Глава 37. Последняя ловушка

То, что удерживалось в магическом круге учителями, мало походило на человека вообще и на учительницу измайловской школы в частности. Да уж, в опасные существа преображаются не только обитатели склепов, но и люди обыкновенные. Когда человек отдаётся во власть мелочной злобы, его внешность в принципе меняется не в лучшую сторону: ожесточённое, искажённое враждебностью лицо – малоприятное зрелище. Если взращенные в душе мрак и злобу подогревают потусторонние силы вселенского зла – зрелище ещё более гадкое. Навь меняет подчинившееся ей существо на физическом уровне, приспосабливая его под выполнение будущих задач. Она добавляет когти-кинжалы скрюченным пальцам, звериный оскал острых клыков лицу, исполинской силы тонкому телу и под завязку заливает магией смерти своего новоявленного слугу!

Контур, сотворённый учителями, трещал и искажался – чудовище рвалось на волю. Оно желало убить свою первую жертву и пройти инициацию в полноценного лича, которого практически невозможно умертвить. При виде Василисы, возникшей на берегу в объятиях директора, алые глаза потенциального лича округлились от ярости. Определившись с жертвой, будущая могучая нежить с такой энергией рванула вперёд, что охранный купол над ней не выдержал и брызнул во все стороны яркими искрами.

Кощей и Род одновременно взревели, набрасывая на врага заклинание связывающих пут, но во главе школ недаром всегда ставился высший дух – могучую нежить могла победить только могучая нежить или сплочённый отряд некромантов. С рук Василисы сорвалось изученное до последней чёрточки заклинание Мерлина, и беснующегося монстра замкнуло внутри двенадцатиугольного кольца, образованного из соединённых между собой колонн причудливых призм. Синхронно с ней Елисей залил контур магией – и колонны засияли мертвенным льдистым светом.

– Если схлопнуть контур, она умрёт? – взволнованно спросила Василиса, смотря, как медленно, но верно, убывает уровень магии в призмах, пока они решают, как быть.

– Да, она слишком сильно подпала под влияние потустороннего мира, магия уже воспринимает её как нежить, – подтвердил Род Ваалович. – Вот наглядное доказательство того, сколь неразумно увлекаться неживыми сущностями – ведь её притянула сюда исключительно нежная любовь к нашему суровому директору. Любовь – зло, всё больше убеждаюсь в этом.

– Ревность, уязвленное самолюбие и неудовлетворённое тщеславие – не любовь! – пылко возразила Василиса.

– Да, но тоже довольно сильные чувства. Чего стоите? Твердолобов не простит нам смерти молодого сельского специалиста – действуйте!

О чём он? Ах да, лича удерживают три объекта филактерии! Он рождается вблизи от них и не может уйти далеко от них, пока не завершит инициацию. Причём только один предмет будущий лич должен создать собственноручно, а двумя другими точками привязки могут выступить любые вещицы, связанные с тёмной магией и смертью, а лучше – с тем самым мёртвым, к которому всем сердцем тянулся лич... до того, как стал личем.

Ну, о якоре, созданном самой Галиной Ивановной, догадаться несложно!

– Конфеты, – процедила Василиса. – Эх, надо было сразу открыть коробочку.

– Ты приняла подарок от чужачки и никому из нас не принесла его на проверку?! – ахнула Яга Лешевна. – Девонька, я же сто раз предупреждала: никаких подарков ни от кого не брать! Конфеты у тебя дома или в школе?

– Дома.

– Это сэкономит нам время: остальные объекты филактерии тоже у тебя, – вздохнул Елисей. – Ни один опытный учитель никогда не будет держать у границы предметы, которые можно использовать для привязки лича.

Выдержка из рассказа географа высветилась в памяти Василисы: «Условия, что предметы, выбранные для филактерии, должны быть так или иначе связаны с загробной жизнью, смертным грехом или Тёмным миром, не достаточно. Эти вещицы должны быть пропитаны чьими-то эмоциями: как известно, эмоции – важная составляющая любых магических воздействий, да и не только магических». Вспомнились примеры про обручальное кольцо женщины-самоубийцы, про землю с могил детей...

– Но я тоже не держу ничего подобного! – горячо заверила Василиса. Право слово, она не сумасшедшая, хоть регулярно походит на таковую.

– Тебе так кажется. – Стремительный перенос, и Елисей поставил её посреди большой комнаты. В распахнувшееся окно влетели Яга и Всемила, принюхались и по-звериному повели носами. – Какие конфеты тебе подарили? Их срочно надо уничтожить.

