Глава 11

– Ну что ж, адепты. – Кейман задумчиво прошелся вдоль первого ряда, посмотрел на верхние ряды и хлопнул в ладоши.

Тяжелые шторы закрыли большие окна поточной аудитории. Я поморщилась, потому что дневной свет хоть как-то приводил в чувства. А вместе с полумраком снова накатила слабость от недосыпа. Сколько я не спала? День? Два? Три? Казалось, целый месяц, но это, конечно, было неправдой.

Иногда мне удавалось подремать в учебной комнате, пока народ занимался и зубрил материал. Надо мной даже шутили, что едва я прихожу с книгой, то сразу же отрубаюсь. Но на самом деле я приносила книгу, просто чтобы не признаваться никому, что сплю, когда в помещении много народу. Когда любая слишком громкая фраза вырывает из дремоты, когда не чувствуешь обступающую тьму. Когда нет шансов оказаться в замке или снова вернуться к кладбищу драконов, только уже не в качестве проекции, а переживая очередной кошмар.

– В первом учебном блоке вы при поддержке магистра Ванджерии познакомились с… мм-м… теоретической частью такого замечательного предмета, как нейтрализация темных существ. Настало время заняться практикой, которую и буду до конца года вести я.

Народ вокруг суетливо заерзал: из пар Ясперы мы запомнили только цвет учебника, фамилию преподавателя и собственные места, ибо Ванджерия ненавидела, когда мы пересаживаемся. Но вряд ли этот багаж знаний мог помочь в практической части курса.

– Напоминаю для тех, кто проспал теорию, что темные существа или сущности – это живые существа, созданные или появившиеся при воздействии темной магии. Большинство из них пришло к нам с древних времен, некоторые виды появились естественным образом. К счастью, в последние века, из-за расширения зон влияния магов, таких существ становится все меньше и меньше. Однако иногда они продолжают нападать и создавать неудобства, поэтому каждый – я повторяю, каждый без исключения, будь вы стихийник, прорицатель или темный – обязан уметь защищаться и знать, как уничтожить ту или иную тварь.

Все взгляды были прикованы к чему-то квадратному и большому, стоявшему на преподавательском столе. Это «что-то» было закрыто плотной черной тканью, но по очертаниям уж очень напоминало клетку.

– Примером таких существ и их способности осложнить жизнь может служить нападение темных птиц на школу прошлым летом, от которого нас любезно защитила адептка Шторм.

– Адептка Шторм может на пары не ходить? – усмехнулся Корви.

– Может, – кивнул Кейман. – Но будет. На вас-то надежды совсем никакой.

Корви ойкнул и подскочил на скамье от легонького удара током. Кейман закатил глаза.

– Итак, темные существа бывают четырех уровней. Высшие темные, полуразумные, темные среднего уровня и низшие. На курсе теории вам должны были рассказывать об уровнях, поэтому вопрос к вам, Корви: что такое высшие темные существа?

– Темные маги? – предположил парень.

– Такая мысль приходила мне в голову. Но с тех пор, как я стал преподавать, отбросил подобные глупости. Еще есть желающие ответить? Шторм? Нет? Жаль. Хорошо. Высшие темные – разумные существа темного происхождения, отличающиеся от людей. Демоны, сирены, суккубы – они довольно редко встречаются и, как правило, живут по законам, честно зарабатывая себе на хлеб. Но, разумеется, есть и свои особенности. С высшими темными вы познакомитесь сами и сделаете к зачету, который ждет вас в конце семестра, рефераты. Краткий обзор всех известных высших темных существ и один вид изучите подробнее. Не тяните с консультациями.

– Снова реферат? – вздохнул кто-то.

– Я же не могу привести сюда демона, чтобы вы его отпинали. Это незаконно, хоть и очень полезно с точки зрения практики. Поэтому давайте сойдемся на реферате. Далее, следующий вид мы также не будем трогать, по той простой причине, что найти представителей полуразумных темных существ не так-то просто. К ним относятся драконы, русалки, вампиры, которые вымерли почти сразу после появления, банши, големы, драугры, ну и так далее. По ним будет один вопрос в билете на зачете. Ничего сложного, просто описать, что скрывается за необычным словом и почему оно вымерло. Все это вы найдете в учебниках и конспектах… лучше в конспектах, потому что библиотека пала жертвой… гм… полуразумных существ.

Я бы обиделась, если бы не сражалась с дикой усталостью!

