Глава 20. Ночные разговоры

Остаток дня они провели на берегу озера, катаясь на катере и наслаждаясь прекрасными видами дивной природы родного края Руслана, а вечер решили провести в кругу обычных людей. Не дела ради, а дабы не отвыкнуть вовсе.

Для небольшого городка в малонаселённом районе Алтайского края выбранный Русланом ночной клуб был на удивление хорошо оборудован. Над головой Василисы крутился диско-шар, рассыпая вокруг снопы разноцветных огней. По танцплощадке курился искусственный туман, придавая мистицизма картине движущихся в ритме музыки фигур. Эх, Василиса с удовольствием обошлась бы сейчас без мистицизма! Сглотнув, она отпила кока-колы, заглушая привкус желчи во рту, от которого не избавил душ в санитарных помещениях института. Её одежду стерилизовали, сама она тоже отмылась до скрипа, но ощущение текущей за шиворот жижи с сомнительным содержанием и скребущих по коже трухлявых опилок до сих пор осталось. Её одногруппники вовсю крутились на танцполе, смеялись и болтали с местными ребятами, Руслан вовсю ухлёстывал за Марой, а Василиса постояла с краю и вернулась за столик. Кажется, в психологии её состояние называется «откатом». Сегодняшние происшествия – мелочь, но они сыграли роль той соломинки, что сломала спину верблюда. Интересно изучать нежить по книгам, страшно увлекательно рассчитывать математические формулы заклинаний, но практическая сторона бытия некроманта – реальность не для слабонервных.

«Особенно, когда к обычной рутине ещё потусторонний морок добавляется», – горестно вздохнула Василиса. Её било мелкой дрожью и, честно говоря, тянуло явиться в деканат и потребовать блокировки сил. Останавливала мысль, что поражение в схватке с собственными страхами – состояние временное, а отказ от борьбы сделает его постоянным.

Реплику Хель о тринадцатом учителе ребята припомнили, когда они уже пришли в клуб и принялись за бургеры с картошкой фри. Они успели прочитать ту же книгу «Окружающий мир глазами нечисти. Внеклассное чтение для начальной школы», что и Василиса, и те же книги с общими сведениями о мире паранормального и сказочного. Поэтому вопросов о директоре больше никто не задавал, а вот о количестве учителей спросили.

– Лишний учитель ослабляет магическое плетение области Перехода только в начале своего появления, потом же действие заклинаний распределяется по новой канве и негативное влияние тринадцатого элемента компенсируется, так? – озабоченно спросил Руслан, поглядывая на мрачную Василису.

– Так. Страшные мифы про тринадцатых учителей – суеверия чистой воды, хоть и очень прилипчивые, – подтвердила Мара. С сомнением присмотрелась к порциям фастфуда в тарелках соседей и не решилась сделать себе такой же заказ. Явно пожалев, что не прихватила с собой скатерть-самобранку, она перелистала меню туда-обратно и остановилась на зелёном чае и сырниках. Оставалось надеяться, сырники тут жарят из творога с маркировкой «без заменителей молочного жира».

– Но откуда-то взялись эти суеверия? У них же есть первопричина? – вскинула голову Василиса. Сведения из общедоступной литературы ограничивались тем, что сказал Руслан.

– В чём первопричина суеверий о чёрных кошках? Просто втемяшилось кому-то в голову, что они приносят неудачу, а другие подхватили. С числом тринадцать такая же вечная история, – пожала плечами Мара.

– Не всем так в голову втемяшилось. В азиатских странах, например в Китае и Японии, считают, что чёрные кошки приносят удачу и привлекают богатство в дом, – возразила Ира. – Кажется, в Китае и число 13 считается счастливым.

– У китайцев всё не как у людей, – проворчал Борис, и дискуссия о суевериях закончилась.

Все танцевали и развлекались, а Василиса продолжала сидеть и думать. В среде магов суеверия не поощрялись, однако именно с тринадцатыми учителями всё было не так просто, как хотелось бы. В памяти Василисы отчётливо всплыли сказанные в конце лета слова той же Мары:

«– Постойте, Яга Лешевна, у нас теперь тринадцатый учитель появился?! Ох, не к добру...

– Не нагнетай, Мара».

Пожалуй, только директор в ответ на все волнения по поводу тринадцатого специалиста кратко отвечал, что он не суеверен.