Бросившись на кухню, Василиса вытащила из шкафа перевязанную лентой коробку. Сдернула бант, сняла верхнюю часть упаковки – и ей в лицо полетело мелкое тёмное крошево, явно не имеющее отношение к шоколаду!

– Директор! – слажено тревожно вскрикнули за её спиной.

Перестав беспорядочно махать руками перед собой, Василиса стремительно обернулась: образ Елисея истончился, стал полупрозрачным, он впервые стал похож на обычное кладбищенское привидение. Яга активными пассами рук смахивала в пакет все высыпавшиеся из коробки комки и крошки, а Всемила подтолкнула Василису вперёд:

– Действуй, ты у нас некромант! Он на грани ухода! Ловушку-филактерию мы уничтожим.

В коробке была земля с братской могилы в Энске, а ведь Елисей сейчас слаб как никогда! Какая сволочь подсказала учительнице, что подложить вместо конфет?! Узнает – придушит без жалости! Недооценила она агентов влияния нави, а они у той, похоже, есть везде, и управляет она ими как кукловод марионетками. Стоит впустить в свою душу тени зла – и твоими руками будешь руководить не только ты сам.

– Василиса, хватит, остановись, – затрясли её за плечи. – Ты перелила в меня всю свою магию, всю до последней капли, а рассвет ещё не наступил. Очнись, посмотри на меня!

Лицо Елисея было бледным, но вернуло подобие материальности. Какое счастье, что её дар специализировался даром мага смерти! Она-то думала, то наказание от судьбы за безумную любовь, а оказалось – подарок.

В саду за домом гулко грохнуло, полыхнуло огнём – и с берега долетел пронзительный визгливый вой лича, а из сада – дружное «ура» Яги и Всемилы. Так, первый объект привязки ликвидировали, осталось два, уже не связанных напрямую с Галиной Ивановной. Тёмная магия? Покойники? Да ещё чтоб предмет эмоционально значим для кого-то был? Что же это?!

– Сосредоточься, – обнял её Елисей, и она успокоилась, глубоко вдохнула и огляделась. – Это твой дом, тебе знакома здесь каждая мелочь. Ты маг. Пусть юный и неопытный, но маг, поэтому совсем пропустить мимо глаз подозрительные предметы не могла, они должны были зацепить твоё внимание. Доверься интуиции и подумай: если бы речь шла о тебе самой, какие предметы стали бы для тебя точками привязки?

– Визитная карточка Дамиана, – машинально, без раздумий ответила Василиса. Её главная тайна и дикая грёза, напрямую связанная с Тёмным миром. Если вспомнить, как часто она держала карточку в руках, надеясь и страшась, одёргивая себя и всё равно надеясь, – та пропиталась эмоциями под завязку. Можно сказать, это та часть филактерии, которую создала она.

Елисей укоризненно покачал головой, раздражённо прицокнул и требовательно протянул руку. Василиса вложила в неё карточку, и та вспыхнула пламенем, сгорев дотла за секунду. Яга и ведьма вернулись как раз к этому моменту и разочарованно констатировали:

– Не то. Больше никаких презентов от демонов не бережёшь?

– Нет. – Василиса опустила голову, разглядывая блики света на полу – кухня освещалась перьями Жар-птиц. Перьями... – Погодите, Огневушка толковала, что держать в доме перья сказочных птиц – плохая примета! Да, в книгах о таком не говорится, но вдруг?

– Огневушка? Нежить тонко чувствует эманации тёмной магии, – заинтересовалась Всемила Ламиевна, подступая к светящемуся букету в вазе. – Приметы такой нет, но имеются нюансы, связанные с тем, где эти перья находились раньше. Ты их из заказника принесла?

– Нет, с чердака.

Ведьма так сочно выругалась, что Василиса покраснела. Вытащив из кармана пузырьки и амулеты, Всемила взялась капать на перья резко пахнущими жидкостями и бубнить под нос заклинания. Перья сменили цвет с жёлто-оранжевого на тёмно-серый. Ведьма ещё разок сыпанула проклятьями и плеснула на них особо крепким эликсиром, от которого несчастные перья растворились и расплылись по столу грязной лужицей. Скатерть-самобранка заволновалась, но высказываться в присутствии сильных ведьм поостереглась, а с берега реки Смородины донёсся ещё один вопль.

