Глава 14. Съезд молодых специалистов

В приёмной начальника управления образования сидела всё та же секретарша, не изменяющая привычке хорошенько перекусить на рабочем месте. Василиса не знала: то ли она всегда приходит не вовремя, то ли дама пьёт чай и жуёт яблоки непрерывно весь рабочий день. С недовольным видом закрыв круглую коробку с печеньем, помощница Твердолобова кисло напомнила, что съезд молодых специалистов начнётся через час и не здесь, а в актовом зале дома культуры.

– Я на минутку к Анисию Аркадьевичу заглянуть хочу, – объяснила цель своего визита Василиса, робко пряча за спиной конфеты, купленные три дня назад по настоянию Игната. Она ужасно стеснялась презента, ей представлялось, что начальство грозно нахмурится при виде подарка и негодующе выскажется по его поводу. Её страхи не могли определиться с одним: начальство будет недовольно самим фактом подношения или его незначительностью? Возможно, следовало отложить в конверт третью часть от выданных ей подъёмных?

– Заглядывайте, Василиса Алексеевна, заглядывайте, я сам хотел словечком с вами перемолвиться, – дружелюбно забасил Твердолобов, услышавший её через приоткрытую дверь.

Бочком протиснувшись в кабинет, Василиса выложила на стол конфеты с невнятным бормотанием слов благодарности. И убедилась, что совет Игнат, как всегда, дал толковый: начальство расплылось в улыбке, коробку прибрало в ящик стола и широким жестом предложило присесть и рассказать об успехах. Что именно считать успехом не уточнялось, и Василиса сообщила самую последнюю новость:

– В областном конкурсе коротких литературно-математических рассказов участвовала: мои ребята забавную сказку сочинили.

– Видел-видел в школьном отчёте. Только зачем же сказку? – сморщился Твердолобов. – Надо было что-то патриотическое на математическую тему сочинить! Или про космос там, про IT-технологии, чтобы в струю свежих веяний в образовании попасть. Новинками надо детей заинтересовывать, показывать, что наша российская школа шагает в ногу с прогрессом и последними достижениями человечества, а вы – сказку. Казалось бы, молодой специалист должен лучше меня разбираться в трендах, а вы отправили на областной конкурс сказку! Устаревший это формат в эпоху искусственного интеллекта, Василиса Алексеевна. Чем ещё порадуете?

– Как бы... той же сказкой. Она второе место на конкурсе заняла, её в журнале «Современная школа» напечатали, мне один экземпляр прислали, вот. И грамоту тоже.

– Да что вы! – изумился Твердолобов, открывая журнал на отмеченной закладкой странице. – Молодец, Василиса Алексеевна! Я так сразу и сказал себе: «Что за прелесть эта сказка! В самый раз на конкурс». Дайте-ка я её прочитаю...

В журнале было написано:

***

Сказка о дробях

В одной математической стране жили самые обыкновенные дроби. Высокие дроби, двухэтажные, а порой – и трёхэтажные. Даже простые числа были тут высокие – двойного размера, чтобы сравниться со своими соседями дробями. Иногда целые числа дружили с дробными и частенько прогуливались парами, вот так:

Такая пара именовалась смешанным числом и настолько гордилась своей тесной дружбой, что требовала записывать себя без знака, вот так:

Мирно жили дроби, между собой не ссорились, и вдруг к ним нагрянула заграничная гостья: десятичная дробь. Десятичная дробь была маленькой и длинной, вот такой:

3,50784

– Какая она странная! Как червячок, – зашептались стройные простые дроби. – Неужели она взаправду наш сородич? Быть такого не может, не верим!

– И тем не менее, я – ваша более молодая родственница. Впервые я родилась в Китае, в третьем веке, а нынешнюю гармоничную форму обрела уже в Европе, в конце 16 века, – горделиво вытягиваясь в струнку, ответила десятичная дробь.

– А что с тобой можно делать? – недоуменно спросили простые дроби.

