Глава 33. Встреча с демоном

Субботним утром разгоревшийся над горизонтом поздний зимний рассвет застал Василису бодрствующей, одетой и полностью готовой к выезду в город. Во двор вышел зевающий Игнат и с изумлением оглядел уже выпущенных на прогулку кур, смирно стоящего на привязи козла, обгладывающего нарезанные ему ветки, и коз, столпившихся у охапки свежего сена. Из хлева доносилось довольное похрюкивание сытно накормленных поросят, а посреди двора пёс глодал мясистую кость.

– Ты ж с какого спозаранку на ногах? А я-то одевался тихонько, чтоб никого не разбудить! Обвыклась ты в деревне, коренной селяночкой стала, – сказал Игнат и посмотрел на расчищенную от снега машину Василисы. – Куда собралась?

– В Энск съездить надо.

– Погоди, печь затоплю и с тобой съезжу, – заботливо предложил Игнат. С той поры, как на Василису напали бандиты и по дороге в Верный Путь, и в самом Энске, он считал своей прямой обязанностью всегда её сопровождать и охранять.

– Нет, мне... мне одной надо.

Игнат нахмурил седые брови и огладил бороду – жест, выражавший у него недовольство словами собеседника. Присел рядом с ней на лавку, как и Василиса уставился на пламенеющий рассвет и не глядя нащупал в кармане пачку сигарет. Закурил, выпустил дым в морозный воздух и посмотрел, как тот серыми кольцами поднимается вертикально вверх.

– Не нравится мне твоё настроение в последние дни и выражение лица, – обронил Игнат. – Я такое видел у людей, которые шли закладывать в банк всё своё имущество, чтобы спасти разваливающийся бизнес. Ты знаешь, далеко не всегда им удавалось его спасти, а банки просто так ничего не возвращают, да и про навар свой не забывают. И я тебе скажу: банковские проценты кажутся сущей мелочью в сравнении с теми процентами, что с нас взимает жизнь за неразумные поступки.

– Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть.

– Не отговаривайся расхожими фразами. Ясно, что в подробностях рассказывать о «бабочках» тебе не положено, но в общих чертах можешь описать проблему?

– Если только в философских, – усмехнулась Василиса. – Отличный предмет – философия, верно декан говорил, что он самый важный в расписании. Ты больше шестидесяти лет прожил, карьеру в Москве сделал, серьёзные вопросы в управлении крупных фирм решал, денег на три жизни накопил и в глухую деревню по глубокому рассуждению уехал, ценности переосмыслил. Вот скажи мне, что правильней: ратовать за общее важное дело или спасать жизни близких тебе людей?

– Правильно ли жертвовать общим благом ради спасения родных?

– Вроде того, – согласилась Василиса и пытливо уставилась в умные, понимающие глаза пожилого друга, таящие на дне тихую грусть от давнего признания несовершенства мира.

– Вечный и самый трудный вопрос, который каждый решает для себя сам. История знает множество примеров каждого варианта решения. Кто-то отказывался от родителей и самолично отдавал их палачам, чтобы не предать партию и дело революции. Другие же, махнув рукой на общее дело сопротивления врагу, сотрудничали с фашистами, выдавая им укрытия евреев и родственников партизан, чтобы не уничтожили их собственные семьи.

– И кто из них поступал правильно?

– Правильно – когда человек в принципе не стоит перед подобным выбором, всё остальное изначально противоестественно. Знаешь, я бы сказал так: ради какого бы то ни было дела человек имеет право пожертвовать собой, но не другими. Однако я говорю о себе, много повидавшем и много пожившем, а ты ещё слишком молода для каких-либо жертв.

– Это счастье, если можно пожертвовать только собой, тогда и вовсе сомневаться не в чем, – обронила Василиса.

– Так, ещё одно слово – и ты вообще никуда не поедешь! В бане на висячий замок запру! – не на шутку встревожился Игнат.

– Ты же понимаешь, что замок меня не остановит? – тихо возразила Василиса, чувствуя, как глаза разгораются льдисто-синими огнями.

– Ничего, я на два запру, – упёрся Игнат, бесстрашно смотря в девичьи глаза, утратившие подобие человеческих.

Борьба взглядов затянулась бы надолго, если б не испуганное гавканье пса, схватившего кость и забившегося в будку. По полю к дому приближался четвероногий серый зверь, легко перемахнувший через полутораметровый забор из сетки рабицы, натянутый вокруг огорода.

Сигарета выпала изо рта Игната, зашипев на снегу. Мужчина схватился за валяющееся рядом полено, большущий зверь притормозил и зыркнул на него откровенно неодобрительно.

– Не кидайся чурками, это... собака. Из Лысой Горы. Э-эээ... ручной домашний пёс, да, – зачастила Василиса, вцепившись руками в суковатую деревяшку. Когда-то Яну от неё фикусом по морде прилетело ни за что, не хотелось бы повторения инцидента.