– Третий вид: средний уровень, довольно опасные твари, разум которых занят одной мыслью – убивать, жрать то, что убили, и злобно щериться. Вы видели стриксов – птиц над школой. Помимо них существуют тысячи других видов. Вендиго, мантикоры, веталы, арахниды и прочие мерзкие твари. Ну и четвертый вид, самые безобидные, но все же не милые домашние зверушки. Низшие темные существа. Сегодня мы познакомимся…

Кейман одним движением стянул с клетки черную ткань, и я брезгливо поморщилась: в клетке сидела, ощерившись, летучая мышь размером с овчарку. Глаза твари горели кроваво-красным огнем, а голову венчали два острых рога. Она цеплялась за прутья решетки, жадно всматриваясь в нас, и хищно щелкала зубами.

– Отличная мышка, – хмыкнул Крост. – Дружелюбная. Никто не хочет такого питомца? Нет? А в Бавигоре их едят, да… ну да ладно, давайте уже перейдем к тому, для чего мы здесь собрались. Итак, нейтрализация. Красивое слово, верно? Совет Магов выдал нам стандарты, в которых этот предмет называется так. Но на самом деле, чтобы нейтрализовать темное существо, его нужно убить. Сложность в том, что дракон, например, и сам вас может убить, а против сирены бесполезна магия воды. Эта тварюшка слаба и тупа, поэтому особых запретов на использование против нее магии нет. Подойдет, в принципе, любая. Ее даже мечом зарубить можно, только кровь уж очень мерзкая, отмывать лень. Поэтому пойдем другим путем. Шторм, выходи к доске.

– А можно не я? – осторожно поинтересовалась.

Знакомиться с мышкой как-то не слишком хотелось.

– Можно. Но так или иначе придется выйти всем. Первому я помогу, остальные будут набивать шишки сами. Предлагаю единственной даме в последний раз воспользоваться помощью преподавателя.

Вздохнув, я поняла, что отмазаться не выйдет. Меня слегка пошатывало от усталости, а еще я раньше никогда не думала, что от недосыпа может тошнить. Ноги были словно ватные, а зрение нет-нет и мутнело. Сделав несколько глубоких вдохов, я вышла к доске и застыла в паре метров от клетки с тварью.

– Я не подпущу ее к тебе слишком близко, – сказал Кейман, – но постарайся нейтрализовать ее сама. Здесь важны два аспекта: собраться и заставить себя причинить вред живому существу. И собрать силу, которая этот вред причинит. Что нужно понимать при встрече с такими тварями? Что нет ни одного учебника, который бы собрал ВСЕХ таких вот существ. А самый полный вы с собой таскать не сможете. И нужно быстро оценивать опасность. У нее есть крылья. И клыки. Следовательно, она летает и кусается. Чтобы нейтрализовать тварину, нельзя давать ей подниматься в воздух – иначе свалит; и не подпускать близко к себе – иначе цапнет. Готова?

Я судорожно сжала крупицу на браслете и кивнула, хотя на самом деле готова не была. Красные глаза напоминали давний сон о саркофаге, а перепончатые крылья – сцену на балконе. Я почти увидела опадающие черные перья, но, когда моргнула, наваждение пропало.

Народ даже приподнялся на своих местах, чтобы лучше видеть шоу. Кейман щелкнул замком на клетке и чуть отошел, сосредоточенно наблюдая за мышью. Та не сразу сообразила, что путь свободен, но шустро распахнула клетку и шлепнулась на пол. С противным писком расправила крылья. Я рассмотрела на перепонках крошечные капельки кристаллов такого же цвета, как и глаза.

– Установи зрительный контакт, – скомандовал Крост.

Я послушно уставилась на мышь. Мышь уставилась на меня, пригнула голову и угрожающе зашипела.

– Не делай резких движений, иначе она взлетит. Растирай крупицу…

Как два больших рубина. Внутри, казалось, полыхало пламя. Мышь смотрела на меня, медленно приближаясь, топорща крылья, увенчанные красными коготками. Я смотрела на нее, перекатывая в пальцах крупицу.

– Деллин? Зрительный контакт хороший. Она увлечена тобой. Разотри крупицу и примени магию, но помни, что попытка только одна. Хорошенько подумай над воздействи…

Кейман не договорил: я села на корточки и протянула мышке руку со следами растертой крупицы магии.

– Да твою же… – раздалась ругань директора.

Тварь, конечно, отбросило от меня на добрый метр, но перед этим мышь успела лизнуть мои пальцы, еще раз пискнуть и потереться о руку головой, как заправская кошка.

– Кхм… – Кейман задумался. – Да. Этот вариант я как-то не предусмотрел. Адептка Шторм… к сожалению, домашние животные в школе запрещены. Поэтому давайте-ка вы все же займетесь нейтрализацией. Давайте-давайте, это не милая кошечка с бантом на шее, едва вы отвернетесь – тварь вцепится в горло. Переступите через… мм-м… наследственное умиление.

Я густо покраснела, совершенно четко уловив намек в словах Кроста.

– Готовы?

– Сейчас.

