Глава 12. Нежить и её подвиды

Занятия в институте шли с переменным успехом.

Доклад о полтергейстах сэру Анку она сдала вовремя, а на семинаре о бестелесных сущностях перепутала фантом с химерой к вящему недовольству преподавателя. Преподаватель не был жив уже полсотни лет, но это прискорбное обстоятельство не мешало ему муштровать молодое поколение. Важное и солидное институтское привидение, обучавшее некромантов ещё в бытность свою телесным существом, гневно высказалось, что путать фантом с химерой столь же опасно, как чистую воду с раствором цианида. Ибо фантом есть порождение человеческой фантазии, проецирование яркого художественного образа в нематериальную составляющую мира, тогда как химера – порождение хаоса. В качестве наглядного примера преподаватель вызвал в класс фантом Д'Артаньяна: яркий полупрозрачный образ в мундире мушкетёра, при шпаге и шляпе. Василиса мельком видела его в институтской библиотеке в секции классической литературы. Фантом дракона, вплывший в класс за героем Дюма, тоже видела – в секции, посвящённой магическим животным. Схожий фантом в вотчине Всемилы Ламиевны в школе вечно клянчил у неё сахар, припасённый для Галюси, но самым примечательным фантомом Лысой Горы был Готфрид – служака-охранник, один из образов бравого солдата Швейка.

Увы, чисто внешне химеры выглядели так же, как фантомы, причём (в отличие от фантомов, форма которых была неизменной) могли сотворить совершенно любой облик. Сквозь магические сети аура существа прощупывалась плохо, но сидящая в них химера прикидывалась Красной Шапочкой – логично было принять её за фантом! Та же логика подсказывала, что химеру такой силы, способную сотворить и длительно удерживать яркий, практически плотный облик, можно вырастить, лишь пустив ей на корм нескольких студентов. Отсюда следовал однозначный вывод, что таковая химера в институте обитать не может.

Однако по мнению преподавателя никакая логика в рассуждениях Василисы и близко не пробегала, поскольку некромант, желающий остаться в живых при столкновении с химерой, должен первым делом обратить внимание на следующее... Далее шло перечисление двух десятков пунктов, на которые обязательно и моментально должен обратить внимание умный некромант. Зубрить приходилось и в этом институте. Однако больше всего Василису заинтересовало, откуда же взялась на кафедре нежитеологии столь большая химера, если те крепли и росли, питаясь жизненной силой людей? Такое питание, как и направленное воздействие магией смерти на живого человека, неизменно портило здоровье последнего!

Тренинги по управлению некромантскими силами проходили у Василисы на ура, общая магия искренне увлекала, и на ней очень пригождались поучения Рода Вааловича. В настоящий момент она была единственной студенткой группы вполне уверенно проходящей через стены и крайне редко застревающей в полу. Географ по-прежнему весьма ответственно подходил к её обучению основам основ, ведомых всякой нечисти, что заметно облегчало усвоение материала лекций по общей магии. А вот мастерство начертания рун давалось ей из рук вон плохо! Сегодня же первой парой была лекция по новому предмету – теории магии.

Теория магии начиналась с постулата, что направляющая ось заклинания может быть проведена из любой точки пространства в любую другую точку пространства. Далее шли утверждения, что всякое заклинание имеет минимум одно звено и может быть продлено на любое количество взаимосвязанных звеньев. При этом чем больше звеньев в заклинании, тем оно нестабильнее и, разумеется, энергозатратнее. Далее шли постулаты о комбинациях заклинаний и о том, что два заклинания, произведённые на один объект одновременно, равносильны некоторому одному заклинанию (причём действие этого заклинания отнюдь не определяется простым сложением действий двух исходных заклинаний).

Записывая очевидную аксиому, что всякое воздействие на магическое поле приводит к его однозначному отображению на себя, Василиса находила всё больше сходств у законов магии с хорошо известными ей законами алгебры и геометрии. И произнесённое преподавателем словосочетание «уравнения математической магии» не вызвало её удивления. Когда Галилео Галилей писал, что математика – ключ и дверь ко всем наукам, он явно держал в уме, что и к магическим наукам тоже. Кажется, у неё появился первый любимый предмет в институте!