– Твоя изба раньше служила библиотекой, и книги тут хранились... ну, разные книги, – объяснила Всемила. – Когда во время войны открылся Переход, опасные гримуары перевезли в закрытые секции ОМИИ, но до того кто-то почитывал под этими пёрышками заклинания тёмной магии, намереваясь использовать их отнюдь не для добрых дел. Яга, очисти чердак от остатков заразы, нам сюрпризы ни к чему. Наша вина, что раньше не спохватились и не проверили потенциально опасный хлам.

– Я-то, старая, не сообразила сразу уточнить, откуда перья, – расстроенно проворчала Яга, – и про чердак-то мне в голову не пришло, что она туда заберётся! Что с третьим предметом? Какие варианты?

Вариант был один.

Самый очевидный. Самый несомненный.

Василиса назвала бы его сразу, если бы в самой глубине души не мечтала его сохранить, спасти от уничтожения. Однако на кону жизнь человека – если они не разрушат чары нави, прогрессирующего лича придётся убить. Закусив губы, Василиса достала из-под подушки письмо и протянула его Елисею.

Тот, кто написал это письмо, узнал его и свой почерк на конверте. Лицо его застыло, но порицания не выразило. Только понимание, грусть и признание собственной вины. Василисе захотелось утешить, что он ни в чём не виноват, это она отреагировала на письмо не так, как следовало отреагировать трезвомыслящей, нормальной девушке. Она ночи напролёт напитывала письмо самыми горячими эмоциями и слезами...

Памятное послание загорелось в руках Елисея и осыпалось прахом под небесный гром. Дом качнуло, с реки донёсся радостный возглас десятка голосов.

Да, она угадала безошибочно. Если и могли силы нави изменить какой-либо предмет для привязки лича, то точно не этот, зря волновался декан. Они спасли жизнь человека – это хорошо, это главное.

– Выпей, – пихнула ей в руки пузырёк Всемила.

Обещание безусловно доверять коллегам включает в себя обязательство безропотно глотать всё, что они сунули тебе в руки. Василиса молча проглотила зелье и узнала его вкус: номер два из некромантской АЭС – восстановление магических сил. Как гласило примечание к аптечке: «на бой не хватит, но защитный купол сотворишь».

– Вот и всё, – радостно обняла её Яга Лешевна, – скоро рассвет!

Да, рассвет – тоже хорошо. И пустые муки, что рождественская ночь прошла, а чуда не случилось.

В контуре, заданном заклинанием Мерлина, ничком, лицом вниз лежал несостоявшийся лич. Учителя поддерживали уровень магии в призмах, хоть несчастная жертва потусторонних интриг уже никуда не рвалась. Небо у горизонта начало светлеть, и с рук женщины стали исчезать ужасающие когти, превращаясь в обычные ноготки, покрытые красным лаком. Скоро прочертит небо солнечный луч.

– Теория магии утверждает, что новорожденного лича победить тем проще, чем меньше чувств связывало его с представителями мира мёртвых, – высказался Пётр Аверьянович. – Этот нам попался не особо крепкий.

– Да, товарищ директор, видать, Галина Ивановна не так уж сильно вас любила, как прикидывалась, – улыбнулась Дарья Моревна.

«Не на неё и был расчёт», – про себя ответила Василиса. Неужели всё и впрямь закончилось? Всё страшное и опасное уже позади? И мучительные видения, и риски на грани фола, и напряженный поиск ответов на жизненно важные вопросы?

Галина Ивановна вдруг свернулась калачиком, потом приподнялась, закашлялась и начала задыхаться, свесив голову и опираясь на землю руками. Её судорожные вдохи вспарывали воздух всё реже и реже, крупная дрожь заколотила всё тело.

– Лесьяр, что с ней? – встревожился директор.

– А кто ж его знает, я в телемедицине не специалист, на расстоянии и без контакта не лечу, – развёл руками леший. – Задыхается она, помереть может, не дотянуть до рассвета-то. Похоже, навь решила не оставлять военнопленных.

– Убираем контур, – велел директор.

– Елисей, последние минуты ночи не истекли, – напомнил Род.

– Это приказ, – бесстрастно возразили ему, а вопреки директорскому приказу у границы не может действовать никто.

Проклиная самоотверженное благородство призрака своей мечты, Василиса напряжённо следила за тем, как он переступает через тающую границу шестиугольника, соединявшего грани призм. Крохи магии смерти, почерпнутые со дна резерва благодаря зелью, покалывали кончики её пальцев, готовясь сорваться заклинанием. Вокруг так же настороженно застыли учителя, но среди них нет других некромантов, кроме неё, а нежить малочувствительна к иным видам магии, кроме магии смерти.