Новая волна адской усталости захлестнула так неожиданно, что я охнула и покачнулась. Руки мгновенно стали ледяными, а сердце забилось быстро и поверхностно. Я с трудом сделала глубокий вдох, на миг прикрыла глаза и…

Поняла, что открыть их не могу. Просто не могу, и все, они словно налились свинцом. Все вокруг поплыло, показалось, что я стою на карусели, которая вращается с каждой секундой все сильнее и сильнее. Я попыталась было схватиться за парту, но сознание путалось, и расстояние до первого ряда я недооценила. Грохнулась на пол и отстраненно подумала: вот и отлично, все равно сил больше не осталось.

Последнее, что слышала, это жалобный плач темной твари. Признала хозяйку, что ли? Это уже даже не смешно.

Я проснулась с мыслью, что что-то не так. И несколько минут лежала, соображая, что именно. Потом поняла: выспалась. Без кошмаров, без путешествий в чужие замки, без выматывающих сцен прошлого и смутной тревоги, из-за которой не удавалось погрузиться как следует в сон.

Правда, при попытке сесть в постели накатила такая слабость, что я тут же поспешила опуститься обратно. Больше всего на свете хотелось снова закрыть глаза и поспать еще немного.

Вокруг были знакомые и почти родные занавески больничного крыла. Где-то за их пределами вспыхнул мягкий свет.

– Проснулась? – спросил Кейман, заглядывая в закуток.

Я слабо кивнула и облизала пересохшие губы.

– Можешь сесть?

Покачала головой. Говорить почему-то стало трудно.

– Тогда попей.

Он вложил мне в руку запотевший стакан с водой, и я с наслаждением выпила весь. Голова при этом кружилась нещадно, а когда я вернула пустой стакан и опустилась на подушку, то почувствовала, словно пробежала марафон.

– Что у тебя болит?

Почти до крови закусила губу: так часто спрашивала мама, когда я болела. От подступивших слез заболело горло, и я отвернулась.

– Деллин, Деллин. Что бы с тобой такое сделать, – вздохнул Кейман.

– Дай зеркало.

– Что, боишься, красота пропала?

– Просто хочу посмотреть, как выглядит человек, который не спал почти неделю.

Кейман куда-то ушел, а вернувшись, протянул небольшое зеркальце. Из отражения смотрела Деллин, при виде которой мне захотелось спрятаться в пододеяльник и никогда больше не показываться людям! Спутанные волосы, синяки под глазами, пересохшие и потрескавшиеся губы.

– Ну что это за слезы? Как будто в первый раз в обморок падаешь.

– Я устала.

– Я знаю. Надо было сказать.

– И что бы ты сделал? Зелье не помогает.

Вместо ответа Крост потянулся к прикроватной тумбочке, где стояла какая-то белая коробка. Внутри оказался жутковатого вида бронзовый шприц и флакон с переливающейся всеми цветами радуги жидкостью.

– Можно не только пить легкие успокоительные. Есть лекарства серьезнее.

– Я не знала.

– В следующий раз спроси.

– Хорошо.

– Тебе лучше? Хочешь, сделаю еще укол, поспишь вторые сутки?

– Хочу, – тихо сказала я.

Отвернулась, чтобы не видеть жуткую иглу, и буквально все силы (не сказать чтобы слишком большие) бросила на то, чтобы лежать смирно. Поморщилась от укола и закусила губу, когда зелье потекло по вене. Да антибиотики на Земле колоть было не так больно! Руку адски заломило, и продолжало выкручивать, даже когда Кейман убрал шприц обратно в коробку.

– Он хоть стерильный? – жалобно спросила я.

– Обижаешь. Старинный артефакт! Им еще твои предки кололись.

– Мамонты, что ли?

Тут я вспомнила про мышку, и в голове тут же возник жалобный писк, которым темная тварюшка провожала меня в обморок.

– А что с мышью?

– Да сдохла, – отмахнулся Кейман.

Потом заметил мое лицо и добавил:

– Но передавала тебе большо-о-ой привет.

Пока я раздумывала, то ли пореветь, потому что мышку было жалко, то ли похихикать, потому что передающую привет рогатую кровожадную тварь представить было сложно, Кейман снова ввел меня в крайнее состояние растерянности, начав осторожно поглаживать место укола и мягко разминать руку, которую все еще ломило. Проявление совсем не свойственной нежности и заботы отозвалось мокрыми глазами и новой волной боли в горле.

– Рыдать совершенно незачем. Если бы ты знала, сколько здесь адептов побывало с переутомлением, то возгордилась бы собственной стойкостью.

– Можно меня вернуть на Землю?

Вопрос повис в абсолютной тишине. Кейман долгую минуту всматривался в мое лицо, пытаясь понять, серьезно я это или просто придуриваюсь, но отмахиваться на этот раз не стал.

– Зачем? – спросил он.

