Глава 32. Зачёт по рунологии

Поучения многознающей ведьмы и наставления книг охладили голову Василисы, но не помогли справиться с нервозностью и постоянным ощущением, что всё и вся вокруг неё имеет второе дно. Учителя замечали её состояние, верно объясняли его происками нави и помогали чем могли. Яга приносила успокоительные и умиротворяющие морсы и настои, Лесьяр поддерживал своими целебными силами, помогая превозмогать приступы бессонницы, когда никак не заснуть из-за страха погрузиться в очередной кошмар. Весь коллектив сплотился вокруг тринадцатого учителя, требуя ничего не скрывать от них и, упаси боже, не скатываться вновь в навеянную навью подозрительность.

Но не скатываться было архисложно. Сами собой возникали мысли, что новому историку нельзя доверять. Хотя бы потому, что он новый и всем малознакомый. Ухаживает за ведьмой с тяжёлым нравом и припевает, какой замечательный у неё характер! То ли вкусы у него специфические, то ли – подозрительно всё это! И привкус у настоя Яги Лешевны нехорошо изменился, и взгляды Яна по-волчьи злобными стали... Василиса трясла головой, брала себя в руки и улыбалась ярче прежнего, проклиная навь, действующую как наркотик-галлюциноген. Однако искренне и глубоко доверять у неё теперь получалось только директору. Оттого, что его она чувствовала как саму себя? Даже с друзьями из группы ей не было настолько спокойно: в их словах и взглядах ей вечно мерещились тени лжи и предательства.

Чёртова навь!

Способность сохранять ясность мышления при колоссальном эмоциональном влиянии извне пригодится ей не меньше знания боевых заклинаний. Хоть последние Елисей заставлял тренировать ежедневно и неустанно! Она теперь прекрасно понимала, почему руководство ОМИИ не зовёт его активно на ставку преподавателя: не только из-за Перехода, ректор опасается шквала отчислений по собственному желанию. Однако следовало признать, что репетитор по боевым искусствам из Елисея вышел великолепный: она обрела славу лучшего бойца первого курса института! И научилась бороться не только со студентами: Василиса в несколько раз увеличила длительность своего сопротивления атакам самого Елисея, а для неопытного некроманта при встрече с высшим духом нормально сразу сдаться – так во всех инструкциях для начинающих написано. Ну, она сдавалась не сразу, а когда доходила до стадии передвижения исключительно ползком.

Чёртова навь!!

Явно сговорившись с директором, географ тоже гонял её до посинения. В магии смерти Род Ваалович разбирался плоховато, зато во всех стихийных заклинаниях – лучше всех. Божество всея природы, чтоб его эльфийские мигранты в свой мир уволокли! Ожоги, порезы, шишки и синяки обучаемой удостаивались лишь мимолетного: «Лесьяр подлатает». Леший, конечно, не подводил, но методы работы географа наводили на мысль, что курсы повышения учительской квалификации корифею не помешают – в педагогических инновациях есть и полезные моменты! Всемила Ламиевна также не осталась в стороне – ей доверили совершенствовать рунопись будущего светила магической науки. Правда, «будущее светило» всё больше опасалось, что падёт смертью храбрых на первой же ступени в храм Магических Познаний.

Но эффект от слаженных действий коллег наблюдался впечатляющий. На последней учебной дуэли Валахия выставил её одну против всей группы, и друзья одногруппники долго потом сокрушались, что «патрулировавший кладбище некромант» сумел продержаться против «армии зомби» положенные четверть часа до прибытия подмоги. Так что любая медаль имеет две стороны, не стоит забывать об этом, а вот в любых сутках – всего двадцать четыре часа, которых катастрофически не хватает на всё, так что на чём-то приходится экономить время. И это «что-то» – сон и отдых, разумеется.

Чёртова навь!!!

Замостье испортило ей радость ожидания праздников. Василиса со светлой завистью улыбалась взбудораженным детям, думающим исключительно о скорой поездке домой, каникулах и подарках под ёлкой. В последний учебный день полугодия она от души поздравила своих учеников, посмеялась на новогоднем капустнике и выдала своему классу заготовленные подарки. Её тоже одарили самыми разными презентами детишки всех классов, а стены кабинета математики украсили гирлянды и поздравительные открытки молодой учительнице.