Высокий худой араб в традиционной белой хламиде жителей востока – профессор магии, преподающий этот новоявленный любимый предмет – проницательно заметил:

– Мне нравится ваша улыбка, Василиса. Некроманту самой природой положено любить математику, ведь смерть, как известно, великий уравнитель, а ещё – великий математик, ибо окончательно решает все задачи, намеченные для себя человеком.

Василисе очень хотелось спросить, тот ли он самый Мухаммед бен Муса, который аль-Хорезми, но она постеснялась, ведь по сути её вопрос можно было воспринять так: верно ли, что вам уже двенадцать веков стукнуть успело? И как вы умудрились так хорошо сохраниться?!

Тренинг по математическим основам элементарных чар вёл тот же араб. Наблюдая за мучениями части студентов, не одарённых способностью к быстрым преобразованиям и вычислениям, бен Муса усмехался в длинную кучерявую бороду и утешал:

– Возможно, в вас дремлет талант к вербальным заклинаниям. Пока ваши товарищи будут молча плести канву на основании точных расчётов, вы будете читать свои вирши, экзальтированно размахивая руками. Как объяснял выбор одного своего ученика знаменитый Гильберт: «Он стал поэтом, поскольку для математики у него не хватало фантазии». Браво, Василиса, хорошо сработано! Вы умудрились найти самое изящное и короткое решение этого примера, продемонстрируйте его действие.

Прямо в лицо Василисы понёсся мерцающий сгусток энергии. Она инстинктивно заслонилась ладонью и атаковала налетающий объект магией, автоматически закрутившейся по только что рассчитанному маршруту. Сгусток сковало сетью, и он неподвижно завис в воздухе.

– Отлично, теперь дайте поработать вашим товарищам. Господа студенты, развейте эту учебную неразумную нежить.

Большинство запутались в разученном вчера заклинании, но несколько нитей с правильной формой завитков протянулись к сгустку, и тот осыпался на пол серебристыми искорками. А вот сеть Василисы осталась мерцать в воздухе... Небрежным пассом рук преподаватель размножил сеть, и теперь её копия висела под носом каждого студента.

– Новая задача: рассчитать нейтрализующее заклинание. Правила нейтрализации мы с вами записали на лекции, так что открываем теорию и находим обратное преобразование к заданному Василисой. При должной практике и сноровке формирование контрзаклинаний в будущем будет у вас происходить на автопилоте, в фоновом режиме, так сказать.

На практику они разошлись группами в прежние свои аудитории, и перед глазами уставших до чёртиков студентов возник бодрый хищный красавец Влад Дракулич, посверкивающий белыми клыками.

– Поздравляю, вы дожили до первой практики по магии охранных чар! Как и все прочие заклинания, эти чары можно рассчитать и воплотить в рунах и формулах, можно закрепить их на словесном контуре, а можно довериться своей интуиции. История магии началась, как вы догадываетесь, с последнего варианта. Увы, именно по этой причине самые первые маги не могли похвалиться большой продолжительностью жизни, как и первые химики-алхимики, имевшие привычку проверять сотворённые ими вещества на запах и вкус. На каких принципах базируется теория охранных чар? Прямо сказать, на самых простейших.

Например, всем вам знакома фраза, что лучшая защита – нападение, и в магии сие тоже верно. Ещё частенько высказываются идеи, что самый безопасный враг – мёртвый враг, хоть здесь некромантия как таковая вносит некоторые коррективы: вы уже убедились, что порой мёртвые мстят активней и успешнее живых. Однако если отбросить противников за Калинов мост, то с той стороны они уже не вернутся ни во плоти, ни без оной. Так что самый безопасный враг действительно тот, кто упокоился навеки, из чего следует, что одно из базовых заклинаний охранных чар – заклинание упокоения. Оно вам уже немного знакомо, но ради сохранения популяции начинающих некромантов нашего института я сообщу вам его простейшее вербальное выражение: «Ваде-эт-мори»*. Отчего нельзя перевести его на русский язык? В принципе можно, но оно утратит большую часть своей эффективности.

