Глава двадцать третья

Лэнгли что-то делал в деннике, и когда я вошла — вбежала, — встревоженно обернулся и все понял по моему выражению лица.

Я покачала головой. Почему я стала вестником беды?

— Я не знаю, кто это. Может быть, госпожа Коул. Я не подходила к ней близко.

Лэнгли вышел, вытирая руки о мантию, и крикнул:

— Фил! Нам нужна госпожа Джонсон. Скорее.

Он выскочил, не дожидаясь ответа, и я выбежала за ним. Мне хотелось верить, что я ошиблась. Что, возможно, она — кто это? Да кто бы ни был! — просто лежит без сознания, как госпожа Коул тогда, в теплицах. Я напрасно переполошилась, ничего не произошло… никто больше не умер. Но нет, Лэнгли, быстро осмотрев тело, вернулся ко мне.

— Это госпожа Лидделл.

Кора Лидделл? Я ведь хотела спросить ее, видела ли она что-то или кого-то. Не успела, и теперь ответ был очевиден. Я посмотрела в глаза Лэнгли, но ничего не сказала о своих подозрениях, он мне не верит, пускай.

— Она упала из окна?

— Госпожа Джонсон скажет точнее, но мне кажется, нет. Она… умерла? — он пожал плечами. — Или ее убили.

Я несколько раз провела рукой по лицу. В голове у меня шумело, и это был не внезапно налетевший ветер, что есть силы заколотивший рамой открытого окна.

— Я имею в виду конокрада, госпожа Гэйн, — пояснил Лэнгли. — В этот раз вряд ли призрак, поверьте. Не вы одна слышали что-то, просто вам повезло, вы пришли, когда все было кончено.

Мы слышали, как пробежал мимо Фил, потом Лэнгли протянул ко мне руку, и я не сразу поняла, что он хочет. Фонарь.

— Я должен осмотреть все внимательнее, — объяснил он. — Вы позволите?

Как будто я могла ему запретить! И я пошла за ним следом, как овечка, мне было страшно оставаться одной, хотя до тела несчастной госпожи Лидделл было всего несколько ярдов.

Лэнгли светил на землю — искал следы. В одном месте он остановился.

— Смотрите, — он указал на явный отпечаток сапога, — похоже, что я прав.

Земля еще не промерзла. Ночью подмораживало, покрывалось инеем, но снег почти не выпадает в Дессийских Перевалах, а иней лежит лишь пару часов. Кто-то оставил след на земле — грубый мужской сапог.

Лэнгли поставил свою ногу рядом с отпечатком и сразу ее убрал. Я не поняла, зачем он это сделал, хотел доказать мне, что это не он? Но потом я догадалась.

— Он был меньше вас и… — я быстро окинула его ладную фигуру взглядом. — Он крестьянин. Он более… грузный, сэр.

Лэнгли обернулся, с трудом удержавшись от возгласа. Он издал какой-то неловкий звук, но постарался придать лицу строгое выражение.

— Вы можете быть правы, госпожа Гэйн, — сказал он медленно, — в том, что это крестьянин, у меня практически нет сомнений, но рост — о нет, размер ноги не показатель. У высоких мужчин бывает не такая большая ступня, как можно предположить. В любом случае… здесь очень далеко деревни, не так ли?

Я кивнула. Далеко — не то слово, но лошадей нам уже все равно не догнать.

— Насколько я помню лошадей, — продолжал Лэнгли, — конокрад мог выбрать наиболее крупную… Ту, которая не устанет под его весом.

— Тогда ему стоило взять два седла, — вырвалось у меня. И тут же я подумала, что лучше мне будет закрыть неуемный рот. Но ни к чему это не привело, возможно, страх гнал меня на поиски ответов. — Если устанет одна лошадь, он может сесть на вторую?

