Глава 20

Проснувшись утром, я сразу же схватилась за дневник Ингаретты.

Но хотя начало было многообещающим, дальше про поклонника она не писала. Зато очень подробно описывала события своей жизни. Вот уж не ожидала от нее такой дотошности.

Если бы мне пришло в голову вести дневник, я бы точно не стала бы там перечислять кто ко мне заходил и на каком занятии что задали. Интересно, а что бы я там писала?

Впрочем, ответ у меня был, и он заставил щеки жарко вспыхнуть. Боюсь, в моем дневнике были бы лишь размышления о том, какой все-таки магистр Линард необыкновенный. А вчера я бы наверняка написала страницы три, посвященных сомнениям: действительно ли он на мгновение потянулся ко мне или это только показалось? Да уж! Я представила, что было бы, если бы такой дневник попал в чужие руки.

Кошмар!

Нет, его следовало бы немедленно сжечь, сразу после того, как будет написана первая страница. Так что, пожалуй, хорошо, что я не веду дневника. Пусть даже в случае чего это затруднит поиски моего убийцы.

Ингареттин же дневник представлял из себя настоящую мечту расследователя. Я быстро пробегала глазами строчки.

«Виделась с Катриной, хотела обсудить с ней новый рецепт зелья для чистой кожи. Но это было почти невозможно. Кажется, единственная тема, на которую она хочет со мной разговаривать – это мой драгоценный братец, Орлен. Я уже даже сомневаюсь: она действительно дружит со мной или только притворяется, чтобы быть к нему поближе. Надеюсь, что первое. Потому что мы дружим с детства, и Катрина очень мне дорога. А еще потому, что Орлен – настоящий сердцеед. И девушки рядом с ним надолго не задерживаются. Сейчас он вроде бы ухаживает за той курносой блондинкой со второго курса. Или блондинка была на прошлой неделе? О, в его пассиях легко запутаться! Откровенно говоря, он меня пугает…»

«Сегодня удивила моя соседка Салерия. Постучала ко мне почти что в полночь. Я уже спала. Ей вдруг понадобился конспект. Поразительная бестактность!»

«В выходные собираемся с Виоланой поехать в город, пробежаться по магазинам. У бедняжки нет ни одного подходящего платья для бала. А ведь она первокурсница, это ее первый бал. Катрина сказала, что с нами не поедет, и кажется, обиделась. За что, спрашивается? Во-первых, присмотреть за Виоланой меня просила маменька, а во-вторых, я и сама хочу ей помочь. Я еще помню, как непросто быть первокурсницей. А Виолане, к тому же, особенно не повезло. Она учится вместе с Селестой Эльтид, и судя по тому, что я о ней слышала, это достойная сестра своего брата!»

Виолана… Ее я знала – мы учимся вместе и каждый день встречаемся в классах. Незаметная и тихая, как мышка. Даже удивительно, что я обратила на нее внимание, ведь мне удалось посетить не так уж много занятий. Почти сразу же, как только началась учеба, меня закрутил вихрь событий, которые в результате привели на койку в лазарете. Так что большую часть учебы я пропустила и даже с однокурсницами толком не познакомилась.

Нет, конечно, Селесту и ее компанию я отлично заметила. Трудно не заметить тех, кто не дает тебе прохода и постоянно пытается испортить тебе жизнь. А вот остальных – не очень. Хотя получается, Виолану-то заметила.

Я вдруг вспомнила, что весь вчерашний день она оказывалась рядом и пару раз на ее лице было такое выражение, словно она хочет меня о чем-то спросить. Да-да, точно, так и было. А я так усиленно раздумывала над тем, как проникнуть в комнату Ингаретты, что не обратила на это никакого внимания. А стоило бы.

Я взглянула на часы и подпрыгнула на месте. Времени совсем не оставалось. Я как-то уж очень зачиталась, а ведь надо было еще успеть на завтрак, иначе буду ходить полдня голодная, до самого обеда. А это рвения к учебе вовсе не прибавит. Оставлять дневник в комнате почему-то не хотелось, так что я быстро сунула его в сумку и понеслась в столовую.