Не осталось в стороне и руководство района. Сам господин Твердолобов был очень занят на мероприятиях в Энске и областном центре, но прислал от своего имени делегацию на педсовет. Та состояла из его заместительницы и двух других молодых специалистов района: Галины Ивановны и Свистоплясова. Последний сам вызвался нагрянуть в Лысую Гору – присмотреться ещё разок к тутошней математичке и определиться, стоит ли она усилий по ухаживанию и охмурению, или лучше выбрать девушку попроще, не обременённую лишними познаниями. За время педсовета, устав подавлять зевки во время бурного обсуждения областных олимпиад, изменений в программах и подготовки к экзаменам, парень убедился, что в жёны ему требуется девушка, никак со школой не связанная, – так хоть дома об учениках говорить не придётся. А эта Василиса, с горящими глазами толкующая о задачах и методах их решения, выест ему мозг чайной ложечкой и, чего доброго, таблицу умножения учить заставит!

По скромному мнению Василисы, зам начальника управления образования явилась к ним исключительно с целью убедиться в реальности существования Франца Петровича Гизеева, пенсионера из деревеньки Сосновый Бор. Похоже, начальство не покидали смутные сомнения, что никакого нового историка в отдалённой сельской школе нет (ибо откуда ему взяться, в самом райцентре учителей не хватает). Вампир ответственно подготовился к визиту проверяющей и щеголял красным носом и мутными глазами любителя выпить. Перегаром от него разило за версту – не иначе как Всемила Ламиевна расстаралась сотворить эликсир с узнаваемым ароматом.

– Это единственный образ, который не вызовет недоуменных расспросов, откуда в такой глухомани, как Сосновый Бор, взялся прилично одетый, нестарый, воспитанный человек с высшим образованием. И никто не нагрянет любопытства ради в деревню, население которой пять алкоголиков и три инвалида, чтобы поискать там ещё учителей, да обо мне расспросить, – ещё вчера растолковал Василисе историк за столом учительской.

– Не верь, это не главный его повод выглядеть пропойцей, – шельмовски зашептал ей на ухо Пётр Аверьянович. – Так он надеется отвертеться от всяческих сборищ в Энске. Когда Твердолобов будет интересоваться, отчего на слёт-съезд-педсовет не явился историк лысогорской школы, наш директор будет тяжко вздыхать и говорить, что у того разыгрался застарелый ревматизм. Начальство будет скептически хмыкать, абсолютно уверенное в том, что наш Гизо ушёл в очередной запой, и смотреть сквозь пальцы на его отсутствие на мероприятиях.

Вампир ответил ему по-французски, знаток иностранных языков тоже разразился тирадой на языке героев Дюма и Гюго, а Василиса порадовалась, что ей самой особой маскировки творить не требуется.

По окончании педсовета заместительнице начальника управления торжественно вручили том общешкольного отчёта о проделанной за полугодие работе. Исполинская толщина этого отчёта надёжно защищала его от опасности быть внимательно прочитанным, его составителей – тоже. С трудом удерживая в руках отчёт, заместительница Твердолобова от лица управления образования кислым тоном выразила удовлетворение работой школьного коллектива в уходящем году. Раздала благодарности на ярких бланках и пообещала всем премию к Новому году. Галина Ивановна куда-то исчезла на последних минутах собрания, но Василиса рано обрадовалась, что ей не доведётся столкнуться с ней лицом к лицу: бывшая русист лысогорской школы нагрянула к ней в кабинет.

– Миленько ты тут устроилась, – оценила незваная гостья украшенные стены и окна, множество приветливых посланий от учеников. – Прижилась. Любят тебя и учителя и дети.

– Не жалуюсь, – настороженно ответила Василиса, поспешно гася магическую подсветку у гирлянд: мало ли, чужачка заметит, что те не подключены к розеткам. Духи-уборщики тоже скрылись от греха подальше, прошипев напоследок: «Двери!». Своевременное напоминание, что не следует шагать сквозь стены в присутствии посторонних.

– Чуть не забыла отдельный подарок от управления образования тебе передать как молодому специалисту. Вот, пришлось в машину сбегать.

Василисе протянули украшенную пышным бантом большую коробку конфет. Судя по тяжести, та не была полупустой, как частенько случается с большими красивыми коробками – управление разорилось на полноценный, дорогой набор шоколадного ассорти.

– Спасибо.

– Мне-то не за что, это Твердолобов над начинающими сельскими учителями трясётся, абы не уволился кто, – передёрнула плечами Галина Ивановна. – Ну, ты, я вижу, и не собираешься уезжать, да?

Василиса неопределённо хмыкнула. Она и сама не знала ответ на этот вопрос! Тринадцатый учитель – слабое звено, да и Елисею будет спокойней без неё. Не видя её ежедневно, он сможет надеяться, что она счастлива где-то в другом месте, с кем-то другим. Летом она сможет расторгнуть договор...