– Может, так будет проще? Я спрячусь где-нибудь, Акорион не найдет, я смогу стать незаметной.

– И думаешь, он резко превратится в милейшего человека с мечтой о старости у моря?

– Не знаю. Но, может, опасности для остальных будет меньше.

Картинка, мгновенно появившаяся в голове, испугала реальностью и яркостью. Вот я возвращаюсь на Землю, восстанавливаю документы, неловко вру о причине отсутствия, неделями мотаюсь по полицейским участкам и социальным службам. Возвращаюсь в свою квартирку, нахожу очередной отель с постоянной нехваткой горничных. Втягиваюсь в привычные будни, каждый день вспоминая о мире, который пришлось оставить.

Это какой-то вид ада.

– Ты хочешь вот так отказаться от этого мира? От магии, друзей, от всего, что увидела. Вернуться на Землю, работать горничной и дальше, прячась от одержимого тобой бога?

– Не хочу, – всхлипнула я. – Но тогда я перестану все портить.

– Что ты портишь?

– Библиотеку.

– Да ладно, – махнул рукой Крост, – библиотеку. Знала бы ты, сколько у меня тут ди Файр сжег по первости. Так что библиотека – не самая большая потеря. Гораздо дороже вышло бы, если б вы сожгли библиотекаря.

– Я Аннабет обидела.

– Можно подумать, она у нас безгрешная добродетель. С ней вся школа носилась, когда она изволила подворовывать. От тюрьмы ее не без твоей помощи отмазали. Чем ты ее обидела? Сырником за завтраком не поделилась?

– И Бастиан чуть не погиб. И Эйген…

– Деллин, чего ты добиваешься? Хочешь убедить меня в том, что, если сбежишь, все резко станет хорошо? Вернется Эйген, Бастиан превратится в ботаника с рубашечкой под горло и дурацкими очками на носу? Акорион организует благотворительный фонд, Яспера получит премию «преподаватель года»? Какую из проблем ты надеешься решить, спрятавшись в соседнем мире?

– Не знаю…

Глаза слипались, а вместо желания поплакать пришло безумно приятное умиротворение. Такое сладкое предвкушение здорового уютного сна. Почти перестала болеть рука. Я свернулась клубочком, отчаянно балансируя на границе меж сном и явью, вслушиваясь в мягкий голос Кеймана. Удивительно, он снова меня отчитывал, а я радовалась и готова была слушать бесконечно.

– Не майся ерундой. Спи, поправляйся и возвращайся на учебу. У тебя еще шоу впереди. И захват флага, кстати.

– Я никогда не играла.

– Знаю. И очень этому рад. Я, понимаешь ли, уже два раза вам продул и намерен отыграться.

– Расскажи хоть правила.

– Спроси у своего капитана.

Я даже открыла глаза, чтобы возмутиться такой наглостью.

– Так он под домашним арестом!

– Значит, у нас большие шансы.

– Ты что, не выпустишь его на соревнование?!

– Все, Шторм. – Кейман поднялся, потрепал меня по голове и заодно вернул ее на подушку. – Спать. Целовать в лобик на ночь не буду, а не то где-нибудь радугой стошнит единорога.

– Они тоже вымерли? – сонно спросила я.

– Спи!

Проваливаясь в темноту, я подумала, что было бы неплохо оказаться в том хорошем сне. Где были море, ласковые объятия, полное умиротворение и покой. Но, если вдуматься, спать без снов было тоже неплохо. Настоящая роскошь.

Уже под следующее утро, после пробуждения и во время легкой дремоты, мне приснился радостный единорог, скачущий по полю. Потом Таара – я узнала ее по демоническим крыльям – старательно прикручивала к рогу новые ветки, превращая единорога в оленя, а потом я вдруг оказалась в номере гостиницы, где работала на Земле, и остаток отведенного до подъема часа оттирала от роскошного персидского ковра радугу.

Но такие сны я бы смотрела с удовольствием каждую ночь.

* * *

Я провела в больничном крыле еще и третьи сутки. Непрерывный сон подарил слабость, головокружение и, по ощущениям, давление где-то на уровне плинтуса. Но тонометров в этом мире не изобрели, так что меня отпаивали зельями и откармливали всякой ерундой. И шоколадом. Шоколад мне нравился, ерунда и зелья – не очень, но впервые за много месяцев я чувствовала себя счастливой и выспавшейся. Насколько можно было быть счастливой с учетом всех обстоятельств.

До «Захвата флага» у меня остались сутки, но тренировки не получилось. Без Бастиана – а огненного короля так и не выпустили из-под ареста – мы не рискнули оголтело носиться по лесу. Да и мой арест все еще действовал. Так что холодным зимним утром, одетые как для недельного похода в горы, мы выдвинулись в лес. По дороге встретились с преподами, и атмосфера стала напряженнее.

