Глава 56

Утром Александра проснулась в своей постели.

Удивилась, приподнялась и обнаружила, что одета в ночную сорочку, а платье — роскошное платье из алого бархата с золотым шитьем — раскинулось на сундуке!

Вспомнился императорский прием, поцелуи в карете, жаркое продолжение и… Да, живот немного ныл, но в целом Саша чувствовала себя хорошо. Только как она очутилась в своей спальне?

Придумать логичное объяснение она не успела — в дверь деликатно стукнули, и появилась Матрена с кувшином горячей воды:

— Мадам, простите, что пришла, генерал велел вас не будить, но внизу посыльный дожидается, фельдъегерь от самой императрицы!

— Умываться! Платье вишневое достань! — скомандовала Саша, быстро выбираясь из постели.

Точно-точно, ей обещали документы — приказ на проведение инспекции! Нужно собраться быстро и аккуратно, словно она все это время в кабинете сидела, а не на перине нежилась после горячей ночи с супругом… Тут щеки Саши потеплели, и она поспешила плеснуть на них водой.

Быстро одеваться в этом мире она уже научилась — обтереться горячим полотенцем с парой капель фиалковой воды, натянуть сорочку, панталоны, нырнуть в корсет и повернуться спиной к Матрене, чтобы та споро затянула шнуровку. Потом нижние юбки, лиф, блуза, верхняя юбка, жакет, галстучек с камеей, прическа — быстрый узел на макушке и теперь еще кружевная наколка, заменяющая чепчик. Чуть-чуть пудры и немного смеси гусиного жира и розовой воды на губы — зимой очень нужно, чтобы не сохли от жара печей. Покупной аптечной помаде Александра не доверяла — мало ли что туда намешают? Лучше проще, но безопаснее!

Через полчаса она чинно спустилась в приемную и встретила молодцеватого фельдъегеря в темно-зеленом мундире, темных шароварах и интересного вида каске с конским хвостом в навершии.

— По высочайшему повелению, пакет из собственной ее императорского величества канцелярии для мадам Медведевой, лично в руки!

— Добрый день, господин фельдъегерь, — поздоровалась Александра, — я госпожа Медведева, директриса этой школы.

Курьер пристально на нее взглянул — вероятно, магическим зрением — и вынул из кожаной сумки, висящей на груди, небольшую тетрадку.

— Прошу вас, мадам, вписать свое имя, время и дату получения пакета. Вот мой именной жетон!

Саша внимательно изучила овальный медальон, служащий для фельдъегерей сразу и паспортом и подорожной, и аккуратно вписала в тетрадь дату, время, номер жетона «почтаря», собственное имя и подпись.

— Честь имею! — с этими словами фельдъегерь вручил ей тяжелый пакет и отбыл.

Александра же, коря себя за долгий сон, отправилась в кабинет. Судя по сияющему за окнами приемной солнцу, день перевалил за полдень, и бежать вникать в дела школы смысла не было — справляются без нее, вот и прекрасно.

Ей нужно изучить бумаги, чтобы точно знать свои полномочия и не полагаться на доброту Елизаветы Андреевны.

В свете все добры, пока это выгодно. Стоит проявить внимательность к собственным делам, чтобы не быть должной — даже «сестре по ордену».

В пакете нашлось много чего интересного.

В первую очередь, конечно, приказ ее величества на инспекцию акушерского факультета императорской медицинско-хирургической Академии. Инспектриссами указаны мадам Бенкендорф и мадам Медведева. Притом в обязанности входит «изучение помещений, инструментов, белья, кухни, знакомство с пациентами и сотрудниками, написание подробного отчета для ее величества и рекомендаций».

Обширно. И весьма ответственно.

Еще в пакете лежал устав Академии, устав акушерского факультета, на который принимали и девушек, план здания — оказывается, нижние этажи отводились под смотровые, операционные и палаты, а на втором читались лекции! Подвал отводился под морг и кухню. Ох, вот уже первый минус!