Серые глаза друга изумлённо округлились под кустистыми бровями.

– Это матёрый волк, – убеждённо опроверг он.

«Не-не, давай считать, что собака, а? – молча умоляла Василиса взглядом, из которого исчезли всполохи магии. – Милый пушистый пёсик, ок? Он совсем-совсем неопасный, всеми погостами клянусь!»

Волк зафыркал, словно ему было весело наблюдать за их противостоянием. Он спокойно пересёк двор и с самым непреклонным выражением морды уселся у пассажирской двери стоящей на дороге машины. Готфрид донёс в деревню, что она укатить из защищённого района собралась? М-да, Елисей тоже счёл нужным организовать охрану. Игнат оценил намерение зверя забраться в салон и выпустил полено из рук. Тревожные морщинки на его лбу разгладились, он довольно кивнул.

– Хорошие у тебя друзья, Василиса. И... собачки очень преданные.

Залившись румянцем, Василиса буркнула невнятное прощание, запустила ухмыляющегося волка в машину и поехала в Энск с личным телохранителем. Как ей теперь тайно встретиться с Дамианом, она не представляла. Но кто из них двоих хитрющий и пронырливый высший демон? Вот пусть и решает, как им приватную беседу устроить!

В Энске решительно ничего не менялось, только суеты в преддверии праздников прибавилось. Горожане с самым сосредоточенным и озабоченным видом рыскали по магазинам и палаткам рынка. Они сверялись со списками подарков и встревоженно уточняли у продавцов, привезут ли ещё свежую красную рыбу и мясо к концу недели или им лучше закупиться заранее?

Сделав вид, что приехала в Энск с той же целью, Василиса выбрала свитер для Игната и меховую жилетку для Агафьи взамен потрёпанной старой. Купила в магазине подарочный набор конфет и банку кофе в упаковке с новогодней картинкой, заработав выговор от менеджера, что явилась в торговую точку с огромной собакой, не надев на ту намордник. Залившись краской, Василиса сбивчиво и неискренне пообещала намордник купить, и собака насмешливо скосила на «хозяйку» карие глаза.

Извинившись перед сотрудниками магазина, она вернулась на рынок, обходя его повторно и приглядываясь к ассортименту гирлянд на прилавках. На рынке вслед вервольфу хоть и оборачивались неодобрительно, но претензий не выдвигали: здесь и так крутилось множество крупных бродячих псов, о намордниках слыхом не слыхивавших. Ян вышагивал у ног Василисы, дружелюбно помахивая хвостом и изображая из себя самую воспитанную и благонравную собаку на свете.

– Мама, смотри, собачка, которая нашла меня в лесу!

С этим воплем к Яну метнулась маленькая детская фигурка в желтой курточке и в шапке с помпоном. Девочка присела перед вервольфом, бесстрашно обняла его за шею и поцеловала в чёрный влажный нос. Ян смутился от неожиданности, присел на задние лапы и растерянно глянул на мать девочки, испуганно вскрикнувшую и потянувшую дочь на себя.

– Маша, нельзя наскакивать на чужих собак! Она же укусить может!!!

– Не может, – глубоко оскорбилась за коллегу Василиса и немедленно вступилась за его репутацию: – Он никогда в жизни никого не укусит! Ваша дочь не ошиблась, мой... пёс... действительно работает в отряде спасателей и недавно вынес на своей спине потерявшегося ребёнка к группе заблудившихся туристов. Полагаю, теми туристами вы и были?

Миловидная молодая женщина густо покраснела и перестала оттаскивать дочь от «собаки». Окружающие обступили их кругом, уважительно именуя пса героем и высказывая предположения (совершенно ошибочные) о его породе. Доля комплиментов досталась и «кинологу» за поразительную вышколенность собаки.

– Простите, я ж не знала, – залепетала женщина. – Ой, и спасибо вам огромное!!! Я вам так обязана, за жизнь дочери я ваша должница по гроб жизни!

– Мне не за что, Ян у меня сам умница и молодец. – Пришла очередь Василисы смущаться от незаслуженной похвалы. – Маша, мама права насчёт всех других собак – к ним нельзя подходить без разрешения хозяина собаки.

Они познакомились. Машина мама настоятельно позвала их в гости, обещая угостить пса парной свининой – они только вчера резали поросёнка. От предложения выдать им с собой половину разделанной туши Василиса вежливо отказалась, но под умоляющим взглядом ребёнка в гости зайти согласилась, видя, что Ян очень даже не против полакомиться сырым мясом. Ещё бы, где вы видели вервольфа, отказывающегося от свежей домашней свининки? Скатерть-самобранка с настройками под двуликих выдавала им сырое мясо, но как Баюн был не в восторге от сосисок магического общепита, так и вервольфы предпочитали продукты не магического происхождения.