Я избегала смотреть на Бастиана, держалась подальше от Габриэла и старалась не попадаться на глаза Яспере. Да по минному полю ходить проще!

На опушке леса нас уже поджидал тренер с двумя длиннющими шестами в руках. На одном болтался черный флаг, на втором – красный. Нам достался второй.

– Рад приветствовать вас, господа. Итак, сегодня вы посоревнуетесь в захвате флага.

Студентов не пустили смотреть на игру вблизи и мешаться под ногами, но я была уверена, что вся школа сейчас прильнула к окнам, силясь разглядеть хотя бы мелкие всполохи магии над лесом.

– Напоминаю правила. Команды устанавливают флаг на видном месте. Территория леса огорожена и разделена на две половины. Одна принадлежит команде адепта ди Файра, вторая – магистра Кроста. Задача: похитить флаг противника и отнести на свою территорию. Охранять флаг может один человек из команды, при этом запрещается находиться ближе чем на пять метров к флагу. Запрещено устанавливать охранные заклятья и магически ограничивать подступы к флагу. Однако разрешено любыми способами удерживать противника внутри зоны флага. Магия разрешена в разумных пределах.

– Что это значит? – нахмурилась я.

– Это значит, что оторвать тебе ногу нельзя, но вырубить – вполне, – любезно пояснил Кейман.

Легче не стало.

– Прошу, господа, возьмите ваши флаги и карты местности. На то, чтобы выбрать место, у вас есть пятнадцать минут, затем игра начинается. Чтобы сдаться – поднимите руки перед лицом противника. Победа засчитывается в тот момент, когда флаг оказывается на чужой территории. Успехов, господа.

– Я дважды продул и не намерен отдавать эту игру, господа, – весело сказал Кейман, когда преподаватели дружной компанией двинулись к лесу. – Поэтому флаг охраняю я.

– Ну вот, теперь у нас нет шансов, – заметил Габриэл. – Против Кроста не попрешь.

– Попробуем, – отмахнулся Бастиан. – Флаг поставим к северу, там открытая местность, камни, ручей и сложно подойти незамеченным. Охранять будет Деллин.

– Что? Почему я?!

– Потому что ты остановила стриксов, остановишь и любого, кто полезет к флагу. Тем более что Кроста среди них не будет, а с остальными справиться реально. Они делают ставку на защиту, и через Кроста действительно почти не пройти. Но в то же время, если все остальные из его команды будут устранены, ему придется оставить флаг и пойти за нашим. Тут-то мы и сцапаем то, что должны. Поэтому не пытайтесь добраться до флага раньше времени. Шторм – защищай территорию. Остальные – рыщите по лесу и старайтесь вывести из строя остальных.

Мы честно пытались поспевать за Бастианом, но у того была просто феноменальная скорость! Он так быстро несся к одному ему ведомому месту, что я почувствовала, как начинаю уставать, даже не начав игру.

– Остерегайтесь Ясперу. Та еще тварь, не подпускайте ее близко. И не смотрите в глаза.

– Это еще почему? – удивилась я.

Вообще я толком не знала, что именно умеет Яспера. С Кейманом все было ясно: он оставался богом и называл себя темным лишь потому, что в ином случае не смог бы объяснить такие разные и специфические силы. А вот демоны… что могла вытворять Яспера, кроме как демонстрировать звериные черты и бросаться темной магией в меня?

– Она неплохо гипнотизирует. Не смотрите в глаза и старайтесь вырубить с одного удара, второй может и не представиться. А вообще, по возможности оставьте ее мне. Уж убегать-то вы умеете? Все. Ставим здесь.

Место действительно нашлось отличное. Открытое пространство прямо посреди леса, весело журчащий ручеек и камни, камни, камни! Достаточно было просто прогуливаться вдоль камней, чтобы видеть все подходы к флагу. Едва Бастиан воткнул флагшток в землю, вверх взметнулся сноп красных искр. Спустя несколько минут сноп черных искр возвестил о том, что и преподаватели свой флаг поставили.

– Ну все. Понеслась! – скомандовал Бастиан.

Я думала, он даже не взглянет в мою сторону, но ди Файр все же обернулся.

– Просто не пускай никого к флагу, так же как не пускала стриксов к школе. Но только в тот момент…

– Когда появится противник.

Бастиан кивнул. Ребята уже разбегались кто куда, и, подмигнув, огненный король тоже исчез в чаще леса, оставив меня наедине с тревожным шорохом листьев, шумом ручья и редким чириканьем птиц.

Первое время ушло на то, чтобы обойти флаг вдоль едва заметной сияющей линии. Я пыталась вести себя как настоящий спецагент на задании: оценивала удобные подступы к флагу, места, откуда мог выскочить противник, и прикидывала, как буду защищать территорию. Но, подозреваю, со стороны это выглядело так, словно я праздно шатаюсь с максимально тупым выражением лица.