– Ладно, мне пора, весёлых тебе каникул, – распрощалась Галина Ивановна.

«Весёлых – это вряд ли», – вздохнула Василиса, закрывая за ней дверь и собираясь домой: занятия в институте никто не отменял. Дома она сунула конфеты на полку кухонного шкафчика и благополучно забыла о них, спеша в альма-матер: подходило время зачётов.

В отличие от школы, в институте радостного оживления от наступления праздников не замечалось. На факультете некромантов «оживление» – это в принципе далеко не всегда про радость, чаще – про серьёзные проблемы, а ещё после праздников всегда следует сессия, а до них – множество зачётов. Первокурсникам, да ещё внеплановым заочникам, лишь недавно открывшим в себе магические силы, никаких «автоматов» отродясь не ставили. И если за нежитеологию, ФСБ, практику охранных чар и математические основы магии Василисе переживать не приходилось, но с рунологией всё обстояло не так хорошо, несмотря на все старания Всемилы Ламиевны. Увы, даже самому упорному трудолюбию сложно компенсировать полное отсутствие способностей. Всякий раз, когда воздух между ладонями Василисы раскалялся и становился тяжёлым, наполняясь магией для заливки рун, она тревожилась, что отпущенный на волю сгусток сил полетит не совсем по тому пути, что для него предначертан в прямом смысле этого слова.

Пик тревожности пришёлся на зачёт. Два теоретических вопроса она ответила быстро, а вот практическое задание в выпавшем Василисе билете предлагало призвать беса из Тёмного Мира.

«Всего лишь мелкий бес, я таких сотню перевидала, всё предельно просто», – настраивалась Василиса на работу, засучивая рукава и чертя пентаграмму в отведённом ей квадрате. Каменные стены исполинского зала, в котором поток заочников сдавал рунологию, были увешаны огромными медными щитами и артефактами, украшены затейливым орнаментом сложной рунической вязи, покрыты сетью магических чар – деканат предусмотрительно позаботился об усилении мер безопасности. Чтобы все возможные потери среди студенческой массы ограничились этими стенами? Не иначе!

«Если призовётся большой бес, буду страдать заиканием, как когда-то Мара, поскольку вряд ли мой контур удержит большого беса. Но это мелочи, будет куда хуже, если вообще никто не призовётся».

Не полагаясь на идеальность своего рисунка, Василиса сотворила щит, за который можно метнуться, если не всё пойдёт по плану: вдруг, в пентаграмму выскочит вообще не бес, а какое-нибудь Лихо Одноглазое из соседнего болота?!

– Неуверенность в себе снижает балл, – ехидно прошептал воздух голосом преподавательницы.

– А объективная оценка своих возможностей повышает шанс на выживание, – ответила Василиса.

– Грамотное рассуждение, зачтётся. Чего стоим, кого ждём? Активируй.

Выдохнув, Василиса напомнила себе, что не является исполином магии, что резерв у неё отнюдь не грандиозный и потому особого вреда сгусток её сил никому не причинит, если сорвётся с косоруко начертанных рун. Даже дохлые насекомые и грызуны из щелей не выползут – она не первая отвечает практический вопрос, так что за плинтусами уже стерильно, а пол начисто подметен предыдущими сдававшими зачёт. Она закрыла глаза для пущей концентрации и сосредоточилась...

Воздух между её ладонями раскалился и по мере чёткого произнесения слов заклинания медленно потёк в руны, как вязкий густой кисель. Теория рекомендовала настроиться на призыв желаемой сущности, и она настроилась, сведя брови и скрежеща зубами от упорства в достижении желаемого. Эмоции – одна из важных основ магических воздействий, сэр Анку советовал никогда не забывать об этом. Приоткрыв один глаз, Василиса следила за пентаграммой: та наливалась голубым цветом (как и положено!), руны вокруг всё ярче сияли фиолетовым (тоже как положено!), индикатор наполненности контура магией высветил сто процентов, и над центром шестиугольной звезды завился белый дымок. Отлично, теперь дожидаемся телепортации беса – и зачёт в кармане. Белый дымок уплотнился, взвился вверх – и в нём проступили контуры высокой фигуры. Ой-ёй, бес-то не мелкий!

Додумать мысль Василиса не успела: на высоких частотах пронзительно завопила охранная сигнализация. Ей вторил механический голос из громкоговорителя:

– Эвакуация! Отступаем к щитам на стенах: они переведены в режим порталов. Область потенциальной угрозы заблокирована, не паникуйте.

