Глава 6

Полная отмывка дома заняла три дня, но спать «чистые на чистом» разместились уже в первую ночь.

На рассвет дети умывались росой — «одна старушка из деревенских нашептала», пили чай с молоком и шли заниматься гимнастикой. Сонные тела ленивые и не гибкие разминались, обретали силу и грацию, так что через час, облившись чуть теплой водой в бане, и сменив сорочки будущие великие магички с аппетитом уплетали завтрак.

На сытый желудок хотелось чего-то поспокойнее, так что садились под деревья заниматься магией. Для огневичек специально расстилали влажный брезент и ставили рядом ведра с песком — засыпать крупные искры. Водницам приходилось носить воду для упражнений. остальные занимались общей магией без дополнительных «подпорок», слушая учителей.

Потом обед, после которого все шли купаться, и младших укладывали спать. Старшие могли тихонько заниматься своими делами — болтать, обрывать в саду первую кислую ягоду, искать щавель или заниматься рукоделием.

Часа в четыре дежурные шли накрывать чай, после которого мастера разбирали девочек на индивидуальные занятия. Те, чья очередь заниматься еще не наступила шли за грибами, за травами, рукодельничали, учились ловить рыбу, стрелять из лука или плести сети — прапорщик Медведев неожиданно решил, что таким шустрым девицам все это будет полезно.

Ужинали когда спадала жара и в воздухе начинали звенеть комары. Гвоздичное масло, курения на тарелочках и растертые в ступке травы немного отгоняли насекомых, но все же на ужин предпочитали собираться в доме.

Вот чай пили в беседке, которую Александра приказала затянуть марлей. Поначалу все сочли это роскошеством, но позже оценили — именно в беседке собирались поздно вечером пить чай сами преподаватели, и никакие комары им не мешали!

Вечерние беседы любили все.

Тут спорили о литературе и педагогике, делились успехами и провалами в обучении детей. Обсуждали перспективу и распоряжения директрисы. Саша туда не ходила, чтобы не смущать педагогов, но ей регулярно докладывали о разговорах то экономка, то кастелянша, допущенные к столу. Нет, не доносили, просто говорили:

— Вчера обсуждали ваш приказ не собирать ягоды на варенье, кое-кто беспокоиться, что зимой нечего будет подать к чаю.

— К чаю мы купим тут же в деревне, — отмахивалась Саша, — свежая ягода полезнее всего, и потом я же вижу, как наши дамы сами поутру идут в сад, чтобы набрать себе блюдце клубники. Пусть витаминизируются!

Экономка несколько раз повторила незнакомое слово, и на следующий день дамы пошли к грядкам не таясь. Александра только улыбалась — она очень хотела, чтобы дети получили самые лучшие впечатления о лете в деревне и накопили здоровья на долгую и сырую питерскую зиму.

Прапорщик Медведев не оставлял ее своим вниманием. Как только все в школе узнали, что ягоды можно есть свободно, грядки облетали еще до завтрака. Но перед самым подъемом на подоконник приоткрытого окна хозяйской спальни становилось блюдечко с ягодой и кувшинчик деревенских сливок.

Александра просыпалась от легкого стука фарфора о дерево, лежала некоторое время бессмысленно улыбаясь и глядя в потолок, потом медленно вставала, шла к окну, смотрела на тихий, зеленый двор, на купы деревьев, брала ягоду за хвостик, обмакивала в сливки, и съедала, счастливо вздыхая.

Потом накрывала «улики» салфеткой, чтобы не налетели мухи, надевала строгое выражение лица вместе с платьем, и шла в большую гостиную, расписанную на старинный сельский манер цветущими кустами, ажурными беседками и белыми облаками в голубом небе.

В гостиной накрывали чай, и пока дежурные девочки хлопотали над чашками, сухарницами с белыми сухарями, баранками и бутербродами, Александра присев в углу за свой маленький столик принимала ночные отчеты от фельдшера, классных дам, ночных дежурных и кухарки. При том все являлись в произвольном порядке и не спорили. Один раз только госпожа Снипперс возмутилась, отчего это кухарку выслушивают раньше, но Александра сделала строгое лицо и ответила:

— Госпожа Снипперс, если сейчас не устранить проблему на кухне, вместо чая вам подадут помои. А к обеду сляжет вся школа. Вы так торопитесь в лазарет?

Дама смешалась и больше никто не возражал.

Через неделю в школу наведалась с традиционным визитом герцогиня. Она нашла старый дом в большом порядке, кухню — безупречно чистой, а детей занятых делом и весьма этому обрадовалась.

— А что, никто не забрал детей домой на лето? — спросила герцогиня, пересчитав головы в соломенных шляпках.

Александра покачала головой.

Девочек из школы не забирали на лето совсем — опекуны и родители узнав, что пансионерки нова поедут на дачу облегченно всплеснули руками, и прислали гостинцы — сдобные сухари, баранки, отрезы батиста на косынки и белье, да сладости, которые не портятся в жару. На том дело и кончилось.