Бред какой-то. Дурацкая игра, не зря я записалась в секцию крылогонок. Маги земли, говорят, прутся от этой забавы. Но их можно понять: они на ты с природой, слышат куда больше, чем остальные. Им в кайф. А мне уже холодно, сыро, скучно и нервно. Нервно, потому что Бастиану легко говорить! А я не уверена, что мои способности примут, скажем, Уорда за вселенскую угрозу и дадут мне защитить флаг. Во многом они – эмоции, инстинкты.

Расчет понятен: если я сделаю сетку из молний, к флагу никто не подойдет, даже Кейман не сумел в прошлом году. И тогда уже без разницы, вырубят меня или нет. Хотя если вырубят, то магия исчезнет? Никогда не задавалась этим вопросом. Зря.

Если Бастиан сцепится с Ясперой (хотя между ними такая явная неприязнь, что я даже начинаю ревновать, причем совершенно неясно, кого к кому), то больше всего шансов дойти до меня магистру Ленарду, пожалуй. Хотя и других не стоит сбрасывать со счетов. Вообще, идиотская идея взять захват флага одним из испытаний!

Ну, вот выйдет на меня из кустов Ленард, и что? Мне в него сразу швыряться электричеством или сначала поздороваться и извиниться? Здравствуйте, магистр, я о-о-очень извиняюсь, но н-н-нате вам двести двадцать!

Хорошо, что из всех преподавателей у меня ведет только Кейман, а с ним мы вряд ли встретимся.

Через десять минут я буквально возненавидела Бастиана! Над лесом то и дело поднимались снопы искр, и это было единственным, что напоминало об игре. От волнения руки стали ледяными. Я вздрагивала, когда казалось, что совсем рядом кто-то есть, но, как ни всматривалась в чащу, не могла ничего различить. Или всех, кто хотя бы теоретически мог добраться до нас с флагом, уже разобрали, или до меня еще просто-напросто никто не дошел.

– А может, план Бастиана сработает? – пробормотала себе под нос. – Выглядит неплохим.

Поскользнулась на мокром камне и чуть не грохнулась в воду.

– Или не сработает. Или сработает?

Потом хихикнула, представив, что план сработал, Бастиан забрал флаг, все дружно пожали друг другу руки и отправились в школу праздновать окончание испытания чаем с тортиком, а про меня забыли. Картинка с веселящимися магистрами и Бастианом, в то время как я печально вою на три луны, так ярко возникла в голове, что, несмотря на абсурдность фантазии, себя стало заранее жалко.

Потом из леса прямо на меня вышла Яспера, и я даже не сразу поняла, что случилось, настолько погрузилась в фантазии.

– Ну да, конечно, – вырвалось у меня обреченно.

Зато этическая проблема исчезла. Этой могу не двести двадцать, а все триста восемьдесят подать без малейших душевных терзаний.

Уже можно защищать флаг? Или разрешение вступает в силу, как только на него начнут нападать?

– Я не собираюсь играть в идиотские игры, – вдруг выдала Ванджерия. – Плевать на флаг. Давай раз и навсегда разберемся.

– Что? – Я даже не поверила в то, что услышала. – Разберемся в чем? В том, что ты возненавидела меня за сам факт моего существования? Полтора года гнобила меня на парах? Угрожала слить информацию неадекватному психбольному?

– Словно тебе нечем ответить. Ты с первого дня в школе плюешь на всех, хотя должна ползать в ногах у тех, кто вообще позволил тебе жить. Потому что самый идеальный вариант для Штормхолда – тихие похороны в кругу семьи. А, точно… у тебя же никого нет. Интересно, почему? Наверное, потому, что ты исключительно приятный, но никем не понятый талант, да?

– Как будто тебе есть кого пригласить на день рождения.

– Из-за меня хотя бы не устраивают массовые бойни и идиотские соревнования, – с улыбкой пожала плечами Яспера. – Благодаря тебе Крост бродит вокруг этой палки с тряпкой, ди Файр сцепился с Ленардом и занят надолго, остальные тоже нескоро доберутся до тебя. Здесь нет библиотеки и посторонних, ничего нельзя сжечь, а любые последствия можно списать на борьбу за флаг. К твоему сожалению, мы совершенно одни. Не за кого прятаться, да?

– Я не собираюсь устраивать драку.

– Боишься меня?

– Только твоего нытья, которым ты с самого первого дня задолбала Кеймана.

Ну да, это был удар ниже пояса, и на него закономерно последовал удар реальный, магический: меня швырнуло об дерево несильно, но довольно обидно и ощутимо. Поэтому молния в Ясперу полетела мгновенно, встретилась с темной магией демоницы и рассыпалась снопом искр, которые вспыхивали на траве, едва ее касаясь.