Дом женщины был расположен недалеко от центра городка. По сути, в Энске всё было недалеко по меркам бывшей жительницы областного центра. По дороге Маша взахлёб рассказывала «собаке», что она давно мечтала завести себе щенка, но вот такая большая и умная собачка в сто раз лучше любого щенка и было бы здорово, если б Ян жил у них. Не обращая внимания на попытки матери вмешаться в «беседу с псом», девочка расстраивалась, что у «пёсика» уже есть другая хозяйка, но ведь в гости он заходить может, да? Дедушка будет очень рад, мама тоже не против, а папы у них нет, он в другом городе живёт, а бабушка умерла давно, она её и не помнит.

– Какая ты у меня болтушка, – покачала головой мать и распахнула калитку перед одноэтажным, аккуратным и свежевыкрашенным домом. – Заходите, обедать будем.

Отнекавшись от обеда, Василиса согласилась на чай. Её посадили за стол на тёплой застеклённой веранде, а Яна позвали на задний двор мясо с косточками грызть. Учитель физкультуры в сомнениях оглянулся на Василису, и та махнула ему рукой:

– Иди, со мной тут ничего не случится.

Пока хозяйка готовила на кухне чай и угощение к нему, она сидела в одиночестве, смотря сквозь окно на пустынную улочку с редкими прохожими. За калиткой остановилась статная дама, облокотилась на невысокий забор и подмигнула Василисе. Это была самый известный адвокат Черноморского побережья – Лариса Васильевна Савельева. Адвокат дьявола в прямом смысле слова и в человеческом обличье.

«Как легко воздействовать на детей, не замечала, учительница? Ну, чего сидим? Разве ты ждёшь кого-то ещё? У нас не так много времени, пока физрук наестся до отвала», – зашептал воздух вокруг Василисы.

Поспешно вскочив, она вышла на улицу, воровато прикрыв за собой калитку. Вокруг дамы в элегантном дорогущем пальто клубился такой стойкий запах духов, словно та вылила на себя сразу целый флакон.

«Защита от чуткого нюха вервольфа», – сообразила Василиса, смаргивая выступившие от резкого аромата слёзы. Интересно, все женщины, злоупотребляющие духами, делают это с целью маскировки от оборотней? О, она окончательно научилась смотреть на мир глазами нечисти!

– Привет, Дамиан. Ты ведь знаешь, зачем я звонила?

– Конечно, желания людей удручающе предсказуемы. Ты мечтаешь спасти Елисея в ожидаемой схватке с миром нави. Кстати, схватка впрямь ожидается жаркая, даже мой папочка намерен наблюдать за ней: уже приготовил себе удобное кресло и попкорн.

– Не совсем угадал. Я хочу узнать, может ли Тьма вернуть Елисею жизнь, – глухо поправила Василиса.

– Дорогостоящее желание, – хмыкнул демон, ничуть не удивившись.

– Раз речь зашла о цене, значит, возможности есть. Чего ты хочешь?

– Ну-ууу... точно не денег, – развеселился демон.

– Да ладно?! А я-то так на них надеялась! – с сарказмом протянула Василиса. – Говори, не тяни Горыныча за хвост. У меня расклад такой: я готова рискнуть собой и исключительно собой, поэтому очень прошу: не надо давать мне советов всё обдумать и пожертвовать другими.

– Дуракам и влюбленным разумные советы давать бесполезно, – насмешливо закатил Дамиан чёрные, с алыми всполохами глаза. – Порассуждаем чисто теоретически: что такого интересного может отдать человек? Есть три божественных дара, дарованных от рождения каждому человеку, которые невозможно купить за деньги. Первый дар – дар вечный: это душа. Второй дар конечный: жизнь. Душа может перерождаться, но каждое ее новое телесное существование уникально и неповторимо. В новой жизни души не помнят свои прошлые привязанности, они каждый раз начинают с чистого листа. – Дамиан умолк, уйдя в свои мысли и воспоминания, судя по всему – не радостные. Его пришлось окликнуть, чтобы он встрепенулся и продолжил: – Третий дар? Любовь, конечно. Способность искренне и бескорыстно любить дарована всем разумным существам, но у демонов эта способность проявляется крайне редко и частенько коварно обрывает их привольное демоническое существование.

– Демоны умирают от любви? – изумилась Василиса, не слышавшая и не читавшая в книгах о таком феномене.

– Хуже: они рискуют стать ангелами, – оскалился Дамиан. – Тебе повезло, что я не обрёл белые крылья: ангел бы упорхнул восвояси, облив тебя святой водой, лишь только услышал бы твое пожелание.