Саша вздохнула и открыла второй ящик стола, в котором держала запас тетрадей, блокнотов и записных книжек, что ей дарили на праздники. Выбрала одну, довольно скромную, в коричневой тканевой обложке, открыла, написала: «Отчет о посещении акушерского отделения Академии» и пунктом первым указала: «Кухня и морг на одном этаже. Проверить возможность переноса».

Потом снова вздохнула и взялась за устав.

Прежде чем соваться в обитель военных врачей, наверняка уязвленных появлением женщин на их территории, стоит знать правила, по которым они существуют.

Не успела Александра Николаевна перелистнуть вторую страницу устава, как в дверь коротко стукнули, и на пороге появилась Матрена с подносом:

— Господин Медведев велел принести вам обед, мадам, — сказала горничная, — и передать, что он на занятиях до вечера, но завтра вынужден будет отбыть по месту службы.

— Поставь на стол, — вздохнула Саша, чувствуя, как подвело живот даже в корсете. — Передай его высокоблагородию, что я получила приказ от ее величества и буду занята до ужина.

Горничная поклонилась и удалилась, а Саша вернулась к чтению, делая быстрые пометки в блокноте.

Академия оказалась тем еще сюрпризом. Во-первых, она подчинялась военному ведомству, во-вторых, включала в себя несколько госпиталей, часть московской академии, химическое производство, ветеринарную кузню и много-много еще чего. Выпускала лекарей, хирургов, ветеринаров, а также врачей отдельных спецификаций — офтальмологов, гинекологов, специалистов по патологиям и даже судебных медиков.

Факультет акушерства появился при сильнейшем лобби императрицы и придворных дам.

Многие женщины даже в горячке родов отказывались подпускать к интимным местам мужчин, а деревенские повитухи, не имеющие упорядоченных медицинских знаний, нередко губили и мать, и младенца.

Да что говорить, Александра в прошлой своей жизни сама видела памятники в «Петровской» части некрополя Александро-Невской лавры с датами смерти юных женщин и их едва рожденных детей. В общем, факультет этот был нужен не только столице — всей стране! Но… жалобы дошли до императрицы, а ведь не каждый студент решится жаловаться так высоко! Что же там случилось?

Увы, жалобы приложить не догадались, хотя у Саши появились подозрения, что дело в том же, в чем и в Смольном — плохое питание, невнимательность персонала и, возможно, отсутствие элементарной гигиены. Водопровода в столице еще нет, как и ватерклозетов, а больной человек нуждается в тепле, сытости и чистоте.

Вздохнув, Александра вписала свои предположения в тетрадь, потом взглянула на свои часики и поняла, что настало время идти на ужин, а перед ним недурно было бы освежиться и сменить воротничок или накинуть шаль.

Она неторопливо двинулась вверх по лестнице, продолжая размышлять о грядущей инспекции, как вдруг ее схватили за талию, дернули в темный угол за бархатной портьерой и жадно поцеловали:

— Мадам, я весь день не мог дождаться этого момента! — хриплый голос Медведева заставил Александру расслабиться.

— Ефим Александрович, — укоризненно сказала она, — неужели нельзя было еще минуточку потерпеть? Я как раз шла в наши апартаменты… Я же чуть пульсаром не пульнула!

В ответ Медведев рассмеялся, прижал ее к себе сильнее и шепнул:

— Не удержался, Сашенька! Чувствую себя кадетом, впервые увидевшим барышню в Летнем саду!

Он еще раз жарко смял ее губы своими, потом тяжело вздохнул, аккуратно выглянул из-за портьеры и потянул Александру к дверям их гостиной:

— Бежим! До ужина есть полчаса!

Саша страшно покраснела, но побежала, стараясь не замечать любопытных глаз горничных. Ох уж эти молодые мужья! Так и норовят испортить жене репутацию!