Директор... Василиса начинала подозревать, что суть беспокойства Хель связана не с числом. «Любить мёртвых, как живых, – самое опасное занятие на свете». Вытащив Apple, она вышла на сайт ОМИИ ПАСК и прижала к экрану свою студенческую метку для доступа к закрытым секциям библиотеки. Секреты будущего хранит в себе прошлое, и раз в учебниках не пишут о «суевериях», надо изучить истории прошлых тринадцатых учителей – она ведь не первая в их списке.

Поисковый запрос обрабатывался долго, но в итоге выдал около сотни имён за последние два столетия. Так, открываем биографии и внимательно их изучаем. Номер один – пять лет был тринадцатым учителем, затем штат разукомплектовали до стандартного числа. Работал в школе ещё полвека, а умер в возрасте 389 лет. Ого, дай бог каждому такое проклятье тринадцатого числа! Далее тоже шли долгожители, страшные истории и смерти в школах не встречались. Стоп, а тут что? Сменила на посту директора школы?!!

Дрожащей ладонью смахнув со лба проступивший холодный пот, Василиса вернулась к годам жизни учительницы. Да, дата её смерти совпадает со сменой должности – ну, кто бы сомневался. Сколько она оставалась на посту? Увы, вторую дату смерти – дату развеивания призрака – в документах не указывают, но её легко просчитать: это дата назначения нового директора. Ого, спустя сто лет... Получится узнать, какие отношения были между той учительницей и её директором? Ищем, переходим по ссылкам дальше и дальше... Он был её женихом!!! Был до того, как стал Хранителем, а она превратилась в ведьму!

ЧЁРТ! Перспективы вырисовывались мрачноватые...

– Приве-еет. Ну вот, я здесь, теперь расскажи о двух других своих желаниях, – произнёс рядом вальяжный, протяжный голос, и Василиса подскочила от неожиданности, чудом не запустив в лохматого парня ваде-эт-мори. Преподаватели утверждали, заклинание не действует на живых, но не хотелось бы наткнуться на исключение из правила! – Уверен, твой отец был боксёром, поскольку ты сногсшибательна.

Неизвестный молодчик без спроса занял место Руслана за столом и взирал на неё томным взглядом. Складывалось впечатление, выражение лица он старательно отрепетировал перед зеркалом вместе с произнесёнными фразами, найденными не иначе как в Интернете. Он неспешно и демонстративно задумчиво растягивал слова, так как рассчитывал, что подобная манера визуально придаст ему интеллекта? Хм-ммм, как бы... не придала.

– Я занята, – с досадой ответила Василиса, неохотно пряча телефон. Иллюзия на нём хоть и высшего уровня, но если волшебное яблочко вырвут из её рук, последствия могут быть самыми сказочными в прямом смысле слова. Неизвестно, что Елисей в настройках безопасности накрутил, ей велел лишь ни о чём не беспокоиться.

«Совет превосходный, но невыполнимый», – вздохнула Василиса, но углубиться обратно в свои мысли ей не дали.

– Ты чё, синий чулок? – сказал лохматый парень. – Чем ты можешь быть занята в дискоклубе? Сюда приходят пообщаться, потанцевать, покайфовать, а не сидеть с умным видом, будто мировые проблемы решаешь.

О, интеллект уже не демонстрируем? Заготовленные загодя фразы закончились?

– Тебе чего от меня надо?

– Время провести с новым человеком, местных девчонок я всех уже вдоль и поперёк знаю. А ты вроде ничего, приличная девушка, глядишь, и сложится у нас всё по серьёзному, – подмигнул парень. – Я техникум летом закончил, слесарь третьего разряда, бизнес свой замутить собираюсь, а ты на кого учишься? На врача, небось?

Василиса закашлялась. Угу, на того, кто после патологоанатома. На самого последнего врача в жизни смертных, который в случае надобности приходит уже после того, как они добрались до могилы.

– Нет, я учительница, – ответила она.

Парень заметно поскучнел. Кажется, даже в ПТУ у него было не слишком хорошо с оценками и учителями. Ну, прости, лохматый, второй вариант ответа тебе бы понравился ещё меньше.

– Так пойдём потанцуем?

– Извини, мне кое-что дочитать надо, – отказалась Василиса. Парень открыто поморщился, поднялся, сунув руки в карманы, и пошёл раскачивающейся походкой к друзьям-приятелям, ожидающим его с предвкушающими ухмылками. До Василисы донеслись обрывки их голосов, дружный гогот, затем компания двинулась на танцпол, оставив её в блаженном одиночестве, без слесарей.