– Знаю, – тише и глуше, чем прежде, сказала Василиса. Демон с тенью сочувствия пожал плечами:

– Трудно быть адепткой света, да? Словом, только перечисленные мною дары интересны нам, долгоживущим существам, только эти три дара вы можете нам отдать. А столь обожаемые вами деньги и власть – лишь вам и интересны. С любовью к моей скромной персоне у тебя не сложилось, так что мать демонёнка из тебя не выйдет. Что касается души... Если б ты училась хоть на третьем курсе, то знала бы, что после захвата твоей души демоном тебе станет глубоко безразличен твой Елисей и все остальные люди, бывшие для тебя близкими и родными. Ты-то готова пожертвовать всем, но готов ли он принять твою жертву?

«Вопрос всех вопросов!» – вздохнула Василиса. И кто бы сомневался в ответе? Точно не она!

– Разве тебе нужно и его согласие тоже? – Она отвернулась от проницательных глаз демона.

– Нет, я же не адепт света и не поклонник высокой нравственности. Меня абсолютно не тревожит добровольность участия в договоре третьих сторон или отсутствие оной, – вновь расхохотался он. – Но будет забавно, если в итоге Елисей придёт продать свою душу, чтобы выкупить твою.

– А ты не можешь внести запрет на такой поступок в условия договора? – со стоном попросила Василиса.

– Кто я такой, чтобы мешать человеку бездарно профукать свою жизнь и пустить мне на корм бессмертную душу? – театрально возмутился Дамиан. – Но сегодня у меня день альтруистической помощи запутавшимся в жизни юным человечкам. Тебе не нужен договор со мной или другим демоном, чтобы достичь желаемого, – довольно самого глубокого и искреннего твоего желания вернуть Елисею полноценную, материальную жизнь. Рождество – время чудес, помнишь? Но если твоя любовь к нему несёт в себе хоть единое зерно себялюбия, корысти, расчётливости – ничего у тебя не выйдет, и договор с самим Тёмным Владыкой тебе не поможет.

Гипнотический голос демона лишь на миг затуманил разум Василисы. Сосредоточившись, она напомнила себе главное: демоны не способны открыто лгать.

– Красиво сказано про искренние желания, чудеса и безусловную любовь, – прищурилась она, – а по факту ты намекаешь на самопожертвование?

– Ты умней, чем кажешься. Тебе надо определиться, что для тебя дороже: твоя собственная жизнь и нормальная судьба или чужая? Можешь подбросить монетку, чтобы верней определиться.

– Не имею привычки доверять случаю решение важных вопросов.

– Случай тут ни при чём. Один мой мудрый знакомый советовал так: «Когда стоишь перед выбором – подбрось монетку. Она не даст правильного ответа, но пока она в воздухе, ты поймёшь, на что надеешься».

– Я и без того знаю, на что надеюсь, так что внимательно тебя слушаю, – заверила Василиса. – И постарайся обойтись без витиеватых фраз: мне известно, что лучший метод общения с демонами – добиваться кратких ответов на однозначные вопросы, пользуясь тем, что прямо лгать вы не способны.

Её демонический собеседник шутливо поднял руки вверх и пропел медовым голоском:

– Изложу всё максимально кратко и чётко, обещаю!

...

Когда Ян вернулся на веранду, Василиса мирно пила чай с хозяйкой дома и рассказывала ей о том, что у прекрасной служебной собаки есть не только друг-кинолог (она сама), но и совершенно потрясающий хозяин – умный, порядочный, спортивно подтянутый мужчина в самом расцвете сил. Вервольф иронично фыркнул, а поглаживающая его Маша наивно раскрыла тайну матери:

– Такой высокий красивый дядя с тёмными волосами, который пришёл в лагерь после ухода собачки? Он ещё веселил меня и маму, чтобы мы не плакали. Мама часто-часто его вспоминает, даже отыскать его в интернете пробовала.

Щёки матери девочки налились пунцовым румянцем. Василиса подавила улыбку, попрощалась, поблагодарила за гостеприимство и ушла вместе со сконфуженной «собачкой».

За тем, как они усаживались в машину, издалека наблюдала дама в шикарном белом пальто с норковой отделкой. Усмехнулась и саркастично прошептала:

– Демонологию студентам ОМИИ ПАСК определённо надо изучать с первого же курса. Поверить демону, что он ни о чём не умолчал и он впрямь весь такой из себя альтруист! Наивно полагать, что один лишь прямой договор с Тьмой способен лишить человека света его души! Ах да, ещё ни на йоту не усомниться в великой силе Любви... На такое способны лишь самые светлые души. М-да, лишний раз убеждаюсь, что человек не может быть рассудителен и рационален во всём, даже математик. Эх, вбить бы во все романтичные головы, что одной любви для любого свершения мало, вечно и безнадёжно мало! Истинная любовь вынуждает человека взрослеть и совершать благородные поступки, но она не делает его хитрее и не добавляет разумной любви к самому себе.