Глава 15

Швея обрадовалась появлению Александры.

Маленький заказ на пошив постельного и смутные перспективы на пошив формы ее, конечно, порадовали, но второе появление перспективной клиентки добавило денег в кошелек. Саша сразу объяснила, что достойное платье нужно ей как можно скорее, и, присев рядом с владелицей мастерской, взялась обсуждать фасон. Строгий воротничок, манжеты, удобная юбка с широкой складкой — чтобы приседать на корточки, быстро ходить и не мучиться, присаживаясь на кончик стула.

— Мадемуазель! — возопила портниха. — Благородные девушки такое не носят!

— Мадам, — серьезно отвечала ей Саша, — на моем попечении будет сорок маленьких девочек от пяти до десяти лет… Как вы думаете, мне удобно будет их обнимать в тугой юбке со множеством оборок?

Через час мастерица сдалась и даже нашла фасон удобным и простым в изготовлении. Конечно, не обошлось без изящных, довольно дорогих деталей. Например, на нарядную батистовую блузку в мелких складочках ушло семь аршин ткани! И это не считая вышивки и кружев! Но такие дорогие вещи Александра позволила себе только для парадного комплекта.

Кстати, швея оценила работу Шурочки и деликатно спросила новую клиентку, где она покупала воротничок и манжеты — нельзя ли там еще заказать?

— Этот комплект я вязала сама, — призналась Александра, — но я планирую научить такой вязке своих подопечных, так что, возможно, через год наша школа будет рада реализовать излишки через ваше ателье.

— У меня просто мастерская, — вздохнула женщина, но пообещала принимать вязаные кружева на продажу, особенно если у них будет интересный рисунок.

Записав на листочке, сколько и какой ткани отдала в пошив и что надеется получить взамен, Саша убедила мастерицу подписать договор, оставила аванс и абсолютно обессиленная вышла на улицу.

— Господин Медведев, — сказала она, когда прапорщик вышел из кареты, чтобы помочь ей сесть, — у нас снова проблема с обедом. Кухарки в школе нет, а мне абсолютно точно нужно съесть что-то горячее!

Мужчина кивнул и приказал кучеру ехать в ресторацию, чтобы успеть отобедать до темноты.

Ресторация располагалась на Садовой улице. Небольшой особнячок, окруженный садом, выглядел именно как дворянский дом. К нему то и дело подъезжали извозчики, из экипажей выходили в основном мужчины, иногда — пары, и чинно заходили в дом. Музыка не гремела, и вообще шума особого не наблюдалось. Впрочем, Саша сама успела заметить, что с Великим постом все веселье в городе затихало.

В дверях их встретил серьезного вида господин с огромными нафабренными усами. Он поклонился и осведомился у Медведева:

— Чего изволите-с?

— Тихое место на виду, пообедать с барышней. Чтобы все прилично!

— Прошу! — мужик, кланяясь, проводил новых гостей через огромный зал, вероятно, бывший раньше гостиной, а то и танцевальным залом в помещение размером. Тут стояли столы, накрытые серыми полотняными скатертями — в честь Великого поста. В углу висели иконы, теплилась лампадка. Пахло не только едой и духами немногочисленных женщин, но и ладаном.

Столик им предложили сбоку, у окна, но так, чтобы зал их видел и они могли видеть зал. “Приличное место”, — сообразила Александра. Не отдельный кабинет, не разухабистый общий зал, куда могут ввалиться гуляющие купцы, а тихий уголок для аристократов, желающих отобедать.

Им предложили снять верхнюю одежду в каморке сбоку, но вот воды для омовения рук не подали. Александра поморщилась и спросила, где можно помыть руки. Официант удивился, но предложил подать таз, кувшин и ширинку.

— Только не на виду, пожалуйста, — сказала Александра.

Все принесли, пусть и без мыла, и девушка тщательно вымыла руки. Прапорщик наблюдал за ней с любопытством, а потом тоже велел половому полить ему на руки.

Обед Медведев заказывал сам.

Саша молча слушала, не понимая половину названий блюд, но полностью доверяя спутнику. Она бы заказала суп и пирог, может быть, чай с баранками — что-то простое и сытное. Даже сейчас, когда в кошеле звенели монетки, Александра не собиралась шиковать. Кто знает, когда ей выплатят следующее жалованье? Во сколько обойдутся мелочи, необходимые для жизни? Книги? Да и нельзя же бесконечно полагаться на доброту герцогини Ольденбургской, нужно что-то откладывать.

Правда, Александра Николаевна помнила, что эта школа проработает до самой Революции, но мир-то другой! Тут магия, тут сама Саша… В общем, тратиться на дорогой ресторан в одиночестве она бы не посмела. А в компании мужчины… Что ж… Один раз ее кошелек такое выдержит.

Вскоре принесли прозрачную, янтарную уху в огромных тарелках, а к ней маленькие пирожки-расстегаи с рыбой, икорницу с икрой, волованы с грибами и картофелем, а также “грибные ушки” на отдельном блюде.

От первой же ложки горячего бульона внутри стало тепло и хорошо, и девушка расслабилась, мысленно махнув рукой. В этом новом мире она заново оценила тепло, горячую воду и сытную еду.

После ухи и пирожков принесли гречневую кашу с грибами и жареным луком. К собственному удивлению, Саша расправилась со своей порцией, хотя поначалу ей показалось, что столько она не съест.

