Глава 54

Чуть позже, когда все дружно вернулись в зал с фуршетом, чтобы поздравить награжденных, возле Александры остановилась супруга генерала Бенкендорфа:

— Еще раз поздравляю вас, Александра Николаевна, вы вошли в особый круг дам, имеющих влияние и силы.

— Елизавета Андреевна, — взмолилась Саша, — расскажите же мне хоть немного об этом ордене! Я же ничего не знаю!

— О, — обрадовалась супруга генерала, — обычно новенькие знают об ордене все, а вы совсем-совсем новичок при Дворе! Это может быть очень интересно! Давайте отойдем к столу с чаем, и я вам расскажу!

Стоя у буфета с чашкой в руке, Елизавета Андреевна поведала Александре Николаевне некоторые секреты ордена:

— Крест первой степени по уставу имеют всего двенадцать дам, потому их вручают великим княжнам и княгиням, да изредка иноземным принцессам, прославившимся благими делами.

Саша кивнула, она мало что знала об ордене, но если уж его патрон сама императрица, значит, он так или иначе связан с благотворительностью.

— Дам, награжденных крестами второй степени, девяносто шесть, — продолжила свой рассказ супруга генерала Бенкендорфа. — В прошлом году принято всего пять новеньких, среди них графиня Бассевиц и мадам Бутурлина.

Саша сдержанно кивнула, понимая намек на то, что полковница, даже ставшая волей императора генеральшей, графине и жене дипломата не ровня.

Елизавета Андреевна скупо, но одобрительно улыбнулась и продолжила речь, не отвлекаясь.

— Сейчас, собственно, мы являемся «руками» императрицы в ее благотворительных проектах.

Александра отчего-то посмотрела на свиток и брошюру с уставом в своих руках. В принципе все верно — ее величество редко покидает дворец, а всевозможные приюты, школы и больницы нуждаются не только в деньгах и руках, но и в глазах, способных вовремя заметить недостачу или избыток ненужного.

— Поскольку этим орденом награждают редко, все дамы, имеющие эту награду, известны ее величеству и раз в год, двадцать четвертого ноября, собираются во дворце на праздник святой мученицы Екатерины. По возможности все стараются посетить в этот день службу в орденской церкви святой Екатерины на Васильевском острове, обязательно в орденских нарядах.

Мадам Бенкендорф говорила, а Саша мысленно подсчитывала расходы. Увы, даже церемония награждения супруга обошлась ей весьма дорого, а теперь императорская милость вводит в новые расходы.

Конечно, близость к императорской семье такая штука, за которую дворяне готовы платить и орденские взносы — аж двести пятьдесят рублей в год, и шить церемониальные платья, раз в неделю посещать благотворительное заведение, и даже читать по воскресеньям «Отче наш» трижды, и поминать императорскую семью в каждой молитве.

Только Александра и так поминает царскую семью — ведь в благотворительном заведении принято каждый день молиться за благотворителя. Деньги из своего жалованья она нередко тратит на мелочи, необходимые сиротам — те, которые не впишешь в расходный ордер для по-немецки экономной герцогини.

— Помните, Александра Николаевна, все члены ордена должны являться на посвящение новой сестры по первому зову императрицы! Ее величество старается награждать дам в сезон, чтобы никому не пришлось срочно мчаться в столицу из поместий, но бывает по-всякому.

Саша склонила голову и поблагодарила Елизавету Андреевну за помощь:

— Спасибо, что поддержали мою кандидатуру, я… это было неожиданно, но я весьма вам благодарна.

— Пустяки, — отмахнулась генеральша. — О, ваше высочество! — мадам Бенкендорф присела в реверансе.

— Александра Николаевна, — цесаревна остановилась рядом, — как диаконисса ордена, я являюсь его казначеем. Спешу вас заверить, что вам в этом году ничего вносить в казну ордена не нужно. Ее величество сама внесла за вас деньги со словами, что вы уже выполнили все необходимые дела милосердия на этот год.

— Ваше высочество, передайте мою благодарность ее величеству. Для меня… это существенная сумма.

Александра искренне не видела смысла изображать из себя состоятельную даму.

Она по-прежнему директриса благотворительной школы, а покупка роскошного платья для приема и нескольких нарядов и чепцов для замужней дамы пробили в ее бюджете огромную дыру. Мечта о маленькой усадьбе где-нибудь поближе к Югу поблекла, если не растворилась совсем.

Наверное, можно было попросить денег у полковника Медведева — жалованье он и раньше получал не за прапорщика, копить умел, еще и доходы от семейных земель имел, но… Саша не могла себя заставить обратиться с этим к своему мужу. Внутри сидело принесенное из двадцать первого века убеждение, что спрашивать «деньги на булавки» у мужчины, с которым вы общаетесь лишь формально — нехорошо.

Медведев же был постоянно занят — и в школе, и «судорогами гидры», так что не обращал внимания на то, что Саше нужна смена гардероба. Счастье, что вспомнил про необходимость украшений к императорскому приему.

