Глава 16. Потусторонняя опухоль

Они вышли из дальней стены длинного больничного коридора. Их уже ожидали знакомые бойцы магического патруля (тоже замаскированные под врачей) и высокий блондин с бейджиком на халате – хирург онкологического отделения.

– Рад видеть, господа некроманты, кажется, подвернулся ваш случай, поскольку других объяснений у меня нет, – скороговоркой выдал врач и двинулся по коридору, поясняя, что больной уже в операционной палате.

– Кто это? – изумлённо уставились на большую группу анестезиолог и операционная медсестра.

– Ординаторы с наставниками, – ответил врач и предъявил им какие-то документы. – Сегодня вас заменят в операционной коллеги из НИИ, вот распоряжение главврача.

– Неудивительно, что весть о таком случае до медицинских НИИ дошла – я до сих пор не понимаю, что именно вы намерены оперировать, – произнесла анестезиолог и без лишних вопросов покинула палату вслед за медсестрой.

Троица патруля приблизилась к столу, на котором лежал под наркозом мужчина, и на его оголённом животе тут же набухла крупная шишка, поднявшаяся изнутри. Задрожала, почуяв некромантов, заметалась туда-сюда и попыталась уйти внутрь тела. Но кто ж её отпустит, верно?

– Подходите ближе, – подтолкнул студентов Валахия. – Что чувствуете?

Василиса чувствовала нежить. Нежить, порождённую магией и эмоциями, подобно полтергейсту. Однако разница была как между капризным ребёнком и хладнокровным убийцей! Да, полтергейсты тоже рождались от выплеска эмоций, но не от яростной жажды крови и стремления убивать. В теле человека поселилась химера – они рождались из-за войн, которые постоянно идут на планете, из-за кровавых преступлений негодяев. И теперь эта тварь росла, питаясь жизненной энергией человека и набираясь сил. Окончательно истощив свою первую жертву, химеры выбирались из её мёртвого тела и становились опаснейшей нежитью бестелесного подвида. Некромантам было рискованно вступать с ними в бой! Кроме того, принимая самые разные облики, химеры селились среди людей, вызывая вспышки эпидемий – обессиленные люди больше подвержены вирусам. Питаясь ото всех понемногу, химеры успешно прятались от некромантов, не привлекая к себе внимание магических патрулей: мало ли сезонных вспышек гриппа бывает. Да и в огромной массе потерпевших след химеры не отыщешь. Хитрее химер были только могучие духи, вставшие на сторону зла, и пресловутые личи, о которых первокурсникам так ничего толком и не рассказали. Не считать же подробнейшей информацией замечание сэра Анку, что такие виды встречаются редко, иначе мироздание не могло бы похвалиться устойчивостью.

– Крепко она вселилась, – выдохнули патрульные. Их лица покраснели, вены вздулись от натуги, но комок на животе пациента хоть и метался всё слабее, наружу не выходил. – Влад, твои студенты что-то уже могут?

– Да, простейшие заклинания они изучили неплохо, – неожиданно похвалил их вампир.

– Пусть стараются её упокоить! Давайте, ребята, помогите развеять эту разжиревшую тварь!

С пальцев всех студентов группы к источающему злобу клубку под кожей мужчины протянулись тёмные нити. Василиса вздрогнула, когда её щупальца добрались до искомого объекта: её будто окунули в ледяной, безбрежный океан ненависти ко всему живому. Тварь была безжалостна и смертельно опасна, преподаватели недаром старательно обучали их отличать многоликого монстра от прочих бестелесных. Несмотря на слаженный напор десятерых некромантов, химера не сдавала позиций. Её силы таяли так медленно, что Василиса не могла уверенно сказать, что нежить сдастся раньше, чем они исчерпают свои резервы. Патруль с огромным усилием пережимал канал связи нежити с человеком-донором, лишая её подпитки, но если сквозь этот канал протянется хоть тоненькая ниточка – придётся вызывать подмогу, иначе пациента они потеряют, а вот свободную, полную сил нежить – обретут. Да уж, никогда впредь она не перепутает химеру с фантомом или полтергейстом, несмотря на их магическую схожесть!

– Я нащупал: её держит привязка на хозяина! – рявкнул командир патруля.

– Подождите, это же значит...