Филая, Рилан и Орлен уже были там и явно с нетерпением меня ждали.

– Ты слышала про магистра Калмин? – тихо спросила меня Филая, когда я уселась за стол со своим подносом.

Вот ведь, а я только размышляла, как сообщить друзьям о том, что случилось и при этом умудриться не выдать, откуда я это знаю. Но у нас слухи расходятся быстро. Я коротко кивнула.

– Получается, самый подозрительный у нас теперь магистр Аберардус, – добавила я со вздохом.

– Это еще почему? – не понял Орлен.

– Ну очевидно же! Он преподаватель, ему было куда проще остаться с магистром Калмин наедине.

– Боюсь, что нет, – хмыкнул Орлен. – Не хотелось бы сплетничать, тем более, учитывая бедственное положение несчастной преподавательницы, но остаться с ней наедине было не так уж сложно.

Я бросила на него возмущенный взгляд. Это он, вообще, на что намекает? Не имеет же он в виду что-нибудь неприличное?

Но Орлен продолжил:

– Для магистра Калмин было очень важно, как бы это сказать… держать руку на пульсе. Знать все, что происходит в школе. В общем, она была знатной собирательницей сплетен.

Хм, а вот это был похоже на правду. Я вспомнила, какой допрос она мне учинила в мой первый день, когда я вышла из кабинета ректора. И как была недовольна, когда я отказалась отвечать.

– В общем, у нее тут было полно информаторов, – заключил Орлен. – И встречалась она с ними наедине, как вы понимаете. Так что наложить на нее проклятие мог кто угодно. А это значит, – Орлен развернулся ко мне и пронзил меня пристальным взглядом, – что дневник Ингаретты – по-прежнему наша главная надежда.

– Дневник? – удивилась Филая.

Неужели Орлен еще не рассказал?

– Дневник, – подтвердил он торопливо. – Катрина рассказала. И мы вчера его забрали у Ингареты из комнаты. Ну же, рассказывай, – обратился теперь уже ко мне. – Что там?

Я смешалась, ведь даже не успела все прочитать. Мне в одночасье сделалось ужасно стыдно, и я стала торопливо пересказывать все, то успела узнать.

– Она получила предложение руки и сердца… Но пока непонятно, от кого… С Катриной они часто оставались наедине, и не все там было гладко. А еще и соседка, та вовсе шастала к ней в комнату, как к себе домой, и не отличалась особой деликатностью, – затараторила я, но Филая меня остановила:

– Погоди, не тут же! – она оглянулась по сторонам. – Вечером соберемся вместе и будем читать. По очереди, вслух.

– Нет! – воскликнула я, вспомнив, как неделикатно Ингаретта описывала сердечную тайну своей подруги и как отзывалась об Орлене. Кто знает, что еще написано в этой тетрадке. – Это ведь дневник, личное! Мы не можем… – начала я, но Филая меня перебила:

– Сейчас это уже не важно. Мы должны понять, кто наложил темную метку. Ты одна можешь что-то пропустить. Как и я одна. Как и кто угодно один. А если мы прочитаем его все, шансов на то, что мы упустим какую-то важную деталь, гораздо меньше.

Я растерянно посмотрела на остальных. Неужели они все с ней согласны? Впрочем, на Орлена можно было и не смотреть: уверена, он только рад устроить из чтения дневника совместные посиделки.

Я умоляюще посмотрела на Рилана. Он бросил на меня виноватый взгляд и пожал плечами.

– Так действительно будет лучше, – сказал он. – Филая права. Вечером собираемся у меня. Возьми дневник с собой.

– Хорошо, – сдалась я.

Прости, Ингаретта, я хотела защитить твои тайны, но, похоже, ничего не выйдет.

– А сейчас пора на занятия!

Добрая половина моего завтрака оставалась на тарелках. Но аппетит что-то совсем пропал. Я сорвалась с места и быстрым шагом направилась в аудиторию.

Отчего-то мне было обидно. Впрочем, не отчего-то. Мои друзья так дружно сплотились против меня, что это не могло не задеть. Я понимала, что скорее всего, они правы. И все-таки от этого разговора остался горький осадок.