— Но как так могло случиться, — пробормотал Лэнгли куда-то в сторону. Он не обращался ко мне, не отвечал и не задавал встречный вопрос. Он был озадачен пропажей лошадей куда больше, чем смертью госпожи Лидделл. — Идите к себе, госпожа Гэйн…

Я никуда не ушла, только посмотрела на него вызывающе. Почему кража лошадей занимала его сильнее, чем погибшие люди? Это было неправильно. Да, кто-то очень сильно нуждался в деньгах, раз проделал такой путь от деревни до Школы, рискнул увести лошадей, но…

— Он мог приехать сюда на лошади. На своей. И он оседлал нашу лошадь, чтобы потом пересесть на нее.

— Вы очень наблюдательны и умны, госпожа Гэйн, — произнес Лэнгли абсолютно серьезно. — И все же я советую вам вернуться.

— Моя помощь может понадобиться госпоже Джонсон, — возразила я. Лэнгли скривился неодобрительно, но промолчал, и я сочла необходимым пояснить: — Она плохо видит и мало кого выносит на дух. Из преподавателей, сэр.

На крыльцо брызнул свет, показался Фил, быстро пошел в нашу сторону. Через пару мгновений появилась госпожа Джонсон, и мне стало легче. Она никогда не даст меня в обиду. Я на это надеялась.

Она не успела как следует одеться, накинула только старую теплую мантию, но кого она могла стесняться или бояться смутить. Она была обеспокоена, просеменила к нам, уставилась на Лэнгли, вытянув шею.

— Как бы ваш приезд оказался не к добру, господин директор, — поведала она сварливо. — Уж не привезли ли вы с собой скверну? — И махнула рукой. — Простите шутки старухи. Да помилуют нас Сущие, все, что здесь происходит, нехорошо.

Лэнгли выдавил растерянную улыбку. Я решила, что он побаивается госпожу Джонсон, но в этом не было ничего странного. Те, кто сам никого не боится, часто у других вызывают страх.

Она ушла к телу, возле которого прыгал озябший Фил, а мы с Лэнгли подошли ближе, но остановились так, чтобы ей не мешать, и Лэнгли окликнул Фила и протянул ему фонарь.

— Он не нужен мне, юноша, — закряхтела госпожа Джонсон. — Во-первых, я плохо вижу. Во-вторых, эти руки приняли столько младенцев и ощупали столько покойников, что вы не увидите за всю свою жизнь. Что вы хотите? Она не упала, да как бы она перевалилась через окно с ее весом, все кости целы, но я предсказывала ей апоплексический удар, так на него и похоже. Стефани, детка, пока ты тут, намекни господину директору, что анатомия важный предмет. И нет, я не буду его вести, но если не я, то кто же, правда?

Она поднялась на ноги, отряхнула колени. Фил вжал голову в плечи, скорее от холода, чем от испуга. Но, может, еще потому, что ему предстояло копать очередную могилу.

— Вы Дщерь Сущих, — неожиданно сказал Лэнгли. — Вы не верите в проклятья и зло? То самое древнее зло, о котором говорил бедный Арчи? — Госпожа Джонсон открыла рот, но он повысил голос. — Забудем про святость этих земель. Забудем про легенды и сказки. Это четвертая смерть за очень короткое время. У меня нет объяснений, есть ли они у вас?

— Нэн пропала! — перебила я Лэнгли бесцеремонным выкриком. Был неподходящий момент, но про нее все забыли. Даже я. — Ее нигде нет. Я боюсь, что ее похитили.

Госпожа Джонсон задумчиво почесала щеку. Глаза ее за очками расширились. Новость о Нэн изумила ее больше, чем гибель Коры Лидделл.

— Сущие да помилуют ее, — негромко выдохнула она. — Нэн сильный маг, возможно, самый сильный из тех, кто заперт в этих стенах.

— И лошади пропали, — закончила я упавшим голосом. — Наверное, это связано…

Лэнгли взял реванш.

— Госпожу Лидделл точно не убивали? — спросил он. — Нет ран на голове или теле?