– Почему? – заинтересовались студенты.

– Вам уже неоднократно в разных формах сообщали о том, что в деле применения магии чувства не менее важны, чем разум. Грубо говоря, если вы произнесёте заклинание без должного накала, оно может и не сработать. Зато если многие поколения людей страстно восклицают одно и то же, то слова закладываются в магическую ауру мира, как асфальтовая дорога в поля, облегчая путь следующим поколениям магов и позволяя им не тратить массу эмоций на рабочие процессы. Видимо, в Римской империи нежити и нечисти водилось больше, чем в арабских странах и Древнем Египте, оттого в Средние века все поголовно маги перешли на латынь. Наследие прошлого дошло и до нас, поэтому для пущей уверенности, что заклинание не подведёт, советую пользоваться отработанными методиками.

– А если мы от страха забудем это заклинание, что делать? – дрожащим голосом спросила Лена.

– Кричите всё, что в голову взбредёт, так тоже веками поступали юные некроманты, – ухмыльнулся вампир.

Одногруппники нахмурились, расценив ответ как неудачное проявление чёрного юмора, и Василиса сочла нужным заметить:

– Однажды я воплем «А-ааа!!!» мигом упокоила стаю неживых бабочек.

– Прекрасный пример, – благодушно кивнул преподаватель. – И второе простейшее заклинание на сегодня, позволяющее выставить щит против врагов: «Нон пропиус». Оба заклинания запомнили? Если вдруг позабудете, посмотрите на арку выхода на кладбище: справа поверх всего прочего выбита первая фраза, слева – вторая. Ну, подходите ближе!

Семёрка студентов робко приблизилась к залитой серым туманом арке с табличкой: «Кладбище факультета некромантов. Ворота №2». Когда все сгрудились у самого входа, рассматривая надписи, идущие по дуге, Влад Дракулич гостеприимным жестом вдруг расширил арку и рассеял туман.

– Переходим к практике, – сказал он и исчез, оставив группу перед десятком злобно скалящихся скелетов. Скелеты радостно взвыли и двинулись вперёд между могил, озарённых алым заходящим солнцем...

«Такими темпами вербальное заклинание «А-ааа!!!» быстро даст фору латыни», – думала Василиса, внимательно рассматривая зомби, пока её товарищи всячески пытались их упокоить. Первые месяцы жизни в Лысой Горе приучили её не визжать и не шарахаться в сторону при внезапном появлении чужих тел из пола и стен, драконьих морд из-под капота «машин», говорящих воронов, котов и огоньков. В доме бабки Агафьи полёт мёртвых бабочек стал явлением неожиданным даже для её тренированной психики, а здесь скрытая усмешка в чёрных глазах Валахии подсказала, что к воротам их позвали не зря. Обрывки заклинаний, слетающие с дрожащих пальцев ребят, убедительно доказывали, что эмоции могут не только помогать формированию заклинаний, но и ощутимо мешать ему. Скелеты уверенно шагнули в кабинет, звучно цокая по паркету костяными пятками, и уровень шума, поднятого студентами, стал запредельным, у Василисы даже уши заложило. Рассердившись, она уверенно выставила вперёд обе ладони и звучно гаркнула:

– Нон пропиус!

Широкий мерцающий щит развернулся перед зомби, от стены до стены, разделив кабинет на человеческую и нечеловеческую половину. Надёжно отрезанные от потенциальных жертв, скелеты встали как вкопанные.

– Ух ты! – выдохнула Василиса, изумлённо рассматривая собственные ладони, словно видела их впервые в жизни. – Прикольно! У меня получилось!

– Это хорошо, а то сожрали бы нас, как горку кексов, – утёр пот со лба Руслан. – Давай, ты их упокоишь для надёжности?