Первым уроком у нас была лекция магистра Аберардуса. Я плюхнулась за переднюю парту, достала конспект, заодно и увесистый учебник по некромантии. И тонкую брошюрку по теме сегодняшнего урока. Да-да, магистр Аберардус – вовсе не тот преподаватель, на чьи занятия следует приходить неподготовленным.

Я подняла взгляд от конспекта и тут же увидела Виолану. Та стояла неподалеку от моей парты и смотрела так, словно хотела заговорить.

Я уже собиралась ее окликнуть, но в этот момент дверь распахнулась и в аудиторию быстрым шагом вошел преподаватель некромантии и окинул всех тяжелым взглядом.

Да уж, тут я не могла не согласиться со своими друзьями: его бы я с удовольствием исключила из числа подозреваемых. Впрочем, это всего лишь глупая слабость. Кто бы ни был наш злодей, он настоящее чудовище, даже если имеет весьма приятную внешность и выглядит совершенно безобидным.

Лекция, казалось, длилась бесконечно. Я то и дело отвлекалась на свои мысли и совсем теряла нить повествования. А мыслей было много: кто наложил проклятье на Ингаретту и магистра Калмин? Кто тот загадочный кавалер Ингаретты? Связан ли со всем этим жуткий магистр Аберардус?

И… еще одна, которая неизменно возвращалась, хотя ее никто не звал: действительно ли ректор потянулся ко мне вчера? Или все это – только мое глупое разгулявшееся воображение?

Ах, если бы первое!

Стоило мне хоть на мгновение допустить такую мысль, как голова начинала кружиться, а сердце – стучать часто-часто. Это было бы… да я не могу подобрать слов. Пожалуй, это было бы недолго. Я бы просто умерла от счастья – и все.

– Аллиона Брентор, – раздался вкрадчивый голос у меня над ухом, и я вздрогнула, едва не подпрыгнув на месте. Магистр Аберардус нависал надо мной и разглядывал мой конспект. – Вот уже четыре минуты вы ничего не пишете. Для той, чье имя я запомнил, вы ведете себя слишком опрометчиво.

Все мысли сразу выветрились из головы, кроме одной: кажется, я ни за что не сдам ему экзамен. Так что до конца лекции я усердно конспектировала и кажется, даже сумела разобраться в том, как правильно использовать пепел в ритуалах упокоения беспокойных душ.

Следующим уроком у нас было зельеделие. Разумеется, магистр Калмин никак не могла его вести. Но возможно, кого-то отправят на замену, так что поводов не идти в кабинет у нас не было. Когда я вошла в кабинет зельеделия, стало не по себе: было странно видеть это помещение таким опустевшим. Не пыхтели и не дымились котлы, не вился пар под потолком. И оттого помещение казалось пустым и безжизненными. Да и сами котлы на столах выглядели не настоящими, словно бутафория в театре. Студенты сидели за столами притихшие, даже компания Селесты, вопреки обыкновению, не сплетничала.

Виолана стояла у шкафчика и задумчиво перебирала травки. Что ж, самое время поговорить. Я подошла к ней и тронула ее за плечо:

– Виолана!

Я, видимо, подошла слишком тихо, потому что она от неожиданности вздрогнула, убрала руки за спину и посмотрела на меня взглядом испуганного олененка. Ее и без того невысокая щуплая фигурка, казалось, сжалась еще больше.

– У тебя будет минутка поговорить?

– Конечно, – с готовностью закивала она. – Я еще вчера хотела подойти, но постеснялась.

Она потупила взгляд. Странно, почему я раньше думала, что она невзрачная и незаметная. Теперь мне было совершенно очевидно, что она довольно симпатичная и миловидная.

Я заметила, что все стали оглядываться и прислушиваться к нашему разговору.

– Лучше в коридоре, – шепнула ей тихо.

Она кивнула, и мы вышли.

– Катрина сказала, что вы с Орленом пытаетесь найти того, кто сделал это. Ну, с Ингареттой…

– Так и есть, – осторожно кивнула я.

