Глава 49

Медведев вернулся внезапно.

Александра шла по коридору, размышляя об очередном уроке для старших девочек, когда навстречу ей из кухни вывернула знакомая фигура в мундире.

Пахнуло порохом, кельнской водой, сукном, а потом ее заключили в тесные объятия, из которых совсем не хотелось вырываться.

— Саша, Сашенька! — едва слышное бормотание в макушку заставило Александру размякнуть, как сливочное масло.

По счастью, где-то хлопнула дверь, и они отскочили друг от друга, как два подростка.

— У меня сейчас занятие в старшем классе, — сказала Саша, переводя дыхание, — потом обед. Думаю, мы можем пообедать вместе в гостиной и заодно обсудить новости.

Медведев коротко щелкнул каблуками:

— Жду вас через час в гостиной, мадам!

Александра вспыхнула, как девочка, и почти бегом отправилась на занятие. Чтобы не терять настрой, тему она взяла особую — как сохранить невозмутимость в сложной ситуации.

— Итак, медам, в жизни каждой женщины случаются моменты, когда необходимо держать лицо. Вам угрожают, на вас кричат, вас заставляют сделать что-то неприятное — а вы стоите элегантно и невозмутимо, как греческая статуя, и… представляете своего противника младенцем!

Барышни ахнули.

— Да-да, медам! Маленький безобидный младенец с погремушкой в руке не может угрожать вам, таким большим и сильным. Главное при этом — не скатываться в презрение. Проявите участие — малышу трудно внятно выражать свои мысли, держать тяжелую голову, управлять своим телом…

Барышни, переглянувшись, осторожно начали улыбаться, а Саша позвала дежурного офицера, отличающегося крайне неприятной внешностью, и попросила:

— Господин Белосельский-Белозерский, прошу вас!

Тот скорчил страшную физиономию и начал кричать на барышень по-простонародному, как нянька на нерадивую девку:

— У, курицы безголовые! Куды расшаперились! Встали тут, как табуретки!

Девицы дрогнули, вытаращили глаза, а Саша осталась стоять невозмутимой колонной. Постепенно барышни собрались, выпрямили спины и скопировали выражение лица своей «мама́н». Офицер, правда, уже устал кричать, так что Александра его остановила:

— Благодарю вас, сударь, вы действительно очень помогли. Позволите предложить вам лимонаду? Отдохните, вы нам еще понадобитесь!

Барышни расслабились — урок шел в зале для этикета, так что вскоре все отвлеклись, и тогда Белосельский-Белозерский виртуозно грохнул об пол тарелку и закричал капризным визгливым тоном, указывая на ближайшую девушку:

— Это она! Она меня толкнула!

Барышня Семенова шарахнулась от него и запищала что-то невразумительное. Остальные просто разбежались по залу.

— Отставить панику! — строгим тоном сказала Саша. — Вот вам внезапная ситуация. Вы все отреагировали так, как привыкли. Кто-то побежал, кто-то замер, кто-то завизжал. Это ваши естественные реакции на испуг. Вот с ними мы и будем работать весь этот год.

Белосельский-Белозерский потихонечку отошел в сторону, не собираясь никуда уходить. Его, как офицера, учили справляться с непроизвольными реакциями солдат в первом бою. Лупить по щекам замирающих, сдерживать агрессирующих без толку, удерживать тех, кто пытался бежать. Немного объясняли, как все это преодолевается силой воли, строгим воспитанием или страхом наказания, а тут офицер с удивлением наблюдал, как мадам Медведева теми же самыми способами приводит в чувство барышень, да еще разъясняет им, что испуг в данной ситуации понятен, но на него отводится лишь доля секунды — пока не заметили тарелку, а все остальное — это уже слабость. Право слово, прежде поручик морщился, когда ему рассказывали о необычной школе, а теперь и сам заинтересовался. Вот если бы его в свое время учили, как этих девочек, едва вступающих в пору юности, думается, карьеру он бы сделал поуспешнее…

Урок пролетел незаметно.

Отпустив барышень под присмотром классной дамы готовиться к обеду, Александра спустилась в кухню и лично попросила кухарку приготовить обед и подать его в гостиную.

— Полковник прибыл со службы, устал. Ему бы супу горячего, и лепешек сырных, и мяса помягче. Накройте быстро, пока я буду переодеваться к обеду.

Кухарка покивала и тут же вызвала двух горничных, а Саша нашла Матрену и двинулась к себе — умываться, менять сорочку и платье, чтобы выйти в гостиную на обед со своим мужем.

Через полчаса она уже рассматривала вышитые салфетки, уютную супницу и тарелки из тонкого фарфора, которые доставали к приезду герцогини, и немного нервно поправляла и так ровно лежащие приборы.

Дверь напротив открылась бесшумно.

Медведев появился свежевыбритым, в чистом мундире с орденами и… явно взволнованный.

— Александра Николаевна!

— Ефим Александрович! Прошу вас отобедать!

Они сели за стол, и горничная налила суп. После этого они отпустили Матрену и некоторое время ели, осторожно поглядывая друг на друга. Когда дело дошло до жаркого с тушеной капустой, Медведев отложил ложку:

— Его высокопревосходительство просил передать, что операция закончена.

Саша растерялась и глупо переспросила:

— Что?

— Покушение сорвано, — раздельно и четко проговорил Медведев. — Все участники заговора выявлены и взяты под стражу. Дети… Дети в безопасности. Их временно перевели в другое здание под предлогом аварийного состояния жилого корпуса.

Александра на миг выдохнула — дети живы и в безопасности, это прекрасно.

— Могу я узнать подробности?

— Частично, — признался Медведев, — в газеты не просочится ничего. Слишком близко стояли те люди, что организовали это покушение.

— Тогда я спрошу иначе, — улыбнулась Саша, — где вы пропадали все это время, муж мой?

Полковник тихонько хмыкнул и взялся за ложку:

— Я вам все непременно расскажу, жена моя, но после того, как доем это жаркое, последние двое суток есть мне было некогда!

Александра только кивнула — усталые тени и запавшие виски она отметила сразу. Пусть мужчина поест, а потом… Она не выпустит его из комнаты, пока все не узнает!