Подавив желание произнести благодарственную молитву (не хотелось мучиться потом изжогой), Василиса продолжила изучать хроники тринадцатых учителей. На букве «Г» она наткнулась на... себя! Вот это скорость обновлений в базах, не то, что на сайтах управления образования.

«Василиса Алексеевна Горенко, год рождения такой-то, образование такое-то, дата трудоустройства в школу Лысой Горы – 28 августа сего года», – начиналась запись. Далее шли дата поступления на факультет тёмной магии и некромантии и сведения личного порядка: не замужем, детей нет, к уголовной ответственности ни по законам человеческим, ни по каким прочим не привлекалась. К найденной статье прилагалась характеристика с университета и собственноручно написанный ею отчёт о своей работе, сданный наставником Елисеем Назаровичем в районный отдел образования. На имя Елисея была подключена гиперссылка, она перешла по ней, во второй же строчке увидела дату смерти и вернулась обратно. От быстрой смены картинки померещилось, что такая же дата смерти перекочевала и в её профиль... Василиса зажмурилась, потрясла головой, открыла глаза – нет, запись о смерти отсутствует. Тяжко вздохнув, она взялась дальше просматривать биографии.

– Василиса, ты что ли?! – оторвали её от телефона примерно на середине списка. – Ничего себе, какая встреча! Ты какими судьбами тут? Далековато от мест родных забралась!

– Саша? – вспомнила она студента с её курса, они вместе учились в университете, только она по направлению математики, а он – по информатике. – Я с друзьями здесь, в гости приехала, вон мои – танцуют группой, а тебя как на Алтай занесло?

– Место программиста предложили здесь хорошее и зарплату в два раза выше, чем у нас найти можно было. – Саша подсел к ней, улыбаясь во весь рот. – От нас до столицы не так далеко, острого дефицита образованных людей не наблюдается, а тут человек с дипломом – редкость, а чтобы к диплому ещё и знания прилагались – двойная редкость.

Судорожно поворошив память в поиске информации о собеседнике, Василиса смутно припомнила, что когда-то он пытался за ней ухаживать, но она так углубилась в переживания о заболевшей матери, что их еле затеплившийся роман угас сам собой. Ой, кажется, он потом женился на ком-то с параллельного потока.

– Как семья? – осторожно спросила Василиса, проявляя вежливое внимание и готовясь извиняться, если с кем-то его перепутала.

– Да не сложилось с семьёй. Ты вот вначале от меня сбежала, потом со Светой мы в характерах не сошлись. Как ребёнок родился, совсем житья в доме не стало! Писки, крики, слёзы, ночи бессонные, машинка стиральная вечно пелёнками забита. Мне как предложили на Алтай уехать, я сразу согласился. И жене алименты большие, и мне жить спокойнее. А ты всё одна? – Саша склонился к ней и ласково взял за руку.

– Да, без мужа и пелёнок, сбегать пока не от кого, – натянуто улыбнулась она.

Сегодня всемирный день встреч с противоположным полом? Стоило выйти за бревенчатый частокол деревни – и она прям нарасхват. Иван с Тарасом отделились от танцующих, вопросительно глянули на неё, молча интересуясь, не нужна ли ей помощь, и Василиса отрицательно качнула головой и помахала ребятам.

– От хорошей жены не сбегают, – журчаще рассмеялся Саша. – Если ты надолго на Алтае застряла, предлагаю возобновить знакомство, так сказать. Честно говоря, контингент в этом захолустье такой, что надо держаться старых знакомых.

Он продолжил говорить, а Василиса продолжила изумляться: неужели он когда-то ей нравился? Нет, он прилично одет, чисто выбрит, и специалист неплохой, судя по его рассказу. Мимо прошли местные девушки, кинув на Василису взор, обещающий ей зверскую расправу за попытку умыкнуть завидного жениха. Телефон с недочитанным списком жёг карман Василисы, а Саша и не думал уходить, игнорируя односложность её кратких ответов и отсутствие энтузиазма в обсуждении бывших однокурсников: кто чем занимается и как живёт. Лишь бы отвязаться от затянувшейся односторонней беседы, Василиса пошла танцевать. Её команда встретила её радостными воплями, затащила в свой круг, на время скрыв от Саши, но тот оказался парнем настойчивым и всё равно пристроился рядом с ней. Купил ей крепкий алкогольный коктейль, хоть она не просила, выпил в итоге и свой и её, и стал ещё неприятней, чем в начале вечера.