Елисей присел перед женщиной, нагнетая потоки свежего воздуха, чтобы облегчить ей дыхание, и тут (ну конечно же, кто бы сомневался!) она накинулась на него, обвив серыми призрачными нитями и сладострастно выпивая его магические силы.

Чёртова навь!!!

Вот и пригодились ей навыки ведения ближнего боя с нежитью, старательно взращенные Елисеем. Как он любит повторять? «Если у тебя опустошён резерв и тут напала нежить – радуйся: у тебя есть законный повод вытянуть магию из напавшего!»

Недоделанный лич завтраком некроманта быть не пожелал и переключился на Василису, но боец из учительницы русского языка вышел не ахти. Даже минимальный уровень магии не препятствовал Василисе вести в бою роль главной скрипки под одобрительные комментарии учителей. Привычка Елисея устраивать единоборства, когда она возвращалась с практик, выжатая как лимон, приучила её не полагаться на одну лишь магию, а развивать и увёртливость, и точность единичных ударов.

Меткая атака Василисы откинула адептку Замостья в сети, сотканные коллегами. Те не спеленают её надолго, но и продержаться осталось всего ничего! Остатки магии она вложила в своё заклинание – заклинание Мерлина-Горенко-Навь – только теперь оно окружило самого директора. Так надёжней будет, а то мало ли ещё какой «умирающий лебедь» приползёт. Слуг у Зла много, а директор у неё один!

Лучи солнца прорвались за линию горизонта. Какое счастье, а то стало казаться, что в среднюю полосу России нагрянула полярная ночь! Галина Ивановна обессилено обмякла, застонала и схватилась за голову человеческими руками. Добрый леший лечил её и успокаивал, а вампир Гизо, предварительно расспросив о том, кто надоумил разыграть трюк с «конфетами», вынужденно стирал из её памяти последние события. Через пять минут учительница очнётся в своей квартире и ничего не вспомнит о прошедшей ночи. Частичная небольшая амнезия – мелочь, с ней можно жить. Машина, на которой Галина Ивановна добралась до Лысой Горы, будет мирно стоять под её окном, разорванную одежду заменят на аналогичную. Магический патруль вычислит и арестует «гадалку», и будут судить её по всей строгости закона.

Учителя развеяли последние заклинания и рассмеялись при виде директора, застывшего в центре оградительного контура с самым комичным выражением лица.

– Браво, Василиса, гениальное дополнение к основному плетению, – проворчал Елисей. – Ты хоть контрзаклинание к нему состряпать успела или некромантский патруль вызывать будем? Утром Рождества во мне не так много магии, чтобы решить задачу освобождения из плена силовыми методами.

Василиса нахмурилась при напоминании о магическом истощении директора и растерялась, вникнув в смысл его слов.

– Какое дополнение? – переспросила она.

– То, из-за которого мне отсюда не выбраться, не решив парочку систем интегральных уравнений и не рассчитав обратное преобразование, – развёл руками Елисей. – Я люблю математику и в целом не против провести рождественские праздники именно так, но хочется отметить, что с бумагой и ручкой мне было бы удобнее.

Смех учителей стал громче, а физик азартно подскочил к контуру и пошёл обходить его, прикидывая на ходу:

– Интересное внедрение, наверняка является следствием одного из особых решений. С вашего позволения, я присоединюсь к расчётам, только за карандашами и тетрадями сбегаю.

– Эти двое уже получили свой рождественский подарок, – широко улыбнулись учителя, и тут контур вокруг Елисея засветился от мощного притока магии и начал неумолимо сжиматься, резко оборвав всеобщее веселье!

Попытки разрушить объёмную структуру контура успеха не возымели – в канву плетения действительно было внесено изменение, обнулившее эффективность прежнего контрзаклинания. Откуда взялась магия в призмах определить не удалось, да и сконцентрировались все на первоочередном деле вызволения из ловушки директора.

Некромантом, способным передать силы борющемуся внутри контура духу, была лишь Василиса, но её резерв безнадёжно опустел и никакие зелья уже не могли соскрести по сусекам капли драгоценной магии. Кощея Бессмертного при попытке атаковать неподдающееся заклинание отшвырнуло на сотню шагов ответной волной – сколь особыми ни были бы отношения Кощея со смертью, они не делали его полноценным некромантом. Слаженный напор всех остальных под руководством Рода потерпел сокрушительный провал, а стандартное время прибытия патруля некромантов, как известно, составляет от пяти до пятнадцати минут.

Никогда не задумывались, какой микроскопически мизерный период времени – пять минут? Он исчезающе мал, когда задыхается подавившийся ребёнок. Когда машина застревает на железнодорожном переезде, а за поворотом слышен гудок паровоза. Когда из разорванной артерии хлещет кровь, и ты осознаёшь, что не успеешь соорудить и затянуть жгут до того, как сознание окончательно тебя покинет. В эти утекающие мгновения остаётся одно – бороться до самого конца.

Не думая о том, что магии в ней нет, Василиса потянулась к Елисею, чтобы отдать ему всё, что получится отдать. Её столь многие и столь часто предупреждали беречь себя и не отдавать себя в жертву Злу, что такое жертвоприношение точно возможно. Боженька, пусть оно будет возможно, ладно, договорились? Один-единственный раз, но возможно! Великая Хель говорила: законы природы устроены так, что прежде всего Мироздание заботится о выживании более сильных особей и при выборе между ней и директором этот выбор будет сделан безликими и бесстрастными силами мира не в её пользу. Так пусть он и будет сделан именно так!

От неё к Елисею, минуя мерцающую поверхность смертельного контура, потянулись какие-то нити. Василисе было безразлично, что это за нити, она успокоенно выдохнула, увидев, как призмы замерли на месте. Всё-таки недаром возросла и укрепилась их мистическая связь друг с другом, эволюционировав до той стадии, когда переток сил даётся легко и естественно, как дыхание, как биение сердца.

От ударов Елисея вся пространственная структура мерлинского заклинания дрожала и сотрясалась, но не рассыпалась искрами. Нити, испущенные Василисой, добрались до усталого духа, обвили его, обняли, пронизали весь его облик – и на Василису вдруг навалилась неимоверная усталость. Под яростные ругательства Рода и крики учителей она закрыла глаза – её потянуло в сон. Она хочет заснуть и проснуться, когда всё уже будет хорошо.

– Нам не разорвать вашу связку! – услышала она вопль Рода Вааловича сквозь накатывающую дрёму. Вот и прекрасно, вот и замечательно, что не разорвать. – Мы её теряем!!! – Ну, такое тоже бывает. Никто не вечен под луной. – Елисей, с тобой-то что происходит?!

Тут Василиса заставила себя распахнуть глаза.

Елисей ничком упал на землю. В последний раз тщетно потянулся кулаком в сторону мерцающей поверхности заклинания – и рука его опустилась без сил. Но поверхность и без удара покрылась трещинами, заискрила – и осыпалась. В солнечном свете, хлынувшем из-за разошедшихся снеговых туч, на речном песке от тела Елисея протянулась тень. Странно, духу требуется много магии для поддержания маскировки и подражания материальному объекту...

Налетели чёрные тучи. Раздался оглушительный грохот и засверкали миллионы молний, словно разорвались взрывом небеса. Вода в Смородине забурлила, завыл ветер и поднял в воздух клубы мелких капель воды. Облако капель заслонило солнце и засияло радугой от разрядов атмосферного электричества.

Ещё один громовой удар – и всё стихло. Морось рассеялась, тучи разошлись, река успокоилась и мирно покатила вдаль голубые воды. Пуще прежнего засияло ослепительное солнце, и Василиса прищурилась, силясь сообразить, что за природно-магические катаклизмы обрушились на волшебную деревню. Её размышления оборвали несколько пар рук, принявшихся тормошить её и переворачивать, мерить пульс и класть снег на пылающий лоб.

– Жива! – радостно закричал над её ухом Лесьяр. – Уровень жизненной энергии снижен, но ничего критичного не замечаю. Как директор?

В повисшем молчании Василиса заволновалась, постаралась приподняться и с помощью лешего ей это удалось.

Корифеи школы столпились на речном берегу. Всемила как всегда бубнила себе под нос и сплетала чары, Кощей ошеломлённо качал головой. Род Ваалович, сидящий на песке у директора, развернулся к Василисе, бросил на неё укоризненный взгляд и сурово произнёс:

– Я-то думал, такие сумасшедшие, как ты, ещё в стародавние времена ради правого дела добровольно скормили себя львам и вымерли как вид. Поздравляю, коллеги, Переход закрылся, наша школа больше не является приграничной. Самопожертвование – чертовски эффективная штука. Директор жив, мне неясен только вопрос цены всех этих чудес. На что ты осознанно и по собственной воле подписалась, малахольная наша?!

Жив! На малахольную не обижаемся, ибо – какая есть. Облегчение накатило на Василису девятым валом и унесло с собой в мир бессознательного. Елисей жив – это главное, а насколько он жив и какой злодей устроил диверсию, когда навь уже отступила, – второстепенное.