– Не стоит портить институтский реквизит, – покачала головой Василиса. – Неужели сами не заметили, что зомби ненастоящие? Да, это определённо нежить, но, похоже, бестелесная.

– Почему вы так решили? – поинтересовался Влад Дракулич. Он стоял у стены, прислонившись к ней спиной, и смотрел на Василису, как палеонтолог на загадочную окаменелость.

– Некачественная проработка теней: скелеты двигались, размахивая руками, а тени от них тянулись неподвижными полосами. Значит, тени нарисованные, а сами зомби бестелесные, раз приходится утруждаться правдоподобием картинки. Звуки тоже не согласованы с движениями, как в плохой фонограмме, плюс в зеркалах ваши зомби не отражались. Конечно, при сильном испуге таких нюансов не заметишь и на зеркала не оглянешься, на то и был расчёт, так?

– Что же помешало вам испугаться? – полюбопытствовал Валахия, проигнорировав её риторический вопрос.

– Знание режима работы кладбища на выход: с 18:00 до 8:00. Сейчас только полшестого, а вы сами неоднократно и в разных формах сообщали нам о том, что законы и правила должны соблюдаться неукоснительно.

Вампир белозубо ухмыльнулся, кивнул и насмешливо бросил:

– У внимательных студентов самые скучные практики. Для пущего веселья отправимся к настоящим мертвецам. Не упираемся, а радостно бежим на встречу с ассистентами по практическим работам! Ваш кладбищенский квадрат ограничен красной ленточкой, а времени, чтобы избежать нашествия общительных ассистентов и упокоить их на старте, у вас ровно полчаса, как верно заметила Василиса. Настоятельно советую ровно в шесть укрыться щитами – мало ли, кого-то пропустите или не до конца упокоите, а я вернусь за вами в конце пары, в четверть седьмого.

Очутившись среди могил, начинающие маги смерти прижались друг к другу, с опаской осматриваясь вокруг. Мраморные надгробия рядом с ними еле заметно покачивались, холмистая земля волнообразно шевелилась... Ворота, ведущие с погоста и обратно, растворились за спинами студентов, как и не бывали тут никогда. Куда ни посмотри – до самого горизонта простирались бесконечные ряды могил. Красная ленточка, упомянутая преподавателем, охватывала около сотни захоронений, а попытка выйти за её пределы привела к упругому отлёту обратно. Преподаватель исчез, как и ворота. Оставалось надеяться, он не пошёл писать стандартный отчёт об убытии части студентов из-за несчастного случая на практике.

– Идём цепочкой, каждый тщательно упокаивает свой ряд. Их десять, на последние распределимся по двое-трое, – скомандовал Руслан, встряхиваясь и вставая на крайний ряд. – Василиса, как по-твоему, это не розыгрыш?

– Какое там, сам небось чувствуешь, как магией смерти всё вокруг фонит, – вздохнула Василиса, вставая рядом с ним на соседний ряд.

Все рассредоточились шеренгой и двинулись вперёд, на все лады и с разной экспрессией повторяя «Ваде-эт-мори». Время неумолимо отщёлкивало минуты, но Василиса вынуждала себя не торопиться и переходить на следующий объект, лишь убедившись, что позади всё чисто. Параллельно она училась отличать своё внутреннее ощущение активной нежити от флюидов нежити неактивной. Готовящиеся восстать зомби порождали горячее жжение в груди и ощущение магического напора: силы стремились вырваться наружу, и чувство распирания в груди уходило вместе с заклинанием, сформированным и отправленным по адресу. Нежить упокоенная почти не ощущалась – попытки её прощупать приводили к чувству лёгкого трепыхания в груди и к хорошо знакомому уже ощущению родственности.

