Глава 53

В назначенный час Ефим Александрович и Александра Николавна отправились во дворец.

Уже у подъезда, увидев невероятное количество карет, Саша заволновалась, но Медведев ее успокоил:

— Сегодня здесь только военные, те, кто принимал участие в раскрытии заговора. Вам не надо бояться, Александра Николаевна, я буду с вами.

Саша успокоенно улыбнулась.

Их семейная жизнь за последнюю пару месяцев превратилась в изысканный и сложный танец. Вежливость, знаки внимания, поцелуи рук и поклоны. Они словно шли друг навстречу другу по натянутому канату и никак не могли сделать последний шаг.

Пару раз пытались — договаривались о вечернем чаепитии или уютных посиделках в гостиной с пирогом, но…

То придет священник, преподающий Слово Божие, и напомнит молодоженам, что в пост необходимо воздерживаться от телесных радостей. То дети, расшалившись, сорвут в дортуаре вешалку с одеждой, и молодая классная дама в панике прибежит звать директрису на помощь. То приведенная в чувство Генриетта Карловна ворвется в гостиную с покаянным плачем…

В общем, брачной ночи у полковника Медведева и его жены до сих пор не случилось, но маленькие нежности они себе порой позволяли. Осторожно, словно два фехтовальщика в кругу, иногда касались рук, порой решались на поцелуй в щеку или милый жест — коснуться кончиками пальцев локонов супруги, когда полковник помогал жене накинуть на плечи шаль или пальто…

Немного успокоенная Александра оперлась на руку мужа и поднялась вместе с ним по лестнице в анфиладу парадных залов. Там уже суетился распорядитель. Увидел их, кивнул сам себе:

— Полковник Медведев с супругой? Ваше место вот здесь, за генералом Бенкендорфом, извольте занять сейчас и не потеряться!

Медведевы раскланялись с Бенкендорфами, и, пока они любезно болтали, военные чины от генерала до майора выстроились в колонну вместе с женами.

Саша была уверена, что видела в толпе господина Померанцева и поручика Ржевского, но подойти и поздороваться было некогда — зазвучали фанфары, и вся колонна торжественно отправилась в Георгиевский зал, уже освобожденный от храпящих прямо на полу гвардейцев.

Выстроились в две шеренги, замерли, дождались четких ударов в пол от распорядителей, и вот распахнулись двери, впуская самого императора с супругой, а за ним — изрядную часть императорской фамилии.

Они прошли к трону, пронеся через весь зал ауру власти, роскоши, невиданной силы и удивительной деликатности.

Саша, как и все дамы, застывшая в реверансе, ощутила эту волну в полной мере и восхитилась.

Между тем процессия аккуратно распределилась полукругом с императором и императрицей в центре.

— Подданные мои! — громко произнес Николай I, и с его первым словом мужчины выпрямились, а дамы поднялись из реверансов. — Враги отечества, задумав недоброе, собирались уничтожить царскую фамилию, извести женщин и детей, погубить правящий род… Вы, носящие мундиры, вовремя заметили опасность, предотвратили ее и верной службой прикрыли августейшую семью от гибели! Сегодня мы пригласили вас, чтобы чествовать и награждать! Троекратное «ура» победителям!

Когда все мужчины в зале закричали «ура», Саша подумала, что сейчас рухнет потолок и вылетят стекла, но обошлось.

После «чествования» начались награды.

Император не скупился — начал с высших сановников: генерала Бенкендорфа и генерала Орлова — обоим вручил ордена со словами «за преданность и верность». Кажется, Андрея Первозванного? Саша не рассмотрела — ей полагалось стоять во второй шеренге, вместе с другими женами.

А потом император подошел к Медведеву и вручил ему… эполеты! Роскошные генеральские эполеты, тяжелый свиток с печатями и орден! Все сразу! И двинулся дальше. Саша забыла, как дышать. Ефим Александрович, кажется, тоже.