– Лучше меня ты тут никого не найдёшь, – доказывал ей Саша, стоя на крыльце клуба. К ночи посвежело, но на морозном ветерке алкогольное опьянение мужчины не развеялось мгновенно. – И не только тут... Я ж в тебя с универа влюблён, а ты вечно не от мира сего, как и сейчас. Вот чего тебе надо, а? Сама судьба нас вновь свела, я ж лучший вариант из всех, ты присмотрись!

Лучший вариант... Чёрт побери, а ведь он прав! На Василису накатил нервный смех, настолько кристально ясным стал вдруг ответ на все её метания. Какой смысл бежать в деканат и пытаться отыграть назад, если в прошлом нет того, ради чего стоило бы возвращаться?

– Ты прав: все другие действительно как ты, а вот ОН такой один... Такие больше не рождаются на свет, понимаешь? Нет больше таких, да мне других и не нужно, потому и выхода у меня нет, читай – не читай биографии, понимаешь? Нет, не понимаешь, но то неважно. Мне либо бороться до конца, либо тихо сгинуть, другой альтернативы нет. Ты не иди за мной, я одна пойду!

– Нет, ты скажи, чёго тебе надо? Олигарха на белом мерседесе ждёшь?! – зло закричал Саша.

– Я никого не жду. Я мёртвого люблю! – выкрикнула Василиса, убегая в тишину ночи. Во тьме правда прозвучал знакомый демонический смешок? Да нет, померещилось.

– Психопатка! – заорал ей вслед Саша.

И не поспоришь. Всё верно, психопатка. И бредёт она, разумеется, к братскому захоронению, которое имеется в центре каждого города несчастной России. Гражданская война, Великая Отечественная Война, репрессии и Холокост, нашествия иноземных захватчиков обеспечили всю страну памятными обелисками. В свете фонарей Василиса ходила между мраморных плит с длинными списками имён, собирая с них бумажки и скидывая засохшие листья.

– Видишь, не все девчонки боятся могил и зомби по ночам, – назидательно сказал какой-то парень прижавшейся к нему девушке. Та лишь хмыкнула и они пошли дальше, а Василиса тихо-тихо возразила, очищая от мусора последнюю плиту и убеждаясь, что никто под ней восстать не планирует:

– Я боюсь. Я же учёная. Но в этом месте бояться нечего, всё безмятежно спокойно.

– Ты, никак, городские погосты инспектировать взялась? Почему без нас? – несколько обиженно сказали ребята, отыскавшие её в маленьком центре городка по волне магии смерти. – Мы же команда.

– Безусловно. Когда решитесь в мою деревню приехать, а? С Марой вы уже познакомились, а она у нас самый суровый человек! Её все ученики боятся, никто не рискует в столовой безобразничать, поведение детей за столом – лучше, чем на любом уроке.

Тёмные волны реки Смородины блестели в лунном свете. Василиса обогнула дуб с золотой цепью, на коре которого неугомонный Баюн оставил свежие клоки шерсти, и замерла у кромки воды. Окружающий деревню бревенчатый частокол кончался перед узкой полосой прибрежного песка – здесь уже была граница с тем миром, от которого не загородиться ни забором, ни заклинаниями, ни самой плотной магической завесой. Река манила Василису к себе, зачаровывала игрой бликов света и словно нашёптывала ласковые слова – стандартный эффект, производимый рекой на нечисть любого вида. Смертные инстинктивно боялись реки и правильно делали: для человека путь в Смородину с наибольшей вероятностью стал бы дорогой в один конец. Слишком много магии аккумулирует в себе водораздел между мирами, причём преимущественно – магии смерти, весьма вредной для обыкновенных живых. Зато нечисти магия реки не вредила, а наоборот подпитывала. Русалки, к примеру, частенько заплывали сюда, только от той стороны реки держались подальше...

– Ты меня ищешь. Я здесь, – вздохнул воздух, овеяв теплом лицо Василисы.