Уворачиваясь от них, я оказалась слишком близко к Яспере, которая замешкалась на отражение магии и не успела увеличить дистанцию. Я увернулась от очередной волны магии, но пропустила вполне себе обычный удар в живот кулаком, задохнулась от неожиданности, но сбила темную стерву с ног.

– Вот и отлично, магию все равно слишком заметно! – прорычала она, поднимаясь на ноги.

И дальше началась обычная женская драка. Ну, может, не совсем женская, с учетом того, что нас обеих чему-то да учили. У Ясперы был опыт, у меня – полтора года занятий физры в Школе Темных. Но еще где-то во мне сидела безумная истеричка Таара, а ее учитель даст фору всем тренерам Штормхолда.

Болели ребра от очередного удара ногой, слегка ныла челюсть: я почти уклонилась, но все равно получила по касательной. К счастью, Яспере тоже досталось. Мне казалось, наша свалка длится бесконечно долго, но на самом деле прошло едва ли пять-десять минут.

В очередной раз я пропустила удар, пришедшийся прямо по груди, зато успела вцепиться демонице в руку и вывернуть ее так, что Яспера сквозь зубы застонала. Ну и получила в них же. Нет ничего лучше для борьбы со стрессом, чем поучаствовать в хорошей драке, теперь я это знаю точно! И челюсть моя знает: едва Яспера вырвалась из захвата, сразу же залепила мне мощную пощечину, от которой все лицо вспыхнуло обжигающей болью.

– Сказать им, что уже все? – раздалось флегматичное где-то неподалеку.

– Зачем? Красиво ж. Люблю, когда девчонки дерутся.

Я зазевалась, вывернув голову, чтобы найти источник звука, и Ванджерия сбила меня с ног. Когда уже дошел смысл этой провокации, было поздно сопротивляться: Яспера не просто хотела победы в игре, она и в драке хотела меня одолеть. Уселась сверху и показалась просто неподъемной!

На один миг мы посмотрели друг другу в глаза, и в голове невольно всплыли слова Кеймана. «Установи зрительный контакт».

Перед глазами все подернулось черным маревом, а потом расплылось и задвоилось, словно сбился фокус у камеры. Но взгляд темных глаз демоницы, пойманный на короткий миг, изменился. Яспера отшатнулась, а я последние силы вложила в то, чтобы сбросить ее с себя. Поднялась, отряхиваясь и отплевываясь, вытерла с губы кровь и мрачно посмотрела на Ленарда и Уорда, стоявших неподалеку.

Глаза Уорда заинтересованно блестели, а Ленард будто бы виновато улыбался.

– Дамы, предлагаю закончить все миром, пожать друг другу руки и отправиться к месту сбора. Все остальные уже там. С флагом…

С нашим флагом. Который я проворонила, психанув на очередную провокацию Ясперы. Можно я здесь останусь на луны выть? Представляю, как отреагируют остальные.

Яспера засмеялась, когда довольно усмехающийся Уорд подал ей руку. Лицо у меня горело не то от удара, не то от стыда, который поглотил целиком. Это было… нет, это было по правилам, но в то же время против правил! И можно было не сомневаться, чей план оказался действеннее. Черт, ненавижу Кеймана! Отправить против меня Ясперу и отвлекать ею внимание было грязно… но он и вправду хотел победить.

– В свое оправдание могу сказать, – тихо произнес Ленард, когда мы не очень дружной толпой шли к месту сбора, – что магистр Крост отправил меня присматривать за вами. На всякий случай.

– Пошлю ему тортик и цветы, – буркнула я.

Потом решила, что совершенно незачем добавлять к стыду за идиотизм чувство вины перед Ленардом и вымученно улыбнулась. Блин, больно-то как!

Покосилась на Ясперу и слегка успокоилась. Внешне она выглядела куда более потрепанной, ибо принципиально, похоже, не заплетала волосы. Теперь из роскошных черных кудрей торчали ветки, листья, а с одной половины шевелюры и вовсе стекала вода из ручья.

Нас приветствовали аплодисментами. Магистры – бурными, адепты – вялыми. Берген-старший флегматично покачивал нашим флагом, Габриэл оттирал со штанины налипшую и не до конца засохшую грязь.

– Что ж, поздравляю команду магистров с победой в сегодняшней игре, – произнес Вингорд, когда мы столпились вокруг. – Магистр Крост, примите мои восхищения. Игра была короткой, но очень зрелищной. Думаю, каждый ее участник вынес для себя что-то полезное.

– Не то слово, – усмехнулся Кейман. – Сразу видно, над чем еще успеем поработать до их выпуска. Сайзерон, давайте в следующий раз вы будете собирать свою косу в пучок, потому что выпутывать вас из валежника было несколько трудозатратно.