Рядом тихонько прошелестело:

— Генеральский чин! Орден святого Владимира четвертой степени! Император щедр!

Александра с этим согласилась.

Император же довольно быстро закончил вручение наград, еще раз поздравил всех и пригласил отметить награды в соседнем зале, в котором уже стояли столы для фуршета и даже звучала легкая музыка.

Когда ряд военных смешался и разделился на группы — по чинам, Александра неслышно подошла к мужу. Он стоял теперь в компании генералов и принимал поздравления. Мешать не хотелось, но тут к Саше подошла дама в платье фрейлины и сказала, что «мадам Медведеву» желает видеть императрица. Легонько прикоснувшись к рукаву супруга, чтобы обозначить свой уход, Александра последовала за дамой — не слишком красивой, но весьма харизматичной, одетой в роскошное алое платье, как и сама Саша, но с другой вышивкой.

Ее величество ждала Александру в небольшой, похожей на шкатулочку комнате, расположенной неподалеку от церкви Зимнего дворца. Тут стояла пара диванчиков, пара столиков и несколько мягких стульев. На одном диване сидела Александра Феодоровна, одетая весьма необычно — в зеленое бархатное платье, расшитое золотом, в зеленую же шляпу с бриллиантовым убором. Рядом на стуле красовалась зеленая епанча, подбитая горностаем.

На другом диванчике сидела восхитительная красавица — супруга наследника, Мария Александровна, в таком же зеленом бархатном платье, с такой же вышивкой и в такой же шляпке. Разве что шлейф был короче, а бриллиантовый убор — скромнее. Тут же находилась и герцогиня Терезия Ольденбургская, одетая ровно так же, но ее убор заменялся бриллиантовой заколкой.

Дамы выглядели свежо и бодро, хотя наверняка провели святочную неделю в бесконечных балах, визитах и различных увеселениях, требующих выносливости и сил.

— Мадам Медведева, поздравляю вас с повышением супруга, — вежливо сказала императрица.

Александра присела в положенном реверансе:

— От души благодарю вас, ваше величество!

— Я помню, что вы приняли активное участие в спасении детей в женских институтах, — продолжила императрица, — хотя школа, которой вы руководите, все еще нуждалась во внимании врача…

Саша просто потупилась.

В этих залах не любили громкого признания своих заслуг. Тут ценили тонкость, деликатность и умение вовремя показать зубы в бархатном кошельке.

— Мадам Бенкендорф раскрыла мне степень вашего участия в раскрытии заговора против нашей семьи, — тут у императрицы на миг сбилось дыхание, но она моментально взяла себя в руки. Александра ее понимала: заговорщики планировали уничтожить императорскую семью целиком — включая детей и женщин, да еще самым жестоким образом. Если бы все получилось…

— Ваш супруг уже получил награду из рук государя императора, я же хочу наградить вас лично… Прошу вас, следуйте за мной!

Императрица поднялась и пошла через узкую дверь. Дамы — за ней. Саша шла последней. Поскольку у всех были длинные шлейфы, Александра задержалась и вошла в церковь Зимнего дворца, когда шлейф герцогини уже почти скрылся.

Зашла и остановилась.

Небольшая вызолоченная церковь оказалась полна народу. У солеи стоял сам император, рядом с ним императрица, слева от императора наследник, великие князья, кто-то из братьев и дядюшек Николая Павловича, еще какие-то офицеры. Великолепная выставка усов и мундиров! Только один человек выбивался из этого ряда — священник в искристо-белом рождественском облачении.

Рядом с императрицей стояла супруга цесаревича, за ней великие княжны и княгини — все в таких же зеленых платьях, а следом еще несколько дам, одетых так же, но без бриллиантовых уборов — их головы украшали зеленые береты с серебряной вышивкой.

— Александра Николаевна, — мягким голосом сказала императрица, — как начальница ордена святой Екатерины, я увидела в вашей жизни постоянное присутствие трех величайших женских добродетелей — милосердия, веры и любви к ближнему. Посему призываю вас стать сестрой этого ордена, если сестры одобрят ваше вступление.