Студенты, хорошо изучившие лекции, ахнули, оборвав фразу на полуслове, и командир подтвердил их догадку:

– Да, парень сам породил химеру.

«Какое же преступление он совершил?» – Мысль пришла в голову всем некромантам. Поскольку, как упоминалось выше и рассказывалось на лекциях, химеры – порождения самой лютой, кровожадной злобы, следствие самых бесчеловечных деяний.

– С этим разберёмся позже, сейчас надо не упустить неживую тварь. Влад, мы её держим, твои ребята вытягивают из неё силы, а ты разрушай привязку!

Молчаливое противостояние – страшно. Когда вокруг тебя слышны лишь натужные хрипы опытных некромантов и тяжёлое, прерывающееся дыхание друзей – очень страшно. Когда в любой момент ожидаешь, что вот-вот тебе в лицо выскочит мерзкая неживая зверюга и влетит в тебя, начнёт пожирать тебя изнутри – очень-очень... хочется позвать директора! Который всех мёртвых упокоит, всех живых успокоит, всему персоналу больницы докажет, что вечерняя смена выдалась на удивление спокойной и к ним не привозили никаких странных пациентов с опухолями, которых не видят приборы. Но раз патруль пока не зовёт корифеев, то и ей не следует. Кроме того, невозможно жить, вечно рассчитывая на чужую помощь – надо стоять на собственных ногах.

Нежить под заклинаниями некромантов забилась в конвульсиях – похоже, привязку Валахия разорвал. Из тела мужчины вылетел чёрный сгусток, и затрещали атакуемые им магические сети. Повеселевшие патрульные велели студентам отойти, добавили давления – и нежить распласталась по полу тёмной лужицей. Все дружно выдохнули, и тут в магических сетях возник маленький, горько плачущий малыш с синяком во всю щёчку, с надеждой протягивающий к девушкам пухлые ручки...

Девушки взвизгнули, бросились вперёд, но их с невнятными ругательствами удержали парни. Сильнее всего с друзьями боролась Ира: она звала нежить Мариком и по щекам её струились слёзы. Вот поэтому маги смерти никогда не заступают на патрулирование в одиночестве: причины их инициации могут всколыхнуться и подвести их в противостоянии с коварным врагом. Кто такой Марик, Василиса не знала, и она никогда не заговорит об этом первой. Другие тоже не спросят. Золотое правило некромантов: никого не расспрашивать о том, как их угораздило стать некромантами.

Сама Василиса устояла на месте лишь благодаря дневному происшествию на площади Энска – оно в жёсткой форме научило её не действовать на эмоциях. Даже когда эмоции целенаправленно разжигала чужая воля, для неё решающую роль сыграло опасение подставить других.

– Развеиваем! – гаркнули патрульные, и тварь в сетях бросилась менять образы, прикидываясь то милым котёнком с бантиком, то маленькой девочкой с косичками, то щенком с перебитой лапкой. Но попытка разжалобить магов не удалась – все лики химеры бледнели и мельчали, пока не осыпались серебристыми искрами. Командир патруля махнул рукой, и над местом упокоения нежити развернулся призрачный лист, текст на котором возникал под слова некроманта, произносимые твёрдо и громко: – Агрессивная нежить развеяна согласно статье закона 158.1 сообщества паранормальных существ за попытку убийства человека. Господа студенты, спасибо за помощь.

– А с парнем что теперь будет? – спросил Руслан.

– Останется жить, но так подозреваю, что в тюрьме. Вы же сами всё поняли, а подробности следователи прояснят.

Они вышли из палаты и прислонились к стене. Продолжая тихо всхлипывать, Ира привалилась к плечу поддерживающего её Тараса.

– Сложная операция? – с состраданием спросила проходящая мимо медсестра, и начинающие некроманты дружно кивнули. – Держитесь, ребята, придёте работать в больницы – всякого насмотритесь. Да ещё самостоятельно со всеми проблемами разбираться будете, без наставников.

– Верно, – вздохнули студенты и поплелись за вампиром в тёмный конец коридора, где можно было незаметно открыть портал – на сегодня их практика закончилась.