Интересно, самые обычные покойники тут остались? Или неутомимые студенты ОМИИ многократно подняли и упокоили каждого лежащего здесь бедолагу, навечно заклеймив его как потенциальную нежить? Случайные мертвецы на это кладбище не попадали, здесь лежали те, кто завещал отдать своё тело на благо развития науки, те, кого некромантам приходилось упокаивать и изымать с обычных кладбищ. Ещё убийцы и самоубийцы, в давние века захороненные за кладбищенской оградой и представляющие опасность как группа повышенного риска к преображению в агрессивную нежить. Жертвы преступлений, мечтавшие отомстить негодяям; маги средних веков, неудачно проведшие ритуалы; обитатели древнейших захоронений, курганы и пирамиды которых разорили искатели сокровищ. Сами искатели сокровищ тоже имелись тут в значительном количестве – древние проклятья, павшие на расхитителей гробниц, это вам не шутки, причём и после смерти не шутки тоже. Словом, контингент лежал тут пёстрый.

Последние ряды могил они практически пробежали и сгрудились на углу квадрата, укрывшись индивидуальными щитами. Единый щит сотворить над группой не удалось: разные его куски искрили в местах соприкосновения и отторгались друг от друга, образуя зазоры. Как и говорил на первой паре бен Муса, совместное плетение заклинаний – один из самых сложных разделов теории магии.

Ровно в шесть часов кладбище заметно оживилось. Если, конечно, можно так выразиться в контексте появления из-под земли мертвецов с разной степенью сохранности тела. Некоторые образцы настолько походили на живых людей, что девушки-студентки стыдливо отворачивались от обнажённых мужских тел, вышагивающих между надгробиями, а парни зажмуривались и трижды плевали через левое плечо при появлении нагих красоток. Догадаться, что перед тобой неживой объект, можно было по багровым рубцам на шее некоторых – недвусмысленным намёкам на обезглавливание, и синюшным пятнам на груди с отверстиями в центре – следам роковых пуль. Жертвы отравителей отличались еле заметным зеленоватым свечением кожи, утопленники – голубоватым.

– Стригои, – прошептал Борис в один голос с Тарасом – коренастым парнем с узкими щёлочками тёмных глаз. – Сэр Анку попросил устроить для нас наглядную демонстрацию к материалу своих лекций?

– Наверняка, – подхватила Ира. Звучание живых голосов делало атмосферу кладбища менее жуткой, и она готова была болтать с парнями о чём угодно, даже о футбольных матчах. – Характерной чертой стригоев является отсутствие на телах следов тления и яркая внешняя привлекательность, которой при жизни могло вовсе и не быть. Кроме того, все стригои – вампи... Ой! Я хотела сказать, они приманивают к себе людей и питаются их кровью.

– Ты хотела сказать, что если они напьются крови, то станут очень опасны, – поправил Руслан. – Питание им не нужно, они же нежить: телесная, самоурождённая, неразумная. А вон те синюшно-бледные горбатые уродцы – гули? Хоть для этих мы гастрономического интереса не представляем: у них диета из мяса неживых.

– Знаете, что изумляет сильнее всего? – проворчал Иван – голубоглазый русоволосый молчун, речь которого они чуть ли не впервые услышали. – Отсутствие чувства отвращения. Упыри и вурдалаки представляют собой жуткое зрелище, а от свеженьких зомби идёт такой смрад, что прежде я бы в обморок грохнулся. А сейчас смотрю – и ничего, любопытно только. И страшно, конечно, но тошноты и чувства гадливости нет.

– Мы перестали воспринимать нежить как нечто противоестественное, отсюда изменение восприятия, – догадалась Василиса. – Для нас теперь все неупокоенные – такая же часть природы, как слизни, пауки, змеи – среди тех тоже имеются создания опасные и не слишком приятные, но если нет фобий, то вполне себе сносные. Кому-то они даже нравятся.

– Надеюсь не дожить до того момента, как мне понравится стригой, – содрогнулся Руслан.