– Чем я могу помочь? – серьезно проговорила Виолана. – Все, что угодно, сделаю. Вы можете на меня полностью рассчитывать. Если есть возможность ее спасти…

Щеки Виоланы порозовели. Она явно была полна решительности.

– Ингаретта тебе так дорога?

– Конечно, – кивнула она, а в глазах заблестели слезы. Впрочем, она быстро их смахнула и заговорила твердо: – Ели бы не она, я не знаю, чтобы делала. Ингаретта – самый добрый человек на свете, и она мне очень помогла. Так что спрашивай.

Да уж… Я с грустью посмотрела на Виолану. Похоже, у нас еще один подозреваемый, который никак не может быть подозреваемым. Представить, что эта девушка могла как-то навредить Ингаретте? Нет, это было категорически невозможно.

Скорее всего, наложил проклятие все-таки тот самый кавалер. Так что следовало как можно скорее заняться дневником.

И все же мы добрых полчаса проговорили с Виоланой об Ингаретте и всех тех, кто мог с ней видеться и долго оставаться наедине. Да только ничего нового я не узнала. Лучшая подруга, назойливая соседка, научный руководитель – магистр Аберардус – вот, собственно, и всё. О том, что у Ингаретты есть какой-то загадочный поклонник, Виолана даже не догадывалась. Ингаретта, конечно, поддерживала дочь маминой подруги чем могла, но, похоже, открывать ей душу не спешила.

Видимо, замену магистру Калмин так и не нашли, о нас словно все забыли. Так что студенты начали понемногу разбредаться – какой смысл сидеть в пустой аудитории?

– Мы с девочками идем в столовую, – рядом со мной нарисовалась Селеста. – Может, и ты с нами? Выпьем чаю, посплетничаем? – ее губы растянулись в такой кислой улыбке, словно улыбаться – это неприятная и тяжелая работа.

– Ректор мне не родственник, – устало выдохнула я. – Пойми же уже наконец…

– Можешь не признаваться, если не хочешь, – легко согласилась она, так что стало ясно: не верит ни единому слову. – Ну так что, идешь?

Доказывать что-то было бесполезно, так что я просто сказала:

– Нет, у меня дела.

– Как знаешь, – фыркнула Селеста и удалилась. Свита торопливо семенила за ней.

Дел у меня и правда хватало. Можно было отправляться в свою комнату и зубрить, а еще лучше – сразу в комнату Рилана, чтобы начать совместные чтения.

Только вот Рилан и все остальные пока учились.

Было еще одно дельце, которое я хотела, пользуясь выдавшейся свободной минуткой, провернуть. Поселившийся в шкафу призрак и раньше-то не отличался примерным поведением, но прошлым вечером перешел все границы. Так что я направилась в библиотеку.

Думаю, если взять там книгу, да потолще, а на обложке будет написано что-то вроде «изгнание духов и призраков», и положить эту книгу где-нибудь на видном месте – вредный призрак немного присмиреет. Во всяком случае ему перестанет казаться забавной идея забрасывать гостей моими чулками.

В библиотеке было по-прежнему многолюдно. Парни облепили стойку, те, кому не хватило там места или фантазии, чтобы придумать, с какой бы еще стотысячной просьбой обратиться к красавице библиотекарю, тоскливо сидели за столами, подпирая головы и рассеянно переворачивая страницы. Все как всегда.

Я с трудом дождалась своей очереди и за это время успела даже начать сочувствовать бедняжке. Какую слащавую ерунду они говорили! Как будто бы у всех разом что-то случилось с мозгами, и теперь головы наполняет вязкий сладкий кисель.

Впрочем, ничего удивительного. Наша новая библиотекарь была настолько хороша собой, что даже я на мгновение залюбовалась правильностью ее черт. А прическа! Волосы так замысловато уложены, что завитки локонов, кажется, скользят по лицу, образуя красивый узор…

– Здравствуйте! – она повернулась ко мне и приветливо улыбнулась. – Какую книгу желаете?

Я разом потеряла дар речи. Не было никаких локонов! И завитушек на лице больше не было. Они мне привиделись лишь на мгновение.

И к сожалению, я слишком хорошо знала, что это значит.