даже с генералом Бенкендорфом!

Медведев помолчал, напряженно потирая костяшки пальцев, и наконец задал вопрос:

— Было ли в вашей жизни что-то такое, что может ворваться в нее сейчас и поломать то, что мы с вами пытаемся строить?

Александра постаралась окинуть мысленным взглядом все, что знала о Шурочке, и отрицательно покачала головой:

— Нет, Ефим Александрович. Ни поклонников, ни брошенных женихов, ни внебрачных детей у меня нет и не было. Моя жизнь перед вами как на ладони. Если бы я страдала какими-то тайными пороками, вы, смею надеяться, уже бы заметили это. Родственников у меня нет, во всяком случае достаточно близких. Если бы отец остался жив, вероятно, он мог бы доставить мне или вам беспокойство своей неуемной страстью к игре, но смерть списала ему все долги.

— Тогда я совсем не понимаю, Александра Николаевна, откуда в вас… это спокойствие? Умение собраться? Знания, которых нет ни у кого?

— Ефим Александрович, — чуть укоризненно сказала ему Саша, — думающий человек черпает знания повсюду. Вы наверняка заметили, что даже чаепитие я нередко провожу с книгой в руках. Наша школа выписывает огромное количество всевозможных журналов, а библиотеке позавидуют некоторые аристократические дома.

— Но методика преподавания! Ваши выводы из любого дела совсем не те, что сделала бы девушка вашего происхождения и воспитания! Даже моя матушка отметила, что вы мудры не по возрасту, и эту мудрость я не могу объяснить ни обучением в Павловском институте, ни преподаванием в Пскове!

— А что сказал маг-аналитик Особого отдела?

— Что до встречи с ее светлостью вы ничем не отличались от прочих девиц, не попавших в десятку лучших в пансионе, — буркнул полковник. Очевидно, ему не хотелось передавать Саше такую нелестную характеристику.

Александра задумалась.

Можно и дальше отбиваться от Медведева, ссылаясь на талант и книжную грамотность, только теперь, когда они вступили в брак, пусть и под давлением внешних обстоятельств, он будет ощущать ее молчание как предательство.

Но поверит ли этот взрослый мужчина с устоявшимся взглядом на жизнь в эту фантастическую историю?

Скорее вызовет господина Померанцева и попросит осмотреть, полагая, что тяжелая болезнь и жар повлияли на душевное здоровье его супруги.

Брак не консуммирован, вызов менталиста приведет к расторжению по уважительной причине. Полковника все начнут жалеть, маменьки немедля подберут ему невесту, а Саша в лучшем случае окажется выброшена на обочину жизни. Ее уволят из школы, сбережений хватит ненадолго, а ненужная слава о «сумасшедшей невесте» разнесется по городам и весям со скоростью света…