– Если и доживёшь, точно не переживёшь такой момент, – фыркнул Борис, широкоплечий, конопатый и рыжеволосый, менее всех прочих в группе похожий на мага смерти. Он нервно сглотнул, поскольку нежить подступила совсем близко к ограждению из красной ленты. Всем студентам пришло в голову, что они напрасно сгрудились в углу квадрата – лучше бы встали в центре, подальше от гостей извне. – Слушайте, кто помнит из лекций: как поднимают стригоев? Их укус не превратит нас в нежить?!

– Лучше надо лекции учить, – фыркнул Руслан. – Чтобы стать стригоем, нужно предсмертное намерение им стать. Никогда не понимал, как кто-то может решиться на такое!

– Во-первых, покойник может восстать стригоем, если испытывал перед смертью острейшее желание отомстить. Яркая ненависть к врагу превратит неживое тело в зомби-мстителя, которому не будет покоя, пока он не выпьет до последней капли кровь намеченной для него жертвы, – рассудительно напомнил Иван.

– Можно не вспоминать на кладбище материалы лекций?! – взмолилась Лена. – Боже, какое счастье, что у меня нет врагов!

– Ещё будут, – «утешила» Ира. – Касательно материалов лекций: их важнее всего помнить как раз таки тут, и я не прочь освежить их в памяти. Во-вторых, покойники поднимаются стригоями, поскольку некоторые люди так боятся смерти, что мечтают о псевдо-жизни своего тела, надеясь, что их дух сможет тем управлять. Они истово верят, что родятся достаточно сильными призраками для такого управления, но если подобное кому-то и удавалось, то история не сохранила сведений о том. Стригои – неразумные сущности, все, без исключений.

– Да, но если бы кому-то всё-таки удалось удержать свой разум в стригое, это был бы реальный шанс на бессмертие для всех тех, кто не рождён божеством. Причём бессмертие в материальном теле, не подверженном тлению. Для многих людей такое соображение – веская причина попытаться возродиться в стригое, – исключительно мрачно заметил Тарас. – Боюсь, в нашем веке количество свеженьких красавцев-покойников растёт ударными темпами.

– Фу! Хватит! – чуть не расплакалась Лена, и теперь её дружно поддержали все: обстановка была не их тех, в которых хочется послушать сказки-страшилки.

Когда один особо наглый упырь потянулся носом обнюхать представленный в ассортименте свеженький обед, его огрело по морде магическим разрядом от установленной преподавателем защиты. Упырь взвыл и отшатнулся, студенты облегчённо выдохнули. И в этот момент зашевелилась земля внутри их участка – на самом последнем ряду, который они проскочили впопыхах...

Выкрикнутые заклинания (лидером опять стал вопль «А-ааа!») отразились от внутренней стороны щитов. Увы, для атаки надо было сперва снять защиту, и ребята переглянулись, молча решая, что надёжней: положиться на крепость щитов или рискнуть на прямое противостояние с монстром. В коконе своих защит они даже не могли определить, что же выбирается из могилы!

– Больше шансов упокоить его до того, как оно вылезет, – прошептала Василиса. – Я атакую, а вы меня сразу прикройте, как заклинание уйдёт. Не спорьте, оно уже у самой поверхности, и только у меня имеется стопроцентная защита от любых чудовищ, самое оборонное «волшебное слово». – Сформированное ею заклинание ушло в шевелящийся холмик земли, и Василиса нахмурилась. – Странно, я ничего не ощутила...

В ответ прозвучал издевательский гогот с другого края участка – нежить разыграла отвлекающий манёвр! Ярко-жёлтая клякса вылетела из-под земли и молнией, с завываниями понеслась к Василисе.

Парни среагировали инстинктивно – бросились перед ней, тоже стряхивая щиты и выкрикивая заклинание упокоения. Гули и вурдалаки за ограждением довольно заухали, стригои подступили ближе, хищно облизываясь. Впрочем, на группу поддержки врага никто внимания не обратил: Ира с Леной включились в битву, азартно нападая на агрессивную нежить, и та заметалась между надгробиями.

– Окружай тварюгу! Тарас, справа заходи и щитом его отгораживай! К ленте гада прижимай – так он не выскользнет! Ну, ребята, давайте сообща: ваде-эт...