– Знаю. Чувствую. Я изучила биографии всех тринадцатых учителей за последние столетия. И истории всех масштабных прорывов Перехода. Дело не в числе, не в чёртовой дюжине, а в том, что... Во-первых, случайно попавшие в учителя смертные, такие как я, изначально не в курсе особенностей школьных директоров, а именно мы обычно становимся «лишними» учителями. Во-вторых, необязательно быть тринадцатым учителем – несколько раз прорывы происходили и при стандартном количестве школьных учителей. Хоть это, конечно, на порядок реже, чем при назначении в школу тринадцатых чужаков.

«Урождённая нечисть растёт с привычкой жить среди призрачных существ и ей не придёт в голову влюбляться в их представителей, – договорила про себя очевидные выводы Василиса. – Но даже заложенные с детства установки не уберегают от всепроникающего и всевластного чувства любви».

– Раньше конца мая мне уже не уйти и договор не расторгнуть, Замостье дотянется до меня абсолютно везде, – продолжила Василиса. – Принцип добровольности решений, установленный Мирозданием, иногда приводит к тупиковым ситуациям, когда остаётся лишь развернуться лицом к противнику и биться до победного конца. Я веду к тому, что хотелось бы точнее знать, с кем и как бороться. Существа мира нави не изучаются ни на каком курсе института, я просмотрела учебные программы.

– Разумеется, я ведь уже объяснял, что о мире по ту сторону моста нам ничего неизвестно. – Елисей возник рядом с ней и присел на песок. – Навь всегда действует через кого-то из живых. Через тех, кто нас окружает.

Тут и Василиса села на песок.

– Она влияет не только на меня, она регулярно действует на всех учителей, – спохватилась молодой специалист.

– Учителя у нас опытные, наваждениям нави трудно пробиться сквозь их самообладание и разбудить демонов, дремлющих на дне души. Чему ты удивилась? Даже у призраков есть преступные мечтания, идущие вразрез с основополагающими законами мира, – безрадостно усмехнулся Елисей. – Но тебе следует опасаться не учителей, а иллюзий их образа. Запомнила, как тебя обманули обликом отца?

– Навсегда, – хмуро заверила Василиса. – Если навь действует через посредников, то как именно она действует? Чего добивается?

– Старается создать порождение Зла, уничтожить которое труднее всего, которое и без стороннего чуткого руководства нацелено на апокалипсис. Полагаю, ты уже в курсе, о ком я?

– Лич?

– Совершенно верно. Или дух, которому были доверены могучие силы, но сдавшийся напору ненависти, мстительности и дикой злобы, развернувшийся на тёмную сторону, склонивший голову перед потусторонними силами нави.

– Они могут сотворить послушное орудие из вас?! – не поверила своим ушам Василиса.

– Они точно попытаются сделать это, – подтвердил Елисей.

Ладно, ответ принят, хоть требует осмысления. В хрониках, открытых для чтения, ничего не говорилось о всесильных духах, перешедших на сторону Зла. Но раз о существовании таковых в принципе известно, вероятность подобного исхода нельзя скидывать со счетов. Откровенно говоря, в Василисе поселилась внутренняя убеждённость, что обломает зубки адское Замостье о её директора.

– А лича как создать? У нас не было лекций по личам.

– Создать лича без помощи нави, по всей видимости, принципиально невозможно. Более существенный вопрос – из кого его возможно создать при помощи потусторонних сил: из человека, всем сердцем тянущегося к мёртвым. Лич – единственная телесная нежить, сохраняющая интеллект и способность к магии – магии смерти, которой его зальют с избытком. Разумным назвать лича нельзя – нет разума в том, кто переполнен лишь убийственной ненавистью ко всему живому и лишь одним стремлением – уничтожить всё на своём пути.

Твою ж нечистую силу! Услышав о личе, она сразу заподозрила нечто подобное! Смысл предупреждения об опасности любви к неживым обретал всю большую глубину. Вот отчего тревога Елисея день ото дня становилась всё серьёзней и заметнее.

– И какой из всего вышесказанного следует вывод? – вздохнула Василиса.

– Тебе надо научиться меня убивать.

Это была не шутка. Чёрные глаза Елисея таинственно и грустно сверкнули в ночной тьме. Подавив истерический смешок, Василиса кивнула:

– Ну да, ведь вы-то убивать личей точно уже умеете.

Елисей молча отвернулся.

«Личей не с твоим лицом», – тихо прошелестело над водами реки. Или ей просто померещилось? Ей сегодня то и дело что-то мерещится!