«Как сильно отличаются у меня утро и вечер! Так до раздвоения личности недалеко, – вздохнула про себя Василиса, боящаяся когда-нибудь ляпнуть что-нибудь некромантическое при Твердолобове. Жизнь за пределами школы и ОМИИ казалась ей более ненастоящей, чем сказочная. – Не напомните, с чего я решила, что не страдаю шизофренией? Мне всё больше мерещится, что та где-то рядом!»

– Не унывайте, быть некромантом – не так уж плохо. У всего есть привлекательные грани, – сказал Валахия.

– Да, но иногда натыкаешься на круг, – мрачно высказалась Василиса. Надо было медленней идти по стадиям принятия своей магической специализации! А ещё лучше – сразу драпать в обратном направлении. Тут вспомнился Елисей – и вернулось чувство смирения. Уж кому как не ей быть некромантом при такой-то любви к призрачному духу. Любви, которую не могут поколебать самые жуткие практики.

Руслан встряхнулся и предложил:

– Давайте в субботу, после утренних занятий, всей группой на природу съездим, а то что мы всё по кладбищам, да по больницам бродим. Рядом с моим посёлком озеро есть, можно на лодках покататься. Виды у нас потрясающие: Алтайский край – жемчужина России.

В воспитании драконов главное – последовательность, настойчивость и неизменность правил. Увы, некоторые инструкции легче заучить, чем применить!

Галюся крепко держала хозяйку за штанину двумя пастями сразу, не выпуская за порог своего вольера. Все последние дни маленькая горыныч притаскивала к себе с прогулки разные веточки и охапки трав, и теперь Василиса знала, зачем они ей понадобились. На месте «лежака» Василисы было обустроено гнездо! Самое натуральное, застеленное её собственным пледом, принесённым в вольер. Рядом с гнездом торчало из сена перо Жар-птицы, освещая приготовленное для Василисы место жительства, внутри на пледе белели кусочки сахара. Сластёне Галюсе было очень трудно удержаться от поедания сахарка и припасти его для хозяйки, для подслащивания её переезда. Занятия со специалистами по дрессировке научили юного Змея Горыныча, что за исполнение чьих-то указаний полагается вкусная подачка. Тебе приказывают, обещая взятку за послушание, – ты исполняешь приказ и получаешь обещанное. Это же неразрывная связка! Галюся питала наивную убеждённость, что данное правило срабатывает со всеми, с хозяйкой – в том числе. Она же ей столько сахара заготовила!

– Нет. Я приду завтра, – в сотый раз повторила Василиса, но с тем же нулевым эффектом.

– По носам её щелкните: нос – самое чувствительно место у драконов, она сразу вас отпустит, облизывать пострадавшие места начнёт, – суфлёрским шёпотом посоветовал из густых кустов старшеклассник Ковалёв. Правильно оценил сомнения учительницы и наставительно продекламировал:

– Школа дзэн нас учит грозно

драконов драть пока не поздно!

– Василиса Алексеевна, больше уверенности в себе в слова вкладывайте! Отдайте ещё раз приказ «Место!», но так чтоб даже я на корточки присел, – засвистел в кустах голос ещё одного подсказчика.

Часы быстро отщёлкивали минуты. Вечерело. Галюся была непреклонна, а Василиса слишком жалостлива. Никакие приказы суть этой проблемы не меняли. Небо над питомником наливалось синевой, а над деревней давно уже спустилась ночь. Галюся упорно тянула хозяйку за штанину, и ситуация быстро превращалась в педагогический глухарь, в методический тупик.

– Девочка моя, я очень терпеливая и спокойная, но это не значит, что у тебя безлимит на наглость, – попыталась воззвать Василиса к совести зверушки. Увы, совести у той не было. Да и откуда взяться совести при отсутствии интеллекта?

Нащупав в кармане конфеты, Василиса приготовилась к быстрому стратегическому отступлению, дающему время на переосмысление концепций воспитания огнедышащих змеев. На протянутое в двух руках лакомство в блестящих фантиках Галюся покосилась с интересом – она знала, что под яркими обёртками прячется весьма недурственный шоколад. Посопев и покрепче уцепив зубами штанину джинс, горыныч прицельным ударом хвоста лихо выбила конфеты из рук хозяйки. Шоколадные трюфеля приземлились в аккурат на подстилку Галюси, и она довольно заворчала, настойчивей потянув хозяйку вглубь вольера. Из кустов донеслись смешки и комментарии:

– Матч Галюся против Василисы Алексеевны проходит с явным перевесом в пользу двуглавого змеёныша. На стороне Галюси преимущество не только в силе, но, приходится признать, и в тактике и в стратегии ближнего противостояния. Что же решит исход поединка?