Дамы, стоящие полукругом, хором сказали:

— Требуем доказательств! — но негромко и приятными голосами.

Императрица сделала жест, и вперед выступил священник:

— По запросу священного синода священник храма Воскресения Христова, расположенного в новом здании школы, приписанный к приходу Петропавловской крепости, свидетельствует!

Александра напряглась.

В этом времени посещение церковных служб было такой же частью повседневной жизни, как посещение бани. Поскольку по распоряжению герцогини небольшой храм был устроен прямо в школе, на это Рождество Саша не повела детей в приходскую церковь — они отстояли службу в белых стенах еще не расписанного храма, разговелись после ночной и легли спать, не морозя щеки. Что же написал в свидетельстве отец Михаил?

А написал отец Михаил все честно — директриса присутствует на молитвах вместе с воспитанницами, чтит посты и праздники, раздает милостыню на приходе, обучая детей делам милосердия, и… молится сугубо за болящих и нуждающихся, приглашая священника отслужить молебен, если в школе случается беда. Кроме того, «говеет четыре раза в год и каждый раз испрашивает благословение на послабление поста только болящим детям».

Дамы посмотрели на Сашу с уважением, а ей стало даже неловко. Она как-то привыкла еще в своем мире соблюдать правила, да еще хорошо помнила, что детей надо учить примером — потому и утренние молитвы не просыпала, и воскресные службы посещала с усердием — где еще можно постоять в толпе, чтобы тебя не дергали?

После священника высказалась супруга генерала Бенкендорфа — в зеленом платье Александра ее не сразу узнала.

— Мадам Медведева проявила истинно христианское милосердие к человеку, который желал ей смерти. Я не буду озвучивать подробности, ее величество знает, этого довольно, но я свидетельствую, что это был истинно христианский поступок!

После Елизаветы Андреевны неожиданно выступил император:

— Я свидетельствую о том, что мадам Медведева проявила христианское милосердие к детям, которых отвергли собственные родители. Мало кто знает, что мадам является опекуном пятерых сирот и достойно отвечает за них перед Богом и людьми,

Из толпы мужчин в мундирах выступил… капитан Агалаков Архип Петрович — отец маленькой Маргариты, точнее, уже майор.

— Свидетельствую, — сказал он, — что мадам Медведева оказала милосердие мертвым и спасла живых… Милостью мадам на Смоленском кладбище устроена приличная дворянке могила для матери моего ребенка.

Дамы снова склонили головы, принимая свидетельство.

— По совокупности дел милосердия, искренности и чистоты я считаю Александру Николаевну достойной быть принятой в наш круг! — объявила императрица. — Что скажете, сестры?

— Достойна! — почти хором объявили дамы.

— Мадам Медведева, подойдите сюда! — императрица подозвала Сашу ближе, к аналою, на котором лежало святое Евангелие. — Перед святым Евангелием и его величеством клянитесь! — попросила Александра Феодоровна, вручая Саше листочек с клятвой.

«Я, Александра Николаевна Медведева, обязуюсь и клянусь: пребыть верною Его Императорскому Величеству и никогда не сообщаться ни в какой умысел против Его особы, ниже против Его власти самодержавной. В удостоверение сего целую Святое Евангелие».

Прочитав клятву вслух, Саша коснулась губами холодной золотой крышки книги, выпрямилась, повернулась к императрице и получила на левое плечо восьмиконечный крест на алой, шитой серебром ленте, свиток с пожалованием, устав ордена и объятие от императрицы:

— Поздравляю, сестра! — сказала она.

Следом за ее величеством Сашу обнял император, отечески чмокнув в лоб, а вслед за ним поздравлять и обнимать принялись все дамы в зеленом, и каждая нашла для новенькой несколько любезных слов. Ошеломленная Александра не сопротивлялась. Она пыталась привыкнуть к мысли о том, что ее наградили единственным в Российской империи женским орденом!