Габриэл покраснел и сразу же зачесался, а я не стала слушать дальнейший разбор полетов и побрела к школе. Хотелось переодеться в чистое, приложить холодное к челюсти и остаток жизни просидеть под кроватью.

Проигрывать оказалось неприятно. Проигрывать мозгом – в разы неприятнее, чем магией. Противное чувство обиды грызло изнутри, и от него становилось еще хуже, потому что можно научиться драться, магичить, варить зелья, укрощать тварей из темной магии, но научить проигрывать на парах не смогут, а делать это придется еще не раз.

– Эй! – окликнули меня. – Делл! Подожди! Да подожди ты!

Бастиан шел за мной быстро, а я решила, что срываться на бег будет выглядеть уж совсем по-детски. В конце концов, право на досаду после провала имеет каждый, но не до истерики же. Но благоразумия хватило только на это волевое решение. Когда ди Файр со мной поравнялся, я не выдержала:

– Ну давай, устрой мне взбучку за то, что дала нам проиграть!

– Да наплюй на игры! Плевать, кто проиграл!

– Тогда что тебе от меня нужно?

– Крост дал пятнадцать минут. Потом я вернусь под арест.

Он попытался было взять меня за руку, но я дернулась и нервно огляделась.

– Я просто хотел узнать, как ты. Слышал, ты лежала в больничном крыле.

– Все нормально. Переутомилась. Много тренировок и учебы.

Бастиан заставил меня остановиться, развернул к себе и заглянул в глаза. Пытался понять, не вру ли я? С чего бы вдруг?

– Могу я тебя кое о чем попросить?

– Попробуй.

Я, кажется, уже изучила все оттенки его голоса. И способна с первых слов отличить очередную издевку от дурацкой безумной идеи или обычной серьезной просьбы.

– Поговори с Бриной еще раз. Ты сказала, дело во мне, но она не хочет даже пытаться со мной поговорить. Оценки почти на нуле, она отказывается ехать на каникулы домой, плохо спит, постоянно нервничает. У меня нет идей, что с ней происходит, но раз она поделилась с тобой в первый раз, поделится еще раз.

– Поговорю. Только я ведь тоже под арестом. Мы встретимся через неделю, на поточной лекции у Кроста.

– Как получится. А еще…

Бастиан осекся: к нам спешил Кейман. У меня снова заалели щеки. Черт, да что такое! Есть в этом мире школа, где учат справляться с неловкими ситуациями, в которых чувствуешь себя полной дурой? Я бы не отказалась от такого диплома.

– Пятнадцать минут еще не вышли, – напомнил ди Файр, – и я сам решаю, как их провести.

– Я знаю. Решил подкинуть тебе тему для беседы с адепткой Шторм.

Как-то по тону и взгляду, который мне подарил директор, сразу стало ясно, что издеваться, шутить и ругаться он не намерен. И тут же обида сменилась противным липким страхом. Что могло случиться?

– У тебя есть время до следующего учебного блока, – сказал он Бастиану, – чтобы придумать, по какой причине адептка Шторм не участвует в соревновании по нейтрализации темных существ без ущерба для ее репутации. Это решение не обсуждается. Либо я отстраню ее сам, либо вы придумаете, какую легенду сляпать, чтобы это выглядело прилично.

Я открыла от удивления рот, а Кейман повернулся ко мне:

– С этого дня ты освобождена от занятий по нейтрализации.

– Почему?!

– Ты прекрасно понимаешь, почему. Хочешь, чтобы вся школа начала тебя подозревать?

– А что я скажу однокурсникам? Тогда меня не начнут подозревать? И что мне делать в эти часы?!

– Готовься к экзаменам, тренируйся, да хоть салфетки вяжи. Для всех остальных ты на индивидуальном обучении. Все.

Кейман достал из кармана небольшие серебряные часы.

– Вот видите, я отнял у вас ровно минуту. Возвращаю. Можете вернуться в спальню в десять-шестнадцать вместо десяти-пятнадцати. Поздравляю с… а-а-а… это уже не вам.

Усмехнувшись напоследок, Кейман вернулся к коллегам.

– Я чего-то не знаю? – спросил Бастиан.

– Ты хочешь потратить свои пятнадцать минут свободы на скучный рассказ о том, как я познакомилась с очаровательной кровожадной летучей мышью?

– Похоже, что у меня нет выбора. Тогда постарайся рассказывать более сексуальным голосом. Хоть какая-то радость.

Не удержавшись, я пихнула нахала и тут же поморщилась от боли. Но что удивительно: будто бы стало легче. По крайней мере, от мысли о горячем душе и завтраке прямо в комнату уже не веяло безысходностью и тоской. А из-за низких серых туч вдруг выглянуло солнышко.