Все студенты мигом исчезли за щитами – их перенесло в безопасное место. В зале из первокурсниц осталась одна Василиса, поскольку оказалась в той самой зоне потенциальной угрозы, которую заблокировали охранные системы. Заблокировали вместе с ней!

Зал наводнили сосредоточенные магистры и разбились на два отряда. Первый частично отключал и взламывал автоматический щит, намереваясь выдернуть из-под него Василису, второй плёл заклинания удержания того, кто проявлялся в пентаграмме и из-за кого все датчики магии в зале сходили с ума, отклоняясь в багровую зону максимальной концентрации силы.

– Какого дьявола вытянуло пентаграммой?! – кричали маги. – Самого Тёмного Владыку призвать умудрились?

Вот силуэт уплотнился, аура призванного разорвала блокировку охранок, как Тузик грелку, и магистры отшатнулись, еле устояв на ногах. В этот момент Василисе стало бы очень страшно, если б аура не оказалась ей знакома как родная!

– Всем добрый вечер, – тяжко вздохнул директор лысогорской школы, развеивая запах серы в воздухе – постоянный атрибут ритуалов призыва – и хлопья сажи.

Датчики ушли в зелёную зону, как только магия была взята под контроль своим хозяином, сигнализация умолкла. Василисе захотелось спрятаться под плинтус, за которым давно чисто. М-да, эмоции не подвели, желаемое существо таки призвалось. Образ для визуализации всё-таки стоило поменять по совету Кощея Афанасьевича, а не рассуждать, что как некроманту ей и могучий дух сгодится.

Преподаватели утёрли холодный пот и облегчённо выдохнули:

– Какое счастье, что это вы, Елисей Назарович! Простите за конфуз, первый курс, понимаете ли.

– Понимаю, это же мой учитель меня сюда и выдернул, – усмехнулся Елисей.

– Скажите, что я выдернула вас не с очередного заседания в Энске и не из-под носа Твердолобова! – ужаснулась Василиса возможным вариантам развития событий. Если директор растворился в воздухе на глазах у десятка непосвящённых людей, нужна будет группа ментальной зачистки.

Чёрт, её связь с Елисеем стала настолько сильной, что усложняет существование ему и затрудняет сдачу зачёта ей. Надо было заглушить эмоции, а не настраиваться на них – она же всё последнее время только о приближающемся противостоянии миру нави думает и о Елисее, как ключевой фигуре этого противостояния.

– Нет, я находился на полигоне ОМИИ ПАСК, но моё внезапное исчезновение посреди эксперимента может быть превратно истолковано. Извините, мне нужно отправить послание, чтобы никто не волновался. – Почтовый голубок исчез в разрыве пространства, и Елисей повернулся к Василисе: – Так что у тебя случилось?

– Ничего, кроме незачёта по рунологии, – уныло ответила та, – вы никак не тянете на беса.

– Халтура чистой воды, – подтвердила разозлённая преподавательница. – Призвать своего директора легче лёгкого и без рун, так что жду вас на пересдаче.

Выйдя из зала, Василиса прислонилась к прохладной стене коридора, для самоуспокоения вспомнила полезные цитаты из лекций по философии и с любопытством спросила у стоящего рядом директора, по-джентльменски её проводившего:

– А какой у вас был эксперимент, если не секрет?

– Для тебя не секрет, ведь исследовали мы заклинание, восстановленное тобой, – улыбнулся Елисей. Его чёрные глаза засверкали азартом и радостью открытий, а весь облик засиял таким вдохновением, энтузиазмом и полнотой жизни, что сердце Василисы сжалось и забилось с утроенной частотой. Мерлин больше никаких шифровок не оставил, нет? Она бы разгадала для него ещё с десяток штук!

Увы, холодный разум охладил пылкость чувств. Учитывая, как рьяно Елисей настраивал, чтобы она пыталась его нейтрализовать с помощью нового заклинания, и как сердился на отказы, весть об опытах стала казаться угрожающей! Представив себе увлечённых рассеянных учёных, наподобие их школьного физика, никогда не задумывающихся о возможных исходах «ужасно занимательного эксперимента», Василиса испугалась ещё больше.

– К-как исследовали? – с замиранием сердца уточнила она.

– Приглашаю присоединиться к нам, раз ты уже освободилась, – беспечно улыбнулся Елисей.

Да, кто бы сомневался, что магическое сообщество не оставит без внимания расшифровку мерлинского дневника. Поскольку всех личей было принято уничтожать на месте, а новые не спешили образовываться, то за не имением таковых экспериментаторы ОМИИ сосредоточились на втором виде трудноубиваемой нежити – на высших духах. Того, кто стоял на полигоне, дожидаясь возвращения Елисея, Василиса узнала: как и рассказывал физик, дух великого учёного Средних Веков ещё работал в институте. Нострадамус учтиво поклонился ей на старинный манер, она попыталась ответить надлежащим образом. Спохватилась, что в заляпанных сажей джинсах это выглядит нелепо, и поздоровалась без реверансов.