— Ничего нет, — отрезала госпожа Джонсон. — Я ощупала ее всю, видят Сущие, удовольствия это мне не доставило. Но я отвечаю за свои слова, юноша, и если я говорю, как дело было, значит, оно так и есть. Даруют Сущие ей покой и простят грехи, ей уже не помочь, но где Энн Крэйг?

Она требовательно ткнула в грудь Лэнгли пальцем, и тогда я догадалась, что госпожа Джонсон думает о том же, о чем и я. Нэн уже в комнате и видит третий сладкий сон. Самообладанию Лэнгли можно было позавидовать — он сделал вид, что не понял намека.

— Иди поищи ее, Стефани, детка, — предложила мне госпожа Джонсон. — Не могла она взять и вот так вот пропасть.

Я замялась. Уйти хотел Фил — он как мог проявлял нетерпение, но вмешаться в наш разговор не смел. Я собиралась заартачиться, сослаться, наконец, на то, что я не студентка, а администратор, что надо отнести бедную госпожу Лидделл куда-нибудь, не оставлять же ее здесь, но Лэнгли тоже кивнул мне на Школу, и я ушла.

Никто еще не проснулся, а я только думала, что будет с утра. Новая смерть. Еще одна. И меня удивляло, что молчали девочки.

Я встала как вкопанная. Девочки? Сущие, как я могла об этом забыть! Трэвис видела эмпуса. Она сама призналась мне в этом, а я выбросила это из головы, я искала книгу, пыталась узнать, кто видел проклятого призрака, опасалась за госпожу Коул и за всех остальных, даже за Кору Лидделл. Я гадала, как эмпус убивает, хотя мне давным-давно был известен ответ! Он показывает то, чего человек боится больше всего на свете…

Или это всего лишь легенда. Я не узнаю у госпожи Лидделл, кто привиделся ей в темноте.

А кого видела госпожа Коул перед тем, как мы нашли ее?

Сколько еще человек в Школе видели что-то — и никому не сказали?

Я заставила себя подняться в кабинет арифметики. Подошла к окну, подцепила его длинной палкой с крючком, которой Далила Эванс закрывала тяжелые пыльные шторы, притянула раму к себе, закрыла окно на хлипкий крючок. Ему недолго осталось — сорвет ветром, надо предупредить Фила… Неудивительно, что и сейчас окно распахнулось, я видела, что будет порыв посильнее, и снова крючок выскочит.

Госпожа Лидделл не падала из этого окна…

А где Нэн?

Я бродила по Школе, заглядывая во все двери. Пусто, тихо, только в преподавательском коридоре уже кто-то начал утренний туалет. Скоро мне нужно будет сказать о случившемся, или, может, об этом сообщит Лэнгли? Мне стоило пойти к себе в комнату, но я не то чтобы чувствовала — знала, что Нэн там не найду.

И я не нашла.

Я села на кровать, убитая и уставшая. У меня не было сил пошевелить ни рукой, ни ногой. Даже на то, чтобы всхлипнуть, сил не осталось. За что это все, почему именно я? Я не верила в предсказания и провидение, я даже к кармической диагностике относилась со скептицизмом, так что же кто-то свыше хочет мне доказать?

Почему они все погибли? Лайза Кин, Криспин, Арчи, госпожа Лидделл? Почему пострадала госпожа Рэндалл, что грозит Трэвис, что видела госпожа Коул? Где Нэн? Когда все это закончится, что мне делать, как прекратить этот невообразимый кошмар?

Почему все скрывают от меня что-то? Кому верить?

Наверное, я все же упала без сил на кровать и заснула. Потому что, когда осторожно открылась дверь, я вскинулась, вспомнив все сразу, но это была не Нэн.

— Простите меня за вторжение, — Лэнгли чуть отвернулся, чтобы не смотреть на меня заспанную и помятую. — Но вы не отвечали на стук. Я запретил покидать Школу всем студенткам и персоналу. И видят Сущие, — тут он улыбнулся, — мне хватит сил притащить сюда упрямую госпожу Коул.