– Всё! – самоуверенно ответила гостья. – Складывать и вычитать, умножать и делить – так же, как и вас. Причём со мной все эти действия произвести намного проще.

Простые дроби возбуждённо зашептались: неужели вправду проще? Неужели люди скоро откажутся от них, обычных дробей, и будут пользоваться только такими длинными червячками?! Кошмар! Катастрофа!

– И как же тебя можно складывать и вычитать? – уточнили расстроенные простые дроби.

– Как целые числа – в столбик, – хвастливо ответила заграничная гостья. – Не нужно мучиться с общим знаменателем, переводами в неправильную дробь и прочими глупостями.

– А как тебя умножать и делить?

– Тоже в столбик! Легче всего меня умножать и делить на десять, сто и прочие единицы с нулями – достаточно лишь сдвинуть запятую на число нулей, вот так.

И гостья продемонстрировала это:

3,50784×100=350,784

350,784:100=3,50784

– В самом деле просто, – уныло вздохнули простые дроби. – А сокращать тебя как?

– Что? – переспросила десятичная дробь.

– Сокращать тебя как? Сделать проще и короче? Например, вот так:

– Э-эээ..., – протянула десятичная дробь, сворачивая колечком длинный хвостик. – Э-ээээ... Загостилась я у вас, уже и домой пора!

– Погоди! – закричали ей вослед. – Если ты наша родственница, то должна обозначать то же, что и мы! Как ты выразишь ?

В ответ иностранная гостья растянулась до самой границы, но так и не закончилась:

0,333333333333333333333333333333333333333333333333333...

***

Твердолобов вздохнул, повертел в руках журнал, словно сомневался в его подлинности, глянул на грамоту, вложенную за обложку, и сказал:

– Что ж, коротко и со смыслом, м-да... Патриотизм, конечно, не помешал бы, с ним могли бы первое место занять, вы возьмите на заметку для будущих конкурсов. Вы тут про Европу и Китай упомянули, а надо было про родину написать, постигаете, к чему клоню?

Василиса постигала с трудом, но кивнула уверенно. Начальство просветлело и ошарашило вопросом:

– Директором школы стать не мечтаете?

Кем?! Хранителем Перехода, бесплотным духом, стать которым можно лишь погибнув самой ужасной безвременной смертью?

– Нет!!! – выдохнула Василиса, отшатнувшись и чуть не рухнув со стула на пол. Опомнилась, взяла себя в руки, извинилась: – Простите, нервничаю перед съездом.

– Удивительно, только в вашей школе никто из учителей не хочет быть директором, все отказываются категорически, – проворчал Твердолобов. – Между тем, руководителей нужно периодически менять, а то со временем они начинают халатно относиться к своим обязанностям.

– Елисей Назарович относится к ним со всей ответственностью, – ледяным тоном заверила Василиса, непримиримо выпрямляясь и складывая руки на груди. Она почувствовала, как замерцали синим светом её серые глаза, и опустила ресницы, беря силы под контроль. После нашествия засохших насекомых в директорский кабинет она точно знала, что вольно гуляющие силы некроманта объект приложения всегда отыщут.

– Как он вашу ярую преданность заслужить сумел, это ж вы за него все отчёты строчите, да? В том числе – о его работе в качестве наставника? – буркнул Твердолобов. – Не отнекивайтесь, я прекрасно помню, как раньше из лысогорской школы любой отчёт приходилось выбивать чуть ли не по году. Чаще бывало проще забыть и махнуть рукой, чем чего-то требовать. Однако я говорил о директоре другой школы, которую приходится закрывать из-за неумелых действий руководства. Настолько неумелых, что и родители, и учителя все жалуются, причём жалобы строчат в самые высокие инстанции, через мою голову! Ждите пополнения классов новенькими учениками, Василиса Алексеевна, учащихся закрывшейся школы переведут к вам. Школьный автобус у них есть, доставку обеспечим.

– К-как к нам? – запнулась Василиса. Обыкновенных детей в их деревню?! Очень плохая идея! Детишкам быстро потребуется помощь психиатров! – А Елисею Назаровичу вы уже сказали?

– Вот на съезде и скажу, поставлю в известность, так сказать.

Из приёмной донёсся раздражённый голос секретарши:

– Анисий Аркадьевич, дайте приказ выделить деньги на новый монитор, этот у меня опять тухнет! Стоит-стоит и тухнет!

Картинка, сформировавшаяся в голове Василисы при изречении «стоит и тухнет» была определённо навеяна кладбищенской практикой. Оказывается, всяческие мертвецы не вызывают чувства отвращения, когда думаешь лишь о том, как бы укрыться от них и не стать их обедом, – тогда тебе в принципе не до чувствительности и брезгливости. Отвращение появляется позже, постфактум, когда опасность уже позади, при этом триггером для тошноты могут выступить самые обычные слова. Судорожно сглотнув подступивший к горлу комок, она сдавленно поправила:

– Монитор гаснет! Гаснет!

– Какая разница? – хрустнув сухарём, хмыкнула секретарша.

– Большая, – отозвалась Василиса, вставая со стула. – Я в дом культуры пойду, Анисий Аркадьевич.

– Да-да, сядьте ближе к сцене: если вы мне понадобитесь, я вас подниму.

– Позову, – тихо поправила Василиса, вновь передёрнувшись. Она горячо надеялась, что «поднимать» её собратья-некроманты не будут – не хотелось пополнить собой коллекцию институтского кладбища. Да уж, после практик она стала привередлива к выбору слов! Скоро её характер начнут считать тяжёлым и занудливым – таким, какой положен всем некромантам. Впрочем, привычка – великая сила, надо лишь дожить до её устойчивой сформированности.

Съезд молодых специалистов шёл своим чередом: презентации были показаны, отчёты прочитаны, все собравшиеся учителя «глубоко впечатлены». Теперь поднявшееся на сцену начальство иносказательно, тщательно выбирая выражения, вещало о том, что на рынке труда в целом наблюдается острая нехватка высококвалифицированных низкооплачиваемых кадров. В связи с чем, собственно, в сельских школах таковая нехватка тоже имеется. Огромный процент учителей на селе составляют люди в возрасте под семьдесят и выше, которые так и норовят уйти на заслуженную пенсию, несмотря на слёзные моления руководства области. Их область (и их район в частности) титаническими усилиями сумела привлечь в текущем учебном году нескольких молодых специалистов на село, однако в году будущем ситуация может стать удручающей. Среди ожидаемых выпускников педагогического вуза всего один человек был контрактником от их района.

– Зато с первого по третий курс таких контрактников у нас восемь человек! – Твердолобов поднял вверх указательный палец, подчёркивая важность сообщения. – Удивлены, к чему я говорю об этом? К тому, что областное управление образования поддержало нашу общую инициативу по привлечению будущих профессионалов к делу обучения школьников уже сейчас, с чем я всех нас и поздравляю. Совмещение учёбы с непосредственной работой по специальности – новая парадигма современного образования!

Учителя в зале тихонько зашептались, выясняя, кто из них поддержал указанную «общую инициативу». Выходило так, что никто, но начальство настаивало на том, что инициатива шла именно снизу, выдвигалась от лица родительской общественности и школьных педколлективов, а высшее руководство милостиво её одобрило. Краткая суть часового монолога Твердолобова сводилась к тому, что работать в школу со дня на день придут студенты: очники и заочники, отправленные районом обучаться на учителей. Благодаря этому имеющиеся вакансии наконец-то будут закрыты, а неподъёмная двойная нагрузка некоторых учителей уменьшена до норматива.

– Подождите, ладно третий курс, но студенты первого курса сами лишь полгода назад закончили школу, – взял слово пожилой учитель, историк школы №2 Энска. – Каким образом вчерашние школьники смогут вести уроки?

– Самым наилучшим образом смогут. Не сомневайтесь в способностях наших молодых специалистов, они могут больше нашего! Например, кто из вас занимал призовые места на областных конкурсах в этом году? Никто, кроме самой юной нашей коллеги – Василисы Алексеевны Горенко, а вы сомневаетесь в талантах молодёжи! Я так подозреваю, вы боитесь конкуренции, Евгений Вячеславович.

– Какой конкуренции, что за бред? – возмутился историк, но его микрофон уже отключили.

Зато Елисею Назаровичу микрофон не требовался – его голос и без того громко прозвучал на весь актовый зал:

– Неудачный пример: у Василисы Алексеевны полное высшее образование уже имеется, более того, она продолжает заниматься математикой на самом высоком уровне и планирует поступать в аспирантуру. Сравнивать её знания и умения со знаниями едва закончивших школу ребят абсурдно. Я разделяю мнение, что в школе обязательно должны работать взрослые, разумные люди с полноценным высшим образованием. Дети не должны учить детей, даже самые гениальные дети.

У Василисы вспыхнули щеки, так обрадовало цитирование директором её собственных слов. Наверное, не следует так страстно желать его одобрения всех её речей и поступков, но влюблённость – коварное и невероятно стойкое чувство, упрямо диктующее свой список жизненных приоритетов.

– Вы у нас признанный ретроград, Елисей Назарович, вечно стремитесь работать по старинке, не учитывая непрерывно меняющихся тенденций и требований общества, – принуждённо рассмеялся Твердолобов. – Вам хорошо рассуждать, имея в школе полный комплект учителей, а каково приходится другим школам, вам безразлично.

– Неправда, но обсуждать это бесполезно. А если студенты не согласятся работать в школах до окончания обучения?

– А не согласятся – разорвём контракт, – припечатал Твердолобов. – Лично к вам у меня ещё приватный разговор имеется, Елисей Назарович, не исчезайте сразу после собрания, как вы любите поступать.

На сцену вышел следующий оратор. Василиса коснулась руки нахмурившегося директора и зашептала:

– Я не успела вам сказать до начала съезда, но нашу школу собираются объединить с другой. Почему – не знаю, Анисий Аркадьевич намекнул, что ту школу закрывают по причине безграмотного управления.

– Сомнительный постулат, директора всех окрестных школ – опытные, умные женщины, много лет занимающие свою должность. Надо выяснить, что у соседей произошло.

– Мы же сможем отказаться от объединения школ? – встревоженно уточнила Василиса. Магия – магией, божества – божествами, но руководство областного образования – тот ещё несокрушимый монстр.

– Конечно, сможем, – лучисто улыбнулся директор, – ты же помнишь, что я почти всемогущее чудовище? Но хотелось бы обойтись человеческими мерами.

– С инспектором пожарного надзора человеческими обойтись не получилось. Можно мне вместе с вами заглянуть в ту школу, что намереваются закрыть?

– Отчего нет? Свежий взгляд со стороны никогда не помешает. Начинаю подозревать, скоро многим директорам потребуется магическая помощь, чтобы избежать сокращений и закрытий, пора формировать отряд спасателей сельских школ. Наберёшься опыта и станешь первым волонтёром.

– С радостью! Только после съезда мне бегом лететь на пары надо...

– Отложим поездку до пятницы, когда у нас обоих меньше всего уроков.

После объявления об окончании пленарного заседания начался настоящий съезд: учителя собрались в просторной рекреации, радостно приветствуя старых знакомых, обмениваясь новостями и мнениями, подходя к молодым специалистам и расспрашивая их о житье-бытье, не приукрашенном бравурными отчётами. Учителя лысогорской школы прекрасно вписались в ряды обыкновенных смертных, с интересом общаясь с коллегами из людей и прислушиваясь к их заботам.

– Ты представляешь, к нам опять вернулся Гаврилов! Ни в какой техникум после девятого класса его не взяли, и управление отправило его в десятый класс учиться. Конечно, без знания таблицы умножения в профтехучилище не берут, а в десятом классе ему в самый раз будет уроки мне срывать, – жаловалась одна учительница другой.

– У нас обязательное всеобщее среднее образование, – пожала плечами её коллега из городской школы номер три. – Ко мне так Свистоплясов вернулся, помнишь? Самый слабый ученик в девятом классе был, ленивый патологически, не учил ничего, в итоге даже числа складывал с трудом без калькулятора. Пришлось ещё два года его тянуть, математику в одиннадцатом классе он чудом с третьей попытки сдал, теперь уж точно в школу не вернётся.

В другой группе обсуждали нововведения:

– Как вы поступаете с обязательными часами профориентации, начальной военной подготовкой, хоровым пением и семьеведением?

– Вам ответить честно или как полагается?

Скрывая улыбку, Василиса отвернулась. Мимо неё пронеслась низенькая, худенькая директор сосновской школы и кинулась обнимать Елисея Назаровича. Могучий дух покачнулся под неожиданным для субтильного телосложения женщины напором, а та разразилась тирадой, как же она благодарна ему за урегулирование вопроса с инспектором пожарного надзора. Василиса подступила на шаг ближе, тревожно наблюдая, не требуется ли директору помощь: бесплотному духу было не так-то просто удерживать твёрдую материальную форму под прикосновениями непосвящённых людей.

– Я смотрю, ты сумела пристроиться к нашему непревзойдённому красавцу. Раньше он всегда один сидел, а теперь с тобой в уголке за ручки держится и перед всеми тебя нахваливает. Ещё и на своей роскошной машине тебя привёз, в которую отродясь никого не пускал, – сказали ей в самое ухо и язвительно добавили: – Ерунда, что он крутит шашни с инспекторами, можно закрыть глазоньки на загулы, да? Ты хитрее, чем казалась.

Разумеется, злобствовала Галина Ивановна, прежде предрекавшая ей, что Елисей будет её избегать, как прежде саму Галину Ивановну. Если бы зависть могла убивать, Василиса уже перешла бы в статус учебного пособия родного факультета некромантии. Бывшая учительница русского языка лысогорской школы, продержавшаяся в деревне всего одну учебную четверть, прожигала «удачливую соперницу» ревнивым взглядом в ожидании ответа, и Василисе стало противно и тошно. Если бы какая-нибудь великая богиня смогла вернуть Елисею жизнь, она бы сама проводила их к алтарю и пожелала им бесконечного счастья! Мелочная злоба женщины её не задела.

– Мне достаточно жить рядом с умным, благородным человеком, хитрость тут ни при чём, – очень тихо и спокойно ответила Василиса.

– Он помогает тебе с аспирантурой? Настрочит за тебя диссертацию? Или премии тебе каждый месяц выписывает? – желчно прошипела Галина Ивановна.

Что она хотела услышать в ответ? Признание, что Василиса упорно сидит в захолустной деревеньке исключительно в корыстных целях? Елисей, прекрасно слышащий всё, что произносилось в переполненном помещении, переглянулся с Василисой и подмигнул, молча предлагая соглашаться со всеми версиями, которые способен сгенерировать разум недалёкой дамочки. Нет уж, она не настолько дорожит маскировкой! Однако подобрать не слишком грубые слова ответа Василиса не успела: к Елисею подошла усталая пожилая женщина, в выражении лица которой, в застывших его чертах, улавливалась скрытая скорбь.

– Мечтаю, чтобы вы и для моей школы сотворили маленькое чудо, Елисей Назарович, – произнесла она.

– Это вашу школу закрывают? В Измайлово?

– Да-да, эту, воспользуйтесь случаем обсудить переход учащихся, – вмешался в беседу подскочивший Твердолобов. – Необходимые приказы и документы управление оформит в течение месяца, но не вижу смысла затягивать эпопею перехода до конца зимних каникул. Сейчас зайдите ко мне и распишитесь, что ознакомлены с предварительно принятым решением.