– Стойте! – рявкнула Василиса и прикрыла щитом загнанную в угол нежить. – Отстаньте от него, и так напугали до икоты!

– Ты нормальная?! – опешили одногруппники. – Нас специально на практику отправили, чтобы мы тут упокоили всех по максимуму.

– Он мог случайно на участок затесаться, когда Валахия ограду ставил, а потом выбраться не смог. Это ж не зомби, и видно, что существо полуразумное, – как он ловко на другую сторону нас отвлёк вначале.

– Чегой это полуразумное?! Да я разумнее вас всех! – возмущённо запищала пойманная в ловушку клякса.

– Вот, и говорить связно умеет, – удовлетворённо кивнула Василиса. – Маги уважают все формы разумной жизни, помните? И вообще, он может быть кому-то дорог. Если бы мой Глюк потерялся, а его бы принудительно развеяли, я бы очень горевала и страшно рассердилась.

Девушки мигом прониклись мыслью, что писклявая клякса может быть любимцем кого-то из ребят с других курсов, и решительно встали на сторону Василисы. Парни озадаченно почесали в затылках: в их глазах отчётливо читалась мысль, что жалостливые дамочки весьма печально завершат свою карьеру некромантов. С мужской точки зрения упокаивать следовало всех, кто не жмётся боязливо в дальнем уголке, признавая их несомненное превосходство в силе.

– У нежити завёлся адвокат? – ехидно вопросил голос Влада Дракулича, и сам преподаватель изящно соткался из лунного света, заливающего учебный погост.

– В учебнике «Окружающий мир глазами нечисти. Внеклассное чтение для начальной школы» в разделе правоведения написано, что развеивание разумной бесплотной нежити допустимо либо при самообороне, либо по решению суда, либо по её же собственной просьбе.

Василиса твёрдо посмотрела в чёрные глаза вампира и заметила в них прежнюю лукавую усмешку. Нежить под финал занятия вылетела не просто так: это Валахия ловко провернул ещё один методический приём, прям как она с ребятишками на школьных уроках. Компетентно работают сотрудники ОМИИ, дидактически грамотно.

– Юридическая подкованность в правовых вопросах есть хорошо, – ухмыльнулся преподаватель и невозмутимо перешёл к закреплению теоретической части практики: – Вы мне, Василиса, перечислите все виды встретившейся вам на кладбище нежити.

Выдав длинный список телесных неупокоенных, Василиса заколебалась, пристально всматриваясь в кляксу.

– Полтергейст, – шёпотом подсказали ей товарищи.

– Как-то не очень он похож на полтергейста, – задумчиво возразила она, вспоминая собственную домашнюю нежить. – И фон магический чуток другой, и расцветка слишком статичная: столько поводов для изменения эмоций, а он всё жёлтый и жёлтый...

Валахия загоготал и широким жестом отправил всю группу в портал, выбросивший их в вестибюль первого этажа института. С исчезновением студентов столпившиеся у квадрата неживые разбрелись кто куда по сумрачному кладбищу, а освобождённая из плена клякса обиженно проворчала:

– Нахалка! Да никто лучше меня не изобразит полтергейста! – И превратилась в солидного сэра Анку, упёршего руки в круглые бока. – Но вторая группа в целом подобралась у нас неплохая, сплочённая, члены которой готовы прислушаться к мнениям друг друга. Они даже сообразили, кто им нашествие нежити организовал.

– И с логикой у их будущего командира полный порядок – почему-то у меня нет сомнений, кого они изберут, – поддержал Валахия. – Группа хоть и магически слабее первой, но зато и борьбы за лидерство в ней не предвидится, и подстав друг другу внутри отряда ожидать не приходится.

– То дорогого стоит, – подытожил сэр Анку.

________________________________________________________________

*Vade et mori – дословно: уйди и умри (изыди и упокойся)

Non propius – дословно: не ближе (не подходи ближе)