— Барышни из Смольного, кто мог разъехались на каникулы, — сказала Терезия Борисовна устроившись за круглым столом в беседке, пока Александра наливала чай. — Правда в этом году родителей пожелавших забрать детей домой гораздо больше прежнего. За зиму в Смольном умерли три девочки — официально — от скарлатины.

Саша вздрогнула.

Мадемуазель Браницкая давно ей докладывала, что на школу идут тонкие атаки. Например весной к воротам подкинули целый мешок почти новой крестьянской одежды — в надежде, что горничные разберут и утаят. Счастье, что первым на него наткнулся дворник Степан и уведомил Александру. Она велела взять мешок щипцами, не открывая, убедиться, что внутри нет никого живого — им уже пытались подбросить мешок утопленных котят, а после кинуть «гостинец» в чан с щелоком и сварить в крутом кипятке как следует.

Наряды конечно испортились — что-то полиняло до безобразного цвета, что-то село, или свалялось. Но когда все это вытащили, высушили и рассмотрели, в одной линялой тряпке признали фартук, в котором ходят горничные Смольного. И его явно не просто так туда положили.

— В Смольном была скарлатина? — вежливо -прохладно осведомилась Александра, — очень жаль детей.

— Кроме детей погибло немало слуг, — ответила герцогиня со вздохом. Горничные, которые прислуживали в младшем классе, деревенские девушки, убирающие ночные горшки и даже одна классная дама.

— Стоит помянуть несчастных во время молебна, — благочестиво ответила Саша, стараясь незаметно сжать салфетку, чтобы не выплеснуть магией свою ярость.

Вот значит что задумали притихшие противницы. Мало им всего — они решили перекинуть собственную напасть на чужих детей. Фартук наверняка принадлежал погибшей девушке, как и вся остальная одежда. По закону карантин требовал сжигать одежду умерших, или вываривать в щелоке. Но директриса распорядилась подкинуть «тряпье» в надежде пронести в школу благородных девиц заразу…

Александра искренне перекрестилась на икону, висящую над столом, и сказала герцогине:

— Ваша светлость, я хотела с вами обсудить те прошения, которые приходят в школу на мое имя. Мне следует сразу отдавать их на рассмотрение в Особый отдел, или сначала показать вам? Многие опекуны убедившись, что мы действительно принимаем только магов, прикладывают к рекомендациям и просьбам заключение чиновника Особого отдела или свидетельство из управы. Скоро настанет время набирать следующий класс, и я в растерянности. Школа не в состоянии принять даже треть желающих. Если мы наберем столько народу, пропадет смысл нашего сложного, многоступенчатого обучения. Мы буквально станем провинциальной школой для девочек, в которой едва могут поддерживать дисциплину и чему-то учить.

Вот это герцогиню зацепило.

Основывая школу она конечно грезила о благотворительном проекте, но не строила иллюзий на счет результата. Ей хотелось, чтобы дети получили возможность стать полезными членами общества. Применить свои способности на благо государства, а не развеять по ветру ежедневных бытовых дел.

Однако школа все же была столичной! И выпускать должна была лучших! Так что Терезия Борисовна моментально подобралась и сказала:

— Отдайте все прошения мне. Я выберу те, на которые нельзя отказать по соображениям безопасности нашей школы, и передам их в особый отдел.

— Проверка на магические способности все равно нужна, — вздохнула Александра, — простому самоконтролю детей научат в Александровской части Смольного или в Павловском институте.

— О, не сомневайтесь, проверку эти дети пройдут, — чуть сморщила нос герцогиня, а перехватив удивленный Сашин взгляд пояснила: — я имела возможность убедиться, что мужчины маги, особенно сильные маги, из высшей аристократии подобны сказочным драконам — они не замечают свое потомство, если дети не проявляют выдающихся способностей. Даже законных. А уж бастардов…

Саша понятливо кивнула:

— Значит стоит это учитывать. У нас, ваша светлость слишком много «звездочек», и «бриллиантов» требующих подпитки и огранки. Если в школу придут еще три десятка детей, понадобятся педагоги, классные дамы, жалованье и квартиры.

О, язык денег Терезия Борисовна знала очень хорошо. Ведь это она подписывала все итоговые счета школы на воду, дрова, продукты питания, полотно и медикаменты. Она знала до копейки, сколько потрачено на ремонт зала, сколько средств уходит на мыло и карболку, и почему дворник Степан старательно перекапывал по весне сад, готовя землю не только под красивые клумбы, но и под грядки с овощами и зеленью.

— Сделаем, как в прошлом году — сказала герцогиня, — объявим в узких кругах, что выделяем пятнадцать мест для тех, кто внесет значительный вклад на содержание школы. Пятнадцать оставим ятнадцать на тех, кого вы выберете за талант. Еще думаю осенью стоит провести благотворительный базар, и лотерею, главным призом в которой станет место в нашей школе. Купцы люди азартные, денег на такое дело жалеть не будут.

Александра улыбнулась:

— Восхищаюсь вашим талантом находить решение в непростой ситуации, ваша светлость! — сказал она и две женщины переглянулись, улыбнулись и пожали друг другу руки над чайными чашками.