А уж после каши принесли чай, постные беленькие пряники, баранки с маком, мед, сухари, варенье и постный “хворост”, выпекаемый без яйца. Вместо этого важного ингредиента в тесто добавлялась рюмка водки и полстакана растительного масла.

Наелись они от души — просидели за столом не менее часа, пробуя все, что подали к столу.

Когда же Медведев поднял руку, привлекая внимание официанта, девушка с сожалением бросила взгляд на сухарницу, полную чайных заедок, да и расстегаи ей тоже понравились. Ужин в школе не предполагался. Максимум — копорский чай из запасов Шурочки да какие-нибудь сухари.

Положив в папочку несколько ассигнаций, прапорщик удивил Александру, распорядившись:

— Пироги и чайное все с собой заверни. И вели на кухне кулебяку с визигой добавить.

Половой рассыпался в заверениях, что тотчас все исполнит, и пока Александра и прапорщик надевали шубы, ловкий парень вернулся с тяжелым свертком.

— Это вам, Александра Николаевна, — сказал Медведев, — завтра я не смогу приехать к вам рано, не ждите раньше полудня и постарайтесь не покидать здание школы. Возможно, их светлости пожелают нанести визит.

Саша благодарно склонила голову.

От сытной еды она слегка осоловела, так что даже разговаривать не хотелось.

Ее довезли до школы, проводили до самой лестницы, еще раз напомнили про осторожность и покинули. Сверток оттягивал руки, так что девушка свернула на кухню — проверить горничных, узнать, что они ели.

На кухне ее встретили удивленные взгляды сразу дюжины женщин разных возрастов:

— Ваша милость! — вскочила одна из горняшек. — А мы не слыхали, что вы подъехали! Вас тут ждут!

— Это кто? — Александра посмотрела на нескольких женщин, плотно укутанных в платки и шали. Те степенно поднялись и поклонились.

— Так по объявлению, сказали, — замялась то ли Фекла, то ли Матрена.

Саша подняла брови.

Объявление она подала утром, газета с ним еще не вышла. Откуда же эти женщины узнали о потребности школы в прислуге? Это она и спросила.

Из сумбурных ответов стало понятно, что узнали из трех источников. Две полнотелые дамы, пришедшие наниматься в кухарки, заплатили по пять копеек верстальщику, и он им выдал самые свежие адреса до выхода газеты. Они выбрали самое привлекательное и явились ждать “хозяйку”. Еще три женщины, одетые в черное и явно как горожанки, а не как крестьянки, пришли от… чиновницы Курочкиной! Остальные пять женщин — помоложе и явно деревенские — явились от соседей, услышали, что в доме будет школа, и прислали деревенских родственниц наниматься.

Александра призадумалась.

Шустрость чиновницы Курочкиной ее не удивила. Женщина ощутила возможность заработать и, естественно, захотела помочь приятельницам. К тому же она собирается быть тут экономкой — должность важная, ответственная и… денежная.

Работать со старыми знакомыми, да еще такими, которые будут тебе обязаны — это ли не славно? И прикроют, и вину на себя возьмут, потому что в случае чего — экономка выгонит их первыми.

Кухарки из других домов, что сами заплатили за объвления, там понятно — скорее всего, хозяева или умерли, или совсем уж слуг не берегут. Должность кухарки сытная, с нее редко просто так уходят.

А вот горничные от соседей… Хорошо ли это? Пока весь Петербург — большая деревня с полусотней каменных домов, слухи все равно будут ходить. Или пусть уж тут, рядом, слухи разносят, а не на другой конец города?

— Так, — сказала строго Александра, — Фекла, поставь самовар и сделай мне чаю. Сверток в холодный шкаф убери пока. Я буду принимать кандидаток в своем кабинете. А пока… покажите мне все свои руки!

Девчонки дрожа выставили ладони, кухарки неспешно показали нартуженные красные пальцы, дамы неохотно стянули перчатки.

— Вы, вы и вы — вон, — сразу скомандовала Саша, — не возьму.

На недовольно поджатые губы она и внимания не обратила. Смотрела на руки, на рукава, на ту часть платья, где руки складывают чаще всего.

Первой на выход пошла насупленная деревенская девка. Наниматься она пришла в горничные, и даже бесформенный сарафан сидел на ней ловко. А вот руки с черными ногтями, но довольно чистой кожей выдавали бездельницу и лентяйку. Дополнительной причиной отказа стала смазливая мордашка. Глазки потуплены, но льстивая улыбка так и плавала на лице. Кокетка, да еще неаккуратная — будет всех ссорить, лениться и строить глазки мужчинам. Нечего такой делать в школе. Пусть холостяка себе поищет!

Второй вышла недоумевающая полная кухарка. Румяное лицо, красное от жара печи, выглядело привлекательно, а вот руки… Засаленные несвежие рукава рубахи, пятна на юбке и на животе, черные ногти и многочисленные порезы и ожоги — снова небрежность и нечистоплотность. Такого допускать на школьной кухне нельзя!

Третьей, ко всеобщему удивлению, стала дама.

Внешне она производила впечатление “бедненько, но чистенько”, но руки ее выдали с головой. Нежные, ухоженные ручки, никогда не державшие в руках ничего тяжелее письменного пера. Александре же нужна была женщина, умеющая много и тяжело трудиться.

— Остальных приглашаю в свой кабинет. По одному. Приготовьте рекомендации.

С этими словами Саша отправилась в кабинет.