Вообще, девушке пришлось задуматься — на что они будут жить? Сейчас она на полном обеспечении от школы, ее личные расходы — это одежда, обувь, косметика и писчие мелочи: даже чернила для заполнения казенных бумаг оплачиваются герцогиней или благотворителями.

Но брак — это не только совместное проживание, это еще и дети, а позволят ли ей служить в школе, если она забеременеет? «Отложить» рождение детей в этом мире достаточно сложно. Кажется, «английские плащи» уже существуют, но эти штучки редки, приличные дамы сами их не покупают, да и у полковника возникнут вопросы, если молодая невинная жена вдруг станет ему рассказывать правила безопасного секса!

К тому же — тут Саша была перед собою честна — она не Господь Бог, не педиатр, не акушерка, и вообще слабо разбирается в медицине — на уровне вымыть руки и дать жаропонижающее. Насколько она помнила, даже дворянки рожали пять-семь детей, чтобы хотя бы трое дожили до брачного возраста и успели родить.

Ходить постоянно беременной в этом мире не новость — достаточно вспомнить Наталью Николаевну Гончарову, супругу А. С. Пушкина — четверо детей и два выкидыша за семь лет! Чудо, что вообще жива осталась!

Притом за минувшие два года Александра невольно углубилась в тонкости российского законодательства, в той его части, которая касалась завещаний.

При отсутствии завещания дочери получали 1/14 часть недвижимости и ⅛ движимого имущества. Потому некоторые сироты в школе были не совсем уж нищими — кое-что из родительского добра им полагалось.

Если семья была знатной или купеческой — между дочерями делилось приданое матери, если, конечно, оно было и его сберегли до совершеннолетия детей.

Вдовы могли рассчитывать на 1/7 недвижимого и ​¼ движимого имущества, даже при живом свекре. Наталья Борисовна, невестка полковника Медведева, могла свою часть истребовать и уехать, но, как успела узнать Александра, эта молодая женщина не стала портить отношения с родителями супруга — попросила выплачивать ей долю из того содержания, которое свекор теперь перечислял на счет ее сына, оставив все предприятия в семье. Генерал Медведев оценил доверие невестки и аккуратно перечислял на ее счет положенные доли от доходов тех земель и предприятий, которые числились за его покойным старшим сыном.

Александра теперь жена полковника Медведева и по закону может претендовать на те же доли… Только вот бездетной вдове могут и того не отмерить — вернут приданое, и все. А приданого у нее нет.

Все эти размышления промелькнули в голове Саши, пока цесаревна, мило улыбаясь, рассказывала, что деньги ордена по традиции направляют на выкуп пленных христиан на мусульманских рынках.

— Правда, чаще приходится выкупать наших солдат, — вздохнула Мария Александровна, — война с Персией, постоянные столкновения на границах… Александр рассказывал мне, что горцы стараются поймать наших солдат, чтобы они работали, а если подбирают раненых, тогда продают за выкуп нашим же гарнизонам…

Сша поежилась:

— На благое дело денег не жалко, ваше высочество, но я пока несколько стеснена в средствах… Мое жалованье позволяет вести лишь самую скромную жизнь, а супруг слишком занят на службе, чтобы заниматься хозяйством. Может быть, я смогу помочь ордену иначе?

Цесаревна улыбнулась так, словно ждала именно этих слов:

— Прекрасное предложение, Александра Николаевна, нашему ордену не хватает свежих глаз в акушерском отделении при императорской военно-хирургической Академии. Это заведение едва успело открыться, но на имя ее величества поступает слишком много жалоб… Вам и мадам Бенкендорф поручается провести инспекцию от имени ее величества. Завтра вам пришлют необходимые бумаги.

Саша поняла, что попала в приготовленную ловушку, и присела в придворном реверансе:

— Благодарю, ваше высочество, исполню все с надлежащим усердием!

Цесаревна отошла, а Елизавета Андреевна радостно улыбнулась:

— Прекрасно, Александра Николаевна! Я прикажу завтра собрать пару корзин с гостинцами, а послезавтра, как получим бумаги, можно будет поехать в Госпитальную слободу. Это на Выборгской стороне, Компанейская улица… От вас далековато…

— Как вам будет угодно, Елизавета Андреевна, — бледно улыбнулась Саша, — не сочтите за труд, пришлите записку, во сколько нужно быть в Академии.

— Какие пустяки, Александра Николаевна, — отмахнулась генеральша, — я заеду за вами. У меня есть специальный экипаж для благотворительных поездок — с большим багажным отсеком и хорошим самоварчиком внутри! А теперь прошу меня простить, кажется, муж меня зовет!

Мадам Бенкендорф ушла, а Саша поискала взглядом пол… уже генерала Медведева и увидела, что он стоит рядом с генералом Орловым. Улыбнулась и двинулась к мужу — раз уж теперь она генеральша, нужно налаживать связи в высших кругах! Школе очень нужна поддержка военных!