Учёные мужи ОМИИ усадили её на почётное место в отдалении от полигона и благополучно забыли о ней, сосредоточившись на экспериментальных задачах и опытных образцах. Уже было доказано, что заклинание Мерлина позволяет длительно удерживать могучего духа внутри контура, хоть и съедает при этом немереное количество гигаджоулей магической энергии. Учёным очень хотелось бы достоверно установить, позволит ли заклинание упокоить духа, но, увы, злобных духов-убийц, которых можно было бы навечно отправить за Калинов мост по решению суда, у них тоже не имелось. Приходилось исследовать, насколько комфортно ощущает себя законопослушный дух внутри контура при сжатии того и проявляет ли при этом склонность к развеиванию. Собственно, как и боялась Василиса, эксперименты учёных представляли собой попытки «немножечко убить», а потом «быстренько реанимировать» подопытных духов.

Прямо скажем, зрелище не навевало на Василису спокойствия! Благородные высшие духи, в принципе склонные к самопожертвованию (и возникшие благодаря ему), воспринимали всё как должное и светились воодушевлением, но Василиса потихоньку доходила до белого каления. Когда под усилиями нескольких сильных некромантов контур вокруг Елисея сжался почти впритык к его видимому образу, а многогранные призмы в вершинах шестиугольника налились мертвенным льдистым светом, в её голове щёлкнуло. Последняя, не поддававшаяся ей прежде цепочка контрзаклинания выстроилась изящной логичной формулой, связалась с уже рассчитанной канвой, – и нити магии смерти, испущенные Василисой, понеслись к пленённому духу. Контур полыхнул ослепительно белой вспышкой, раскидав некромантов, и осыпался искрами, а Елисей изумлённо приподнял брови и уважительно присвистнул.

– Ты меня опередила. Тот случай, когда ученик превзошёл своего учителя, да, Мухаммед?

Аль-Хорезми просиял белозубой улыбкой и кивнул:

– Мне нереально повезло с будущей дипломницей, заранее предвкушаю, как феерично пройдёт её защита на звание магистра. Василиса, ты уже вывела формулу нейтрализующего заклинания или только структуру его рассчитать успела?

– Ничего не успела, на автомате сработала, не факт, что смогу повторить, – прошептала Василиса, еле удерживаясь от скрежетания зубами. Частое общение с нежитью прививает дурные привычки, да.

– А-аа, бывает, – разочарованно протянули все учёные и снова утратили к ней интерес, только Елисей глянул пытливо – не поверил. Ещё бы, он слишком хорошо её знал.

Маги затеяли дискуссию по итогам накопленных данных. Половину их речей Василиса не понимала, да и не пыталась – она старательно подавляла в своей душе ненависть к ним. И ей уже трудно было разобрать, навеяна ли эта ненависть извне или то её собственное обжигающее чувство. Однако человек должен следовать своим клятвам как раз тогда, когда неимоверно сложно им следовать, иначе в чём тогда смысл его клятв? Она обещала безусловно верить учителям школы и преподавателям института и контролировать свои эмоции, поэтому по умолчанию отнесла ненависть к влиянию нави и заблокировала её на глубине души. Только стремление уберечь Елисея разгорелось ещё ярче – теперь она ясно видела, что сам он позаботится о себе в последнюю очередь. Только кто она против могучих магов? Так, недоучка-первокурсница, способная выстоять разве что против одногруппников.

Ночью она вышла из дома и села на крыльцо. Телефон жёг ладони, как и визитка. Дрожащими пальцами Василиса набрала номер и случайно скинула его, настолько тряслись руки. Всем так трудно собираться на встречу с дьяволом? Впрочем, всего лишь с его сыном.

«Трусишка», – пришло в сообщении.

Дамиан решил, она скинула вызов из-за испуга? Из-за того, что передумала? Нет, она желает узнать альтернативную точку зрения! Мнение Света ей известно, осталось выяснить мнение Тьмы, та ведь тоже часть Мироздания.

«Где и когда?» – написала она.

«В Лысую Гору меня не пустят, в институте тоже спокойно поговорить не дадут, предлагаю выбрать нейтральную территорию».

«Энск?»

«Меня бы устроил Тёмный мир, но на Энск тоже согласен. Суббота, десять утра, место в городе любое – я тебя найду».