Ответ на вопрос последовал незамедлительно: исход решила непрочность джинсовой ткани, китайские производители которой не потрудились убедиться в её устойчивости к клыкам Змеев Горынычей. Кстати, непонятно почему: в Китае драконов пруд пруди!

Штанина лопнула. В клыках ошарашенной Галюси повис ободранный край синей ткани, а получившая свободу Василиса пулей выскочила из вольера и захлопнула дверцу.

– В следующий раз она в саму ногу вцепится, – откровенно предупредили вылезшие из кустов старшеклассники, пишущие научную работу о ранних стадиях развития огнедышащих рептилий. – Неправильно вы воспитательную работу ведёте, Василиса Алексеевна, это же вам не человеческий ребёнок. Вы во главу угла взаимоуважение и взаимопонимание ставите по привычке, а надо сразу по носу давать! Вот с зомби вы бы как поступили? Стали бы его уговаривать обратно в могилу лечь или заклинанием бы припечатали? То-то и оно! Не все понимают уговоры, некоторые реагируют только на подкреплённые силой приказы. Огромный дракон – не декоративная собачка, он должен беспрекословно слушаться указаний, иначе с его содержанием в заказнике возникнут серьёзные сложности.

Из лета питомника Василиса вышла в промозглую ночь поздней осени средней полосы России. Мадам Жоли верно ей втолковывала, что для питомицы она в первую очередь должна стать «вожаком стаи», а уж потом – во вторую и даже в десятую очередь – приёмной мамой и другом. Василиса страшно жалела, что в детстве у неё не было ни котят, ни щенков: не так-то просто начинать путь владельца домашних животных сразу с многоглавых драконов! Пора признать простую истину, что без демонстрации превосходства в силе Галюся так и будет устраивать ей всяческие демарши наподобие сегодняшнего. И как верно заметили ребята, убедить горыныча в этом превосходстве необходимо сейчас, пока не поздно: Галюся уже вымахала размером с пони, продолжает набирать вес и рост ударными темпами, и через полгода уже она будет доказывать своё силовое превосходство над хозяйкой! И жить ей тогда в вольере вплоть до вмешательства директора.

Кстати, о директоре. Шагая по тёмной улице без фонарей, в тусклом свете луны, Василиса отчётливо ощущала его близкое присутствие. Развитие некромантских сил позволяло ей теперь отчётливо улавливать в окружающем пространстве флюиды могущественного духа. Во время отлучек Елисея из Лысой Горы в её сердце поселялась пронзительная тоска и томительное ожидание его возвращения, а когда он был где-то здесь, у Перехода, на неё снисходили умиротворение и безмятежная уверенность в своей нужности, незаменимости, защищённости. Прежде похожие чувства она испытывала в далёком детстве в родительских объятьях, но чувства нынешние были окрашены в багряные тона страстной, хоть и безнадёжной любви. Один великий философ писал, что требуется минута, чтобы встретить особенного человека, час, чтобы по достоинству его оценить, один день, чтобы полюбить его... и вся жизнь, чтобы забыть его. Возможно, он тоже любил прекрасный призрак? Оттого и стал великим философом? В книгах любовные истории заканчиваются либо свадьбой, либо смертью героев, и возможно угадать финал с вероятностью пятьдесят на пятьдесят. Её же история началась со смерти героя, и предсказать итог можно со стопроцентной точностью. Только когда и кого из влюблённых останавливала сухая логика? Никого и никогда.

Перед Василисой замерцал разрыв портала, и на булыжник центральной улицы деревни вышел низкорослый худой мужчина с напомаженными седыми кудрями, уложенными волосок к волоску. Скуластое лицо с горбатым орлиным носом и фигура с военной выправкой показались Василисе где-то виданными. Однако среди её недавно приобретённых магически одарённых знакомых таких горделивых стариков точно не водилось. Явившийся в деревню маг приветливо ей кивнул, сказал: «Доброй ночи, Василиса Алексеевна», и пошёл своей дорогой.

– Доброй ночи, – машинально откликнулась Василиса. Чтоб её вурдалаки искусали, ситуация сложилась настораживающая: маг-чужак объявился в заснувшей деревне, и никто, кроме неё, не заметил его появления. Да ещё и шагает он в сторону школы и Калинова моста... Нет, он не нежить, но и живой не равно безобидный! К тому же, что делать с нежитью ей ясно, а вот с живым – не очень. – Простите, а вы к кому?

– Что значит «к кому»? – неподдельно удивился незнакомец. – К себе, разумеется.

– А-ааа... – Прямо скажем, ситуация не прояснилась. Василиса собралась с духом, припомнила совет мальчишек вкладывать больше уверенности в свои слова и смело развела плечи. – Простите, но у нас такие не живут.

– Какие «такие»? – начал сердиться мужчина. – Оригинальные представления о гостеприимстве в современной России, не то, что в былые времена. М-да, мельчают нравы, мельчают...

Скрипнув зубами и сложив руки на груди, Василиса упрямо сдула упавшую на глаза прядь волос, не отрывая от незнакомца сверлящего подозрительного взгляда. Такими фразочками её не проймёшь! Её гули с толку не сбивают, а живым и подавно не сбить!

– Моё имя вам откуда-то известно, но хотелось бы услышать ваше, – со всей доступной ей вежливостью ответила она.

Во взгляде импозантного старика промелькнуло недоумение, а вслед за ним – искреннее сочувствие.

– У вас проблемы с памятью, Василиса Алексеевна? Странно для математика, наверное, у вас избирательная амнезия, да?

Тут уж Василиса заколебалась. Наследственная шизофрения подкралась незаметно? Она внимательней всмотрелась в незнакомца – точно же есть в нём что-то знакомое!

– Проблеу-умы у нас не с памятью, проблеу-умы у нас с сообразительностью, – неслышно возник из темноты чёрный пушистый кот, любитель магазинных сосисок. – Василиса у нас, как видите, не Прекрасная, но уже учится на Премудрую. Старательно учится, хвостом клянусь! Увы, сдвиги к лучшему пока не наблюдаются, но из института не гонят и то хлеб. Добро пожаловать в Лысую Гору, месье Франсуа Пьер Гийом Гизо. Рад познакомиться, кот Баюн, можно просто Кот.

Старик учтиво пожал протянутую ему пушистую лапу и заметил:

– Лучше Франц Петрович, мне пора привыкать к временному имени.

– К-как Г-гизо?! Вы – наш историк?! – ахнула опешившая Василиса и в растерянности немо развела руками: в стороны, показывая ширину плеч, наблюдавшуюся ею у нового историка, и вверх, намекая на прежний богатырский его рост. Седовласый мужчина действительно походил на Гизо лицом, оттого и показался ей знакомым, но он был в разы старше своего призрачного образа! – К-как же так?

– Видите, до чего довела людей реформа образоу-вания, – проурчал кот, поправляя усы и закатывая нахальные зелёные глазки. – Молодёжь о фотошопе и ретуши слыхом не слыхивала, любую картинку, любую голограмму принимает за абсолютную реальность. И не в курсе, что ментальная проекция отображает человека таким, каким он сам себя видит и помнит, а не таким прекрасным и полным сил, каков есть на самом деле.

Франц Петрович раскатисто расхохотался и потрепал по загривку ушлого кота:

– Да вы льстец, батенька! Про то, каким помню, – это верно, а года уж не те, что помнятся. Извините, Василиса Алексеевна, не подумал, что вы меня не признаете.

Василиса промямлила ответные извинения, и кот повёл прибывшего вампира к новому дому, построенному для него бригадой домовых и обставленному заботливой Ягой и активной Марой, выполнявшей при школе функции не только повара, но и завхоза.

Даже в сказочной жизни бывают страшно невезучие дни! Вздыхая, Василиса вошла в дом, поворошила перья Жар-птиц, чтоб горели ярче, и в сердцах потребовала у самобранки стопку водки. Выслушала от скатерти отрицательный ответ на запрос, дополненный нравоучением о вреде спиртного, обняла Глюка с Огневушкой и немного успокоилась.

– Что ж, по крайней мере, у историка не возникнет хлопот с достоверностью образа российского